Часть 10

Владимир Сергеевич сидел в кабинете и смотрел во двор. Было уже прохладно, но детей, играющих в футбол на площадке, это не останавливало. Нарочинской болезненно поморщился: сам он не то что бегать — ходить без помощи не мог. Ноги уже не держали. Даже сюда, в кабинет, его привела сиделка. Хорошо, что у Марины есть возможность ее оплачивать. Он не знал, сколько дочь зарабатывает, но не замечал, чтобы она слишком экономила. Такое бы однозначно бросилось в глаза. Или Нарочинскому хотелось так думать. Кроме того, у Маришки теперь еще и Гриша. Может, помогает. Хотя она гордая, не возьмет…. Да и Юлю оплачивала задолго до Барбарина. За что ей это все…. Сначала Смит, черт бы того побрал, потом Лиза, теперь вот он сам с ногами на шею…. Взгляд профессора упал на парочку, появившуюся во дворе. Владимир Сергеевич видел не очень хорошо, но дочь узнал сразу. Рядом шел Барбарин. Кажется, они держались за руки. Неожиданно Гриша остановился, присел, что-то сделал (Нарочинский не разглядел, что именно) и встал. Они посмотрели друг на друга, Маришка что-то сказала, а Гриша ее поцеловал. Сообразив, что скоро они будут дома, Владимир Сергеевич окликнул Юлю и попросил довести его до спальни. Когда дочь с Барбариным зашли к ним в квартиру, Нарочинский увидел на ногах Марины кроссовки. «Шнурки он ей, что ли, завязывал?»

***

Поездка выдалась насыщенной, поэтому следующую пару дней Марина и Григ не виделись. Затем Барбарин позвонил: — Привет, Маринчик. — Привет, — отозвалась она, и он по голосу услышал, что Нарочинская улыбнулась. — Как дела? — Все стабильно. Без новостей и неожиданных гостей, — завуалированно сообщила. — У тебя как? — Тоже хорошо. В зал сходил, размялся. Теперь вынашиваю коварный план, — хмыкнул Григ. — Это какой же? — фыркнула. — Стать ожидаемым гостем для одной прекрасной дамы. Марина усмехнулась: — А ожидаемый гость изволит отобедать? — Изволит. Даже сам по пути зайдет за продуктами. Нарочинская рассмеялась: — И потом сам приготовит? — Почему бы и да. Марина закусила губу — все-таки ей очень повезло с Барбариным: — Не надо. Я доставку закажу. Отпуск же.

***

Они стояли в прихожей и не могли перестать обниматься. — Я соскучился. — И я, — признание слетело с губ раньше, чем Нарочинская успела осмыслить, стоит ли его озвучивать. Сказала — и зажалась. Григ это почувствовал, поэтому, поцеловав Марину в лоб, перевел тему: — Представляешь, мне две ночи подряд снится Эрмитаж. Экспонат за экспонатом... Как будто снова там побывал. Нарочинская рассмеялась и снова расслабилась: — Очень удобно. — Да, мне понравилось, — Барбарин чуть отстранился, достал из кармана что-то маленькое и протянул. — Это тебе. В его ладони лежала сим-карта. — На себя зарегистрировал, чтобы снова по паспортным данным не нашли, — пояснил. — Надеюсь, не пригодится, но пусть у тебя будет. Деньги я тоже закинул. Сказал — и замер, парализованный Марининым взглядом. Григ знал, что глазами можно выразить все на свете, но не ожидал, что это можно сделать так, как делала Нарочинская прямо сейчас. Она смотрела на него, словно искала ответы на вопросы, которые не решалась произнести. В голубых глазах переплетались бешеная нежность и колоссальная тревога, помноженные на благодарность такой силы, что Барбарина чуть не снесло с ног. Ее взгляд окутал с ног до головы, и Григ почувствовал себя в коконе, выбираться из которого ему не хотелось. Но еще больше ему не хотелось, чтобы Марина переживала. Тем более из-за человека, который предал и унизил ее много лет назад. — Маринчик, — Барбарин понимал, что нужно что-то сказать, но не понимал, что именно. Она потянулась к его лицу и поцеловала так, что перехватило дыхание. Это было на нее не похоже. Точнее, очень похоже, только не в рамках этой квартиры. Однако сейчас Григ об этом не думал. Он вообще ни о чем не думал.

***

Телефоны спиликали одновременно, и Марина вздрогнула. — Это смс-ки, — успокоил Барбарин. — Да, но мне не нравится, что они пришли нам обоим. Григ встал с дивана, на котором они сидели, взял свой телефон, открыл содержимое сообщения и удивился: — Зарплату начислили. Причем какую-то огромную. — Что? Может, это мошенники? — вспомнила их недавний разговор Нарочинская. — Не знаю. Проверь у себя, — опустился обратно. Марина достала мобильник и, открыв смс, убедилась, что ей пришла зарплата размером с три обычных. И это во время отпуска! После уже выплаченных отпускных! Выглядело подозрительно, но холодный ум перевесил. — Куликовой позвоню, — констатировала Нарочинская и набрала заведующей. — Лариса Николаевна, здравствуйте. Это Марина Нарочинская. Удобно? — Здравствуйте, Марина. Да, удобно. Что-то случилось? — Мне тут пришла какая-то странная смс-ка. Якобы о том, что снова зарплата, да еще и в значительно большем объеме, — про Барбарина Нарочинская умолчала. Куликова глубоко вздохнула: — Это от Минздрава премия. Американское посольство выразило благодарность нашему, наше — Минздраву, а он отметил уже нас. Всех, кто участвовал в спасении дипломатов, премировали. Еще журналисты приезжали, — Лариса хмыкнула, — я Юрия Михайловича попросила дать комментарии, — прозвучало так, словно Куликова спустила на них собак. Впрочем, зная Шейнмана…. Марина представила, что мог наговорить акулам пера и дятлам клавиатуры заведующий нейрохирургией: — Так им и надо. В ее голосе не было ни тени сочувствия, и Куликова это услышала: — Я тоже так подумала. — А долго еще американцы у нас лежать будут? — как бы невзначай спросила Нарочинская. Лариса ничего не заподозрила: — Уже нет. Их вчера перевели в больницу при посольстве. — Поняла, — Марина умудрилась скрыть облегчение. — Спасибо, что объяснили, Лариса Николаевна. Они попрощались, и Нарочинская завершила вызов. Посмотрела на Грига. — Я слышал, — он изучил ее лицо. — Маринчик, ну ты же понимаешь, что эти деньги к личным сбережениям Смита и даже к американскому посольству не имеют отношения. Это не так работает. Она растерянно заморгала: надо еще, еще ничего не сказала, а Барбарин уже обо всем догадался. Или у нее на лбу высветилась бегущая строка? — Понимаю, — наморщила нос. — Но все равно как-то. Григ кивнул: — У меня тоже странное ощущение. Но деньги после отпуска не лишние. Надо как-то отстраниться от того, почему нам выдали эти премии. В конце концов, ничего плохого мы не сделали. Наоборот. — Ты прав, — Марина поцеловала его в щеку.

***

За два дня до завершения отпуска Юля снова приступила к обязанностям, поэтому Марина смогла выдохнуть перед возвращением в Склиф. Первым делом Барбарин повел ее проветриться. На улице совсем похолодало, но и оделась Нарочинская заметно теплее, чем в Питере. Хотя бы об этом Григ не волновался. Он вообще очень сильно за нее волновался. Марина понимала почему. Но не знала, как успокоить, тем более что события последних полутора месяцев к безмятежности не располагали. Однако текущий уикенд проходил хорошо: они прогулялись, сходили в кино (в тот самый ТЦ, где сталкивались ранее), затем пообедали в кафе и направились к Григу домой. Нарочинская даже поймала себя на том, что хочет потискать Мышку. Все было в порядке, пока во дворе Барбарина к ним не подошел какой-то мужчина в дорогом длинном пальто: — Марина Владимировна, Григорий Сандрович, добрый день. Лицо у него было какое… стертое. Вроде приятные черты лица, но какие-то совершенно не запоминающиеся. «Такому бы в шпионы» — подумал Барбарин. Нарочинская же сразу напряглась: не так много людей знало и ее, и Грига, а на пациента этот человек не походил. Да и ждал он их, похоже. — Чем обязаны? — холодно уточнила она. Григ, считав интонацию, вышел вперед, оставив Марину за собой. — Вы не переживайте так, — оценил их реакцию незнакомец. — Мне нужно передать вам письмо, — посмотрел Нарочинской в глаза. — Лично в руки, — достал руки из карманов и конверт с этим самым письмом продемонстрировал. — От кого? — вперед Марины спросил Барбарин. Незнакомец скользнул по нему взглядом и усмехнулся. Почему-то показалось, что в этой усмешке скользнуло нечто похожее на одобрение: — Я скажу, только не надо меня бить, пожалуйста. — Ну? — продолжил вести разговор Григ. — От Джона Смита. Барбарин с трудом сдержал ярость. Не оборачиваясь, нащупал ладонь Марины. Ответом ему стало слабое рукопожатие. — Оставьте себе, — столь же холодно посоветовала Нарочинская. Посыльный развел руками. В одной из них он по-прежнему держал письмо: — Увы, не могу. Или передать вам, или уничтожить. — Второе. — Уверены? — Абсолютно. Посыльный, не удивившись, разорвал конверт и выкинул в рядом стоящий мусорный банк. Судя по такой небрежности, письмо было фальшивкой или в нем не было ничего страшного. — Смит предполагал такой вариант, поэтому настоятельно просил озвучить содержание письма устно, — осекся об убийственный взгляд Марины. — Не надо на меня так смотреть, я сам не в восторге от происходящего. Григ снова влез: — Тогда зачем вы это делаете? Посыльный повторно развел руками: — У меня нет выбора, — и многозначительно скосил глаза сначала в одну сторону, потом в другую. Вот теперь Барбарин полностью перекрыл побледневшую Нарочинскую собой: — За нами следят? — Не за вами. — Показательная порка? — пренебрежительно хмыкнул Григ. — Если вам так угодно. — Чем же вы так не угодили? — Вас это не касается. Марина, несколько успокоившись, выглянула из-за Барбарина: — Говорите и проваливайте. — Джон Смит просил передать, что благодарен вам, Марина Владимировна, — посыльный склонил голову в кивке, показывая, что благодарен тут не только Смит. — Если вы решите ехать в США, он готов оказывать всяческое содействие, будь то виза, грин-карта, поиск работы или все вместе. Григ посмотрел на Нарочинскую: ее лицо стало абсолютно непроницаемым. — Это все? Барбарин даже не понял, как она это произнесла. Губы, кажется, не шевелились. Посыльный кивнул: — Все. Мне ему что-то передать? — Нет.