Часть 8

Марина проснулась и увидела на тумбочке полный набор: стакан воды, активированный уголь, обезбол. Из ванной слышался шум воды. «Что ж ты меня в алкоголички-то записываешь?» — хмыкнула Нарочинская, но быстро себя одернула. Ничего плохого Григ не сделал, наоборот позаботился. В таблетках не было нужды. Стакан же Марина с удовольствием опустошила, после чего поднялась, чтобы налить еще, а затем и поставить чайник. Вскоре в ванной все затихло, и в комнату вышел Барбарин в одном полотенце. Вторым он вытирал волосы. Нарочинская засмотрелась и почувствовала, как в горле снова пересохло. Только причина была иной. «Ты что, первый раз его видишь? Как школьница!» Григ прошел к кровати и, не обнаружив Марину, зато обнаружив нетронутые таблетки, обернулся: — Привет, — улыбнулся. — Ты, — изучил женщину, — как? — Нормально, — Нарочинская заметила, как на шею Барбарина упала капелька воды и поползла вниз, и поспешно отвела взгляд. — Спасибо. — Что такое? — Григ подошел ближе, и Марина почувствовала, как в висках застучал пульс, а к щекам прилила кровь. Свист чайника стал спасением. Нарочинская отвлеклась на него — стало легче. — Чай или кофе? — попыталась перевести тему. — Чай, — черт, а у Барбарина всегда такой сексуальный голос или только сегодня? — Маринчик, у тебя все в порядке? Она разлила напитки по кружкам: — В порядке. Только порядок какой-то странный, — ляпнула, не подумав. И очень зря, так как Григ подобные приколы понимал плохо. — Что случилось? — встревожился. Нарочинская мысленно застонала и решила — лучше пусть ее только считают озабоченной, нежели убедятся в этом наверняка. Нет у них сейчас времени. — Ничего не случилось. Но было бы славно, если бы ты оделся. Барбарин-таки врубился, со звуком шлепнул себя по лбу и метнулся в ванную.

***

Теперь в горле пересохло уже у него. Нарочинская выбрала брючный костюм праздничного синего оттенка, в котором ее и без того длинные ноги казались просто бесконечными. Накрасилась темными тенями, превратив просто большие глаза в абсолютно бездонные. Собрала волосы в какую-то нарочито небрежную высокую прическу и надела тонкие серебристые сережки почти до плеч — акцент на шее сделался такой, что Барбарин почувствовал себя вампиром. Сам Григ вполне ей соответствовал: шелковая рубашка в тон, темные брюки в похожем стиле, парфюм. Марина оценила. — Я понял, — хрипло сказал он. — Что? — Нарочинская изогнула бровь. — Разницу между мужчиной и женщиной. — Что, прости? — Ты хотела, чтобы я оделся. А я бы хотел, чтобы ты разделась, — взвешивая каждое слово, сообщил. — Ты очень красивая. Марина нервно сглотнула. Все-таки у Барбарина чертовски сексуальный голос. И сам он был очень…. — Сам разденешь, — поймала жадный взгляд и на последних морально-волевых добавила строгую интонацию, — вечером.

***

В ЗАГСе они были не первыми. — А у тебя губа не дура, Нарочинская, — присвистнул кто-то за их спинами. Впрочем, этот «кто-то» был неизвестным только для Грига. — Игорь Саныч, от зависти начинается преждевременное облысение, — прохладно отозвалась Марина, с ленцой разворачиваясь к говорившему. Развернулся к нему и Барбарин. Старший брат Марго (судя по всему, это был именно он) на сестру был практически не похож. Разве что глаза такие же светлые и мимика богатая. Выше Марины, но ниже Грига, среднего телосложения, русоволосый, лет сорока. Симпатичный и крайне нахальный. Рядом стояла Аня, с которой Барбарин вчера так и не познакомился. Ребров хохотнул: — То есть женщины не завидуют? В жизни не поверю. — Гоша, прекрати! — пихнула его Аня. — Привет, Марин, — поймала кивок Нарочинской. — Здравствуйте, — посмотрела на Грига. — Здравствуйте, — он тоже кивнул и представился. — Григорий Барбарин. — Анна Сомова. Игорь протянул Григу руку: — Игорь Ребров, можно Гоша, и лучше на «ты». — Ко мне тоже можно на «ты», — обоим сообщил Барбарин, но руку Реброва мастерски проигнорировал. Тот хмыкнул: — Настроила уже против? — глянул на Нарочинскую. — Или просто западаешь на красавчиков, даже если они плохо воспитаны? Ни Марина, ни Григ отреагировать не успели — Аня опередила: — Игорь Ребров, — почти перепуганным голосом позвала она. Мужчина настороженно посмотрел на нее, и Сомова ткнула ему в волосы. — У тебя там! — Че? — У тебя, — Аня понизила голос почти до таинственного шепота, — залысина образовывается. Прямо сейчас. Уже с монету, продолжишь — будет с блюдце. К концу вечера станешь как папа твой. За эти несколько мгновений на лице Игоря отобразились удивление, тревога, понимание, облегчение, досада, неловкость и принятие. — Сомова! — Ребров! — передразнила его Аня, после чего, схватив за руку, утащила куда-то вглубь коридора. Все это время они препирались. Барбарин вскинул брови: — А… она в курсе, что ли? — О чем? — Ну, что Игорь к тебе…. Нарочинская закатила глаза: — Он много к кому. — Но, они же…. — у Грига не складывалась картинка. — А вы с ней вчера…. Марина поняла, как это выглядит со стороны, и стала объяснять: — Аня и Гоша знакомы с детского сада. Сидели на одних горшках, потом за одной партой, учились на потоке в одном университете. Она его знает как облупленного. И о похождениях он своих ей рассказывал, пока не осознал, что ему не похождения нужды, а сама Аня. — А она? — Любит, — Нарочинская пожала плечами. — Но хорошо знает, кто такой Гоша, поэтому и замуж не идет, хотя он зовет. А наше с ней общение сложились задолго до, вряд ли Ребров его когда-либо омрачит. Лоб Барбарина разгладился. — Кино какое-то. Не очень веселое. — Какое уж есть. Но они взрослые ребята, разберутся.

***

Постепенно в здание стягивались приглашенные на свадьбу Марго и Андрея. Их было очень много, Барбарин даже сбился со счета. — Почему столько гостей? — спросил Григ Марину на ухо. — Они публичные люди, — тоже тихо ответила она. — Умеренно и в определенных кругах, но все-таки. — То есть журналисты будут? В смысле сторонние какие-то, не из журнала. — Уже, поэтому ведем себя прилично. Барбарин начал, было, оглядываться, но тут к ним подскочил круглый мужчина предпенсионного вида: — Марина Нарочинская! Это же вы Марина, да? — она удивленно кивнула, и мужчина протянул ей руку. — Рад, очень рад знакомству. Марго много о вас рассказывала. Егоров, — представился, — Борис Наумыч. — Директор издательства, — сообразила Нарочинская, пожимая ладонь. — Начальник Марго и Андрея, — уже для Грига пояснила. Егоров раскатисто расхохотался: — Он самый. А вы? — посмотрел на Барбарина. — Григорий Барбарин. — Очень приятно. Тоже врач? — предположил Борис Наумович. — Верно. Егоров с уважением кивнул: — Молодцы! Вот, молодцы! — одобрительно произнес. — Врачи нам пригодятся. Особенно когда Марго и Гоша начнут наперегонки пить, — оценил вытянувшееся лицо Грига. — Шутка, — и, вновь раскатисто рассмеявшись, отправился к другим пришедшим. Затем к ним (точнее, к Марине), подошли родители Ребровых и вслух порадовались, что наконец-то Нарочинская не одна, потому что они, оказывается, переживали, что она останется старой девой. — Я не осталась ею много лет назад, когда вышла замуж, — прохладно отбрила Марина. — А потом развелась, потому что разочаровалась в браке, — невинно продолжила, наблюдая, как сползают улыбочки с лиц собеседников. Мать Марго и Игоря всплеснула руками: — Мариночка, ну разве так можно? Думать, говорить, особенно при мужчине, — наступила на ногу мужу и посмотрела на Барбарина в надежде на поддержку. Но обломалась: — А я согласен с Мариной. Я тоже был женат и тоже разочаровался в браке, поэтому развелся. Старшая Реброва хотела возмутиться, но супруг ее куда-то увел. После этого Нарочинская заметила маму Андрея, двух мужчин и женщину примерно его возраста — вероятно, друзей, и парня лет двадцати пяти, внешне чем-то напоминающего Калугина. Кажется, Андрей говорил, что у него есть двоюродный брат…. Они стояли в сторонке и ошеломленно наблюдали за столпотворением. Судя по всему, никого кроме друг друга они не знали. — Пойдем, — Марина потянула Грига за собой. — Ирина Михайловна, здравствуйте! Я Марина, подруга Маргариты, может быть, помните. Ирина Михайловна с облегчением выдохнула: — Марина, здравствуйте! Хоть один знакомый человек, — они виделись всего пару раз и то мельком, но все-таки. — Григорий Барбарин, — вновь представился Григ. Нарочинская и Барбарин познакомились с остальными гостями со стороны жениха и, быстро найдя с ними общий язык, остались ждать именно в этой компании.

