Часть 1

      Гермиона ненавидела школу. Она ненавидела детей, ненавидела учителей, ненавидела бесконечную, тупую, унылую простоту уроков, ненавидела, что в большинство дней была в классе еще до восхода солнца, и ненавидела то, что даже учиться толком не могла, потому что ее ничему не учили. Она ненавидела самодовольную рожу Драко Малфоя, когда он усаживался напротив нее в классе; ненавидела «случайные» толчки Грегори Гойла; ненавидела ехидные комментарии Пэнси Паркинсон... Гермиона ненавидела в школе абсолютно всё.       Она никогда не говорила об этом родителям. Они же были так взволнованы — да и Гермиона сама тоже — когда ее приняли в начальную школу Хогвартс. Она-то думала, что это будет волшебное место, где она сможет читать все, что захочет, где учителя будут поощрять ее учиться и исследовать, а вокруг будут люди, которые любят все это так же сильно. Но правда была в том, что не было в этой школе никакой магии: все было темным, скучным, будто в тюрьