Часть 9

Нарочинская приоткрыла глаза и увидела улыбающегося Грига. Тоже улыбнулась. Потянулась с удовольствием: — Доброе утро. — Доброе, — Барбарин поцеловал ее в нос. — Как тебе это, — прервалась на зевок, — удается? — Что? Целовать тебя? — весело сощурился. Она фыркнула: — Всегда просыпаться раньше меня. Без будильников. Григ пожал плечами: — Высыпаюсь. Зато всегда есть время полюбоваться, — погладил Марину по руке, потом по ноге. — Было бы чем, — Нарочинская снова фыркнула, поймала свободную ладонь Барбарина и стала массировать его пальцы. Он осыпал поцелуями ее лицо: — Есть, и ты сама это знаешь. Марина засмеялась: — У тебя, — поцеловала в губы, — будет больше, — снова поцеловала, — простора для любования, — и опять, — когда я схожу в душ и накрашусь.

***

Пока Марина была в душе, ей позвонили. На всякий случай Григ глянул на экран, но там высветился неизвестный номер. Когда им принесли завтрак, телефон Нарочинской затрезвонил вновь. И вновь неизвестный абонент. Тот же самый. Пожав плечами, Григ начал расставлять тарелки. — Тебе кто-то звонил, — сообщил он вышедшей из ванной Марине. — Неизвестный номер, — словно подслушав, мобильник опять запиликал. — Этот. Нарочинская посмотрела на Барбарина: — Можешь ответить? У меня все в креме. Он кивнул и принял звонок: — Слушаю, — ответа не получил. — Вас не слышно. Говорите, я вас слушаю, — нахмурился и отложил телефон. — Подышали в трубку и сбросили. Извращенцы какие-то. Марина вскинула брови: — Может, перезвонить? Вдруг это Юля? Может, что-то случилось, — в голосе зазвенела тревога. Барбарин погладил ее по плечу: — Маринчик, Юля знает меня и голос мой тоже, не стала бы сбрасывать. Скорее всего, это мошенники, — он посмотрел в серьезные-серьезные глаза и предложил. — Мы Юле можем на ее телефон позвонить и убедиться. Так и сделали. Сиделка сказала, что не звонила и у них все в порядке. Марина и Григ передали привет Владимиру Сергеевичу и продолжили собираться. Их ждал Эрмитаж.

***

Начали с Иорданской лестницы, перешли в зал палеолита, затем в зал эпохи неолита и ранней бронзы. Потом Нарочинская, хитро улыбнувшись, повела Барбарина в помещения, посвященные культуре и искусству Грузии, Дагестана и Армении. — Ты знала! — он посмотрел на Марину сияющими глазами. Она кивнула, и Григ едва сдержался, чтобы не поцеловать ее прямо в музее. — Люблю тебя, — одними губами сказал. Она услышала. Затем они посмотрели экспонаты, посвященные Золотой Орде и Пальмире. Григ был в абсолютном детском восторге. Задавал миллион вопросов, читал все пояснения, которые сопутствовали экспонатам и, по ощущениям Марины, почти подпрыгивал. Он выглядел как ребенок сейчас, и у Нарочинской защемило в груди. Все-таки Барбарин слишком рано лишился детства. Ему многое недодали. Его просто недолюбили, потому что не успели. Марина бы хотела это компенсировать, но понимала, что задача невыполнима. Однако пыталась делать все возможное.

***

От обилия залов захватывало дух. В середине дня Марина и Григ сделали перерыв и ушли обедать. — Маринчик, — Барбарин взял ее ладошку и поцеловал, — спасибо тебе. Это потрясающе…. Даже больше, чем потрясающе, — он, казалось, светился изнутри. Она переплела свои пальцы с его: — Пожалуйста. Мне тоже понравилось, — улыбнулась с такой нежностью, что у Грига перехватило дыхание. Он снова поцеловал ее ладошку, но отпускать не стал: — А что у нас дальше по плану? Если не секрет. Нарочинская повела плечом: — Не секрет. Сегодня еще Новый Эрмитаж. Рим, Греция. Завтра — живопись, сколько успеем. Нормально? Григ улыбнулся в бесчисленный раз за день: — Прекрасно. Только с вещами нужно что-то сделать завтра, выселение днем. — Утром выселимся. Вещи в камеру хранения, там недорого, — Марина уже все продумала. — А сами в музей. — Договорились.