***

Марина отчетливо услышала стук челюстей по полу — от мужской половины гостей, и долгий восторженный вздох — от женской. Еще бы. Реброва и Калугин были чудо как хороши. Она — в пышном алом платье, таких же туфлях и с алыми цветами в длинных смоляных волосах. Он — в черном смокинге с красной рубашкой. Ярко и очень смело. И ничего не напоминало о вчерашнем сабантуе. — Отпад, — констатировал Григ. — Ну да, — согласилась Нарочинская и почувствовала, как гордится друзьями. Гул постепенно стих. Марго и Андрей пробились сквозь жаждущих с ними пообщаться к Марине и Барбарину. — Мальвинка! — женщины обнялись, а мужчины обменялись рукопожатиями. — Привет, Григ, — сказала Реброва и глянула на Калугина. — Андрюш, мы на минуту, — подхватила Нарочинскую и Барбарина под локотки и утащила в угол. — Ты фантастически выглядишь! — сказала Марина. — А, да? — Марго нервно выдохнула. — Спасибо. Вы тоже. — Согласен с Мариной. Что случилось? Реброва по-детски почесала нос: — Ничего. Я извиниться подошла за вчерашнее. Я просто, — перевела взгляд с понимающе кивнувшей подруги на Барбарина, — до Андрея считала, что не создана для семьи …. Короче, страшно мне, вот и устроила вчера. Извините, — снова посмотрела на подругу, а потом на Грига. Он ободряюще улыбнулся — понял уже, пообщавшись пять минут с родителями невесты, почему у нее такое отношение к браку: — Все в порядке. — Конечно, — подтвердила Марина. — Главное, что Андрей не в претензии. Реброва усмехнулась: — Перед ним я тоже извинилась. Все путем.

***

Несмотря на то, что и жених, и невеста нервничали, — причем последняя так, что чуть не упала в обморок, — брак зарегистрировали без накладок. После первых криков «Горько», последовавших за ними поцелуев и фото у ЗАГСа Марго наконец-то успокоилась и стала получать удовольствие от происходящего. Андрей выдохнул, вслед за ним выдохнули Марина и Григ. Глупых конкурсов не было, а вот лицо ведущего показалось Барбарину очень знакомым. Но он не мог понять, кто это. Хотя, наверное, тот представлялся, просто Григ пропустил. — Маринчик, — в конце концов, не выдержал, — а ведущий какая-то знаменитость? Она посмотрела на него с удивлением, но, вовремя вспомнив, что с именами у Грига сложно, не стала шутить: — Это Иван Ургант. Много шоу развлекательных ведет. Кулинарное, например. — Обалдеть, — сообразил, наконец, Барбарин. — А?.. — Насколько я знаю, его не виновники торжества оплачивали, а Егоров. Ну, ты его видел сегодня. Подарок такой им сделал. — Это который на Карлсона похож? Нарочинская широко раскрыла глаза — такой ассоциации у нее не было. Раньше. А теперь из памяти не вытравишь. — И правда похож, — засмеялась.

***

Ближе к концу все посторонние, включая ведущего, уехали. Стало заметно тише и спокойнее. Диджей, объявив белый танец, включил медленную музыку. Марина протянула Григу ладонь, но напомнила: — Не так, как у Славы на свадьбе, я тебя прошу. Конечно, было не так — было еще хлеще. Нет, двигались сдержанно и даже не целовались (пока). Только вот напряжение, тщательно скрываемое в течение дня, вырвалось наружу. Обоих бросило в жар, дыхание стало сбивчивым и неглубоким, поэтому его не хватало, пульс шкалил так, словно они бежали. А еще Барбарин, нагло пользуясь тесным контактом, шептал на ухо все, что думает и хочет. Еще два месяца назад Марина представить не могла, что он на такое способен. Но время шло, и Григ наглел, не теряя, впрочем, своего бережного отношения к Нарочинской. И у нее от него сносило крышу. Напрочь. С концами. Выражаясь терминологией Маргариты Ребровой — полный капец на фоне глобального Армагеддона…. Как ехали до отеля на такси — не помнили. Но когда Барбарин закрыл за ними дверь номера, Марина поняла: ближайшие часы сон им не светит.