Часть 11

Поход домой отложился. Пока Марина стояла в оцепенении, Григ кому-то написал, получил ответ, снова написал, вновь получил ответ и так несколько раз. Затем кому-то позвонил и попросил выдать ключи некоему Вадиму. Отчество и фамилию тоже назвал, но те мгновенно вылетели у Нарочинской из головы. — Что ты делаешь? — Решаю наши проблемы. Барбарин хранил абсолютное спокойствие. О Марине этого сказать было нельзя. — Ты нормально объяснить можешь? Кто такой Вадим? — Могу. Но позже, — отозвался и повел ничего не понимающую Нарочинскую в ближайшее кофе. Они взяли напитки и сели за стол. — Может, все-таки объяснишь? — повторила Марина. Ее поколачивало. Смит, похоже, пробил их обоих, хотя Григ вообще не имел к нему отношения. За исключением того, что оперировал его, конечно, но и там главным хирургом был Шейнман. А еще, наверняка, Смит узнал о папе…. Страшно. Это только сталкеры считают нормальным подобное поведение. Выслеживают, с кем гуляет их жертва, в какие театры ходит, что покупает, с кем спит…. Хотя, если бы Смит был сталкером, он бы давно ее нашел. А может… и нашел? Может, он все это время за ней следил?.. Поэтому и в Москву приехал? Нарочинскую замутило. «Еще скажи, что он в ДТП специально попал. Не сходи с ума» — мысленно приказала она себе. Но внутренний голос, обычно строгий, сдержанный или язвительный, сейчас звучал жалко. — Не только у американских дипломатов есть связи, — уклончиво отозвался Барбарин. — А еще я параноик, помнишь? Марина нервно рассмеялась: — Сложно не стать параноиком…. Какое же он дерьмо, — процедила, переключившись. — Снизошел до барских подачек, понимаешь ли. Благодарность, — скривилась. — Ничего умнее придумать не мог, чтобы завуалировать. Я же его не оперировала. Какая к чертям собачьим благодарность?! Григ моргнул: — Что завуалировать? — А ты не понимаешь? — Нарочинская повысила голос. На них начали оглядываться, и она сбавила тон. — Это буквально предложение стать его, — запнулась, подбирая формулировку, — фавориткой. Он меня не видел шесть лет, так что ни о какой внезапной, — изобразила пальцами кавычки, — страсти речи не идет. Исключительно акт унижения. У Барбарина на лице проступили субтитры. — Плохо, что у меня на операции рука не дрогнула, — глухо сказал он. — Очень плохо. Марина уронила руки в ладони: — Они же и на тебя все нашли, получается. Что теперь, из страны уезжать? Григ пересел к Нарочинской со своего места и обнял ее: — Я думаю, мы отделаемся малой кровью. Причем не нашей. — Ты о чем? — Я попросил очень хороших людей нам помочь в этой ситуации. Давай немного подождем, — Барбарин неловко улыбнулся. Марина вырвалась из его рук и опустилась туда, где раньше сидел Григ: — Ты издеваешься надо мной?! — Нет. Маринчик, пожалуйста, давай подождем. — Григорий Сандррроевич! Кажется, он разблокировал новый уровень злости Марины Нарочинской. — Марина, — он поймал ее ладошки, — я сам не знаю всего. Но сейчас мои знакомые делают так, чтобы Смит тебя больше не тронул. Ей хотелось крушить и ломать. Но разговор с посыльным вынул все силы, которые накопились за отпуск. Клубок тревоги в груди не давал вдохнуть. Мысли метались, как тараканы, застигнутые врасплох на ночной кухне, однако не находили ни выхода, ни убежища. Нарочинская жаждала услышать правду, понять, что происходит, но Григ не собирался ей ничего объяснять. Во всяком случае, прямо сейчас не собирался. Слова застревали в горле. Невыносимо было оставаться в этом неопределенном состоянии, где не на что опереться, а каждый миг тянется как вечность. Только других опций не имелось. Оставалось ждать. Просто ждать.

***

Время тянулось ужасно медленно. Полчаса, час, полтора…. Марина, как остервенелая, цедила один кофе за другим и удивлялась, как ее еще не стошнило. Григ попытался ее остановить или предложить хотя бы пирожное, но Нарочинская так на него зыркнула, что он отстал. В какой-то момент Барбарин встрепенулся и посмотрел на дверь. Марина проследила за его взглядом и увидела незнакомого мужчину. Напряглась еще больше: — Это кто? — Мой хороший знакомый. Мы сейчас тебе все объясним. Привет, Вадим. Приятель Грига выглядел совершенно обычно: среднего роста и телосложения, русоволосый и кареглазый. На первый взгляд, казался ровесником Лазарева, но этому впечатлению противоречил слишком серьезный и даже печальный взгляд. Вероятно, Вадим был значительно старше, однако возраст его определить не получалось. Мужчины обменялись рукопожатиями, и Барбарин увидел на руках приятеля свежие царапины: — Откуда? — Угадай, — хмыкнул тот. — Хоть бы предупредил, что у тебя кошка с менталитетом сторожевой собаки. Григ сконфузился: — Надо обработать. — Уже, — сообщил Вадим и кивнул Нарочинской. — Здравствуйте, Марина, — снова посмотрел на Барбарина. — Все в порядке. Квартира чиста. С начальством товарища связались. Григ с облегчением выдохнул: — Спасибо. А вот Марина взорвалась: — Да что происходит?! Что вы тут устроили?! — громко спросила она. На них снова стали оборачиваться, но Нарочинской было плевать. У Барбарина сделался очень виноватый вид, а Вадим, смекнув, что к чему, быстро и тихо заговорил: — Марина, Гриша попросил нас помочь. Мы проверили его квартиру — никаких жучков или следов слежки. Также вышли на руководителей Джона Смита и сообщили о его неподобающем поведении. Те пообещали разобраться. Мы потом проверим, но я думаю, он вас больше не побеспокоит, — мужчина посмотрел, как вытянулось лицо Нарочинской. — Вряд ли он хочет потерять работу. Смит нарушил законодательство чужой страны — это для дипломата конец карьеры. Марина зависла, обрабатывая информацию. Просканировала Вадима, потом Грига и изогнула бровь: — Это шутка такая? Ты меня разыгрываешь, чтобы успокоить? Теперь лицо вытянулось уже у Барбарина: — Я похож на человека, который будет так шутить? — Да вы все не похожи, пока не начнете, — огрызнулась. Григ почти обиделся и хотел возмутиться, но Вадим его перебил: — Марина, это не шутки. Григорий Барбарин спас мою дочь много лет назад, поэтому помочь вам в этой ситуации, да и любой другой, — мой долг. Она не понимала: — Вы не могли это сделать самостоятельно. Еще и так быстро. — Естественно. Но я был не один, — Вадим сдержанно улыбнулся. — И вообще, я, скорее, менеджер, нежели исполнитель. Просто Гриша знает меня, а я — много других полезных людей. Сегодня я был свободен, дело ваше несложное, мы быстро управились. Нарочинская смерила его тяжелым взглядом: — Кто вы такой? — прозвучало грубо, но Марине было не до того, чтобы фильтровать сказанное. — Я из службы безопасности, — расплывчато отозвался Вадим. — Какой? — Федеральной. Этого еще не хватало. Впрочем, какой вопрос — такой и ответ. — Каким образом вы смогли связаться с американскими дипломатами? Вадим качнул головой: — Лично — никаким. Но я уже сказал, что действовал не один. Он был невозмутим, и Нарочинская поняла, что подробностей она не получит.

***

Вадим попрощался и уехал, а они все же добрались до дома Барбарина. Хотя теперь Григ сомневался, что она к нему пойдет. — Маринчик, давай поговорим, — попросил он, когда они оказались в квартире. Она не ответила и, не дав Барбарину снять с себя пальто, разделась сама. К ним вышла Мышка и возмущенно замяукала. Кажется, жаловалась на вторжение Вадима и его людей. — Прости, — сказал ей Григ, — так надо было, — наклонился к кошке, но та пренебрежительно фыркнула и, вывернувшись из-под руки хозяина, приблизилась к Марине. Потерлась о ее ноги. Нарочинская сняла обувь, присела перед Мышкой и тихо сказала: — Привет. Кошка забралась Марине на колени. Нарочинская взяла ее на руки и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Мышка снова замяукала, а Барбарин, верно оценив ситуацию, подхватил на руки уже Марину и двинул в гостиную.

***

Григ сидел на диване и держал Нарочинскую. Она сидела у него на коленях и молча плакала. Притихшая Мышка тоже была рядом, периодически трогая то одну, то второго мягкими лапками. Барбарин уже тысячу раз проклял тот момент, когда решил написать Вадиму. Да, тот с его (или не только с его) командой проделал крутую работу и в сжатые сроки, но стоило ли оно Марининых слез? Однозначно нет. Идиот. Отвел погулять. Отдохнули перед рабочей неделей, ничего не скажешь.

***

Нарочинская успокоилась так же резко, как и начала плакать. Шмыгнула носом: — Пусти. — Зачем? — осторожно спросил Барбарин. — За хлебом, который на полке, — фыркнула она, приходя в себя, но Григ не двигался. — Григорий Сандроевич, у меня вообще-то ноги затекли. Марина дважды его так назвала сегодня, но Барбарин понимал, что не имеет права возмущаться: — Прости, — отпустил ее. Нарочинская встала на пол. — Помощь нужна? Она нахмурилась: — Какая? — Не знаю. Любая. — Я в состоянии умыться и принять душ, — с сарказмом уведомила. — Футболку выделишь? — уже обычным тоном спросила. Судя по всему, уходить она не собиралась.

***

Нарочинская вышла из душа и уткнулась в Грига. Тот застыл неподвижной статуей и смотрел на нее такими виноватыми глазами, что у Марины ком к горлу подкатил. — Ты чего? — почему-то шепотом спросила. — Прости меня, пожалуйста, — тоже шепотом ответил Барбарин. — Я очень испугался, действовал быстро, необдуманно. Хотел как лучше. Мне стыдно. Я не знал наверняка, что предпримет Вадим. Он мне только сроки примерные сказал, когда сообщит о первых результатах. — И сообщил, — выдохнула Марина. Григ кивнул и торопливо дополнил: — Я не представлял, как это все объяснить, чтобы не напугать сильнее и чтобы это не выглядело как бред сумасшедшего. Я еще думал проверить вашу квартиру. Но там всегда Владимир Сергеевич, причем он один не остается: незаметно проникнуть и поставить те же жучки почти невозможно. — Ты думаешь, их бы это остановило? — Думаю. Они же не мафия. Но проверить можем. Под каким-нибудь предлогом, чтобы не напугать твоего папу. Нарочинская всмотрелась в его лицо: — А этот Вадим… он правда из ФСБ? — Правда. Мы давно знакомы, он тогда только начинал. У него дочка двухлетняя от бабушки вырвалась, под машину попала. Я оперировал. Вот с тех пор. Но мы близко не общаемся, какая должность у Вадима сейчас — я даже примерно не представляю. Знаю, что большой начальник. А сам он не имеет права разглашать. Марине было все равно на должность. Да и на Вадима в целом: — Он действительно может помочь со Смитом? — получила очередной кивок и неожиданно предложила. — Ладно. Пойдем спать. Барбарин затаил дыхание: — А ты не обижаешься?.. — У меня на это нет сил, — она невесело усмехнулась. — Маринчик…. — Когда в следующий раз решишь меня спасать, будь добр объяснить это по-человечески, хорошо? — устало, без тени издевки, попросила. — Хорошо, — растерялся Григ. Он ожидал любой реакции, но только не такой.