***

Они наелись и перед новым заходом в Эрмитаж решили прогуляться. Сегодня было прохладнее, чем в день их прибытия, да и ветер норовил сбить с ног. Барбарин переживал, что Марина замерзнет. — Мне не холодно, — убеждала она. — Я же в пальто, как и ты. — У меня пальто плотнее, — стоял на своем он. Нарочинская закатила глаза: — Я жила в Питере больше десяти лет и все было нормально. Не болела даже тогда, когда все болели, хотя тут бывали дни и холоднее. Григ смерил ее недоверчивым взглядом: — Ну, хорошо. Но если ты замерзнешь, даже чуть-чуть, ты мне скажешь. — Хорошо. Они вышли на улочку, заполоненную магазинчиками. — О! — посмотрел на витрину одного из них Барбарин. — Давай заглянем. Марина глянула на вывеску — кажется, здесь продавались аксессуары — и пожала плечами: — Ну давай. В магазине Барбарин времени зря не терял и сразу потащил Нарочинскую к продавцу-консультанту: — Девушка, здравствуйте, — доброжелательно улыбнулся. Та приветливо кивнула: — Здравствуйте. Вам что-то подсказать? — Примерить, — сообщил Григ и под изумленный взгляд Марины попросил из множества вещей одну конкретную. Ярко-голубой шарфик из прозрачной летучей ткани, похожей на шелк. Протянул Нарочинской. Она вскинула брови, и те слились с линией роста волос. — Ты серьезно? — Да. Смотри, какой цвет красивый. Консультант подхватила: — Прямо под ваши глаза. — Вот-вот, — воодушевленно подтвердил Барбарин. — И мягкий, пощупай. Марина усмехнулась: — Ты же все равно не отстанешь, да? — Нет, — он помотал головой. — То есть да. То есть примерь, пожалуйста. Я уверен, что тебе пойдет.

***

Они вышли на улицу и пошли по направлению к музею. Марина, на шее которой теперь красовался шарф, отвлеклась на звонок телефона и остановилась. Григ тоже остановился. На экране высветился неизвестный номер. Снова. — Слушай, по-моему, это тот же телефон, — задумчиво произнесла она. — А ты прими вызов, но ничего не говори, — предложил Барбарин. — Зачем? — Послушай, что будет. Если мошенники, они сбросят, не получив ответа. Марина так и сделала. Но Григ ошибся — это оказались не мошенники. Лучше бы были они. Барбарин, кажется, ни разу не видел Нарочинскую в таком состоянии. Ее лицо вытянулось и побледнело, в глазах появилась сталь, губы сжались в тонкую полоску, почти незаметную глазу, а скулы стали такими острыми, что могли резать воздух. Григ пантомимой спросил, в чем дело, — Марина молча передала ему телефон. Барбарин непонимающе приложил мобильник к уху и услышал мужской голос, что-то говорящий на иностранном языке. Кажется, английском. Григ не понимал ни бельмеса, но это и не требовалось. Он выслушал пару-тройку фраз и тоже заговорил. На грузинском. Причем с такой интонацией, будто насылал проклятие. Звонившего хватило ненадолго: через минуту он сбросил. Барбарин вернул телефон и посмотрел на напряженную как тетива лука Марину: — Это то, о чем я думаю? Она мрачно кивнула и швырнула мобильник в карман: — Понятия не имею, откуда у него номер. Я вообще надеялась, что он не узнает о том, что я в Склифе! — в голосе появились срывающиеся нотки. Григ поймал ее ладошки и сжал: — Тебя никто не винит. Может, кто-то из наших ему сказал…. Хотя это разглашение персональных данных и практически вторжение в частную жизнь. Коллеги не идиоты. Нарочинская поморщилась: — Нина, может, и сказала бы. Но она вроде английского не знает, а Смит даже фамилию мою выговорить не мог, — пренебрежительно хмыкнула. — Не через переводчика же он подобное провернул бы. — Его состояние после операции не позволяет разгуливать по больнице, а Нина по палатам не ходит, — продолжил Барбарин. — Скорее, через свои дипломатические, — с сарказмом произнес, — связи тебя пробил. У Марины дернулись губы. — Еще хуже. Телефон-то поменять можно, а с адресом что делать? Ладно бы я одна была, но папа, — она покачала головой. — Вряд ли Смит только номером ограничился. У Грига потемнело лицо. Впрочем, он быстро пришел в себя: — Маринчик, ближайшее время Смит точно не сможет расхаживать по гостям. Это я тебе говорю как его лечащий врач. Но ты можешь переехать ко мне. У меня в доме консьержи — они никого не пропускают без разрешения. Даже за взятки: уже были инциденты. И кнопка охраны у них есть. Владимира Сергеевича тоже можем перевезти, хотя его непросто уговорить будет. Нарочинская смотрела на Барбарина огромными глазами: — Ты серьезно? — Абсолютно. Что-нибудь придумаем, — уверенно пообещал. — Юлю предупредим, я связи подключу, если потребуется. Смит, конечно, дипломат, но он сейчас — иностранец в чужой стране. Вряд ли его влияние в России больше нашего. Марина нервно рассмеялась: — Только у него дипломатическая неприкосновенность, — вытерла слезинки, проступившие в уголках глаз. — Гриш, это какой-то бред! Как в дешевом кино, где на сценаристах сэкономили. Полное ощущение нереальности происходящего, — покачала головой. Григ поддержал: — Да уж. Поверить, что человек, который так с тобой обошелся, а потом много лет даже не пытался извиниться, захотел общения…. Славка подобные повороты называет натягиванием совы на глобус. Нарочинская представила и снова рассмеялась — уже с облегчением: — Ужас какой. Бедная сова, — резко посерьезнела. — Спасибо, Гриш. Он поцеловал ее пальцы. Марина изучила его лицо и, наплевав на поток прохожих, огибающих их со всех сторон, уткнулась лбом мужчине в грудь. Барбарин прижал ее к себе. — Научишь меня на грузинском ругаться? — неожиданно спросила. — Что?.. — не сразу понял. — А ты хочешь? — Очень. У тебя экспрессивно получается, я тоже так хочу. Григ поцеловал ее в волосы: — Научу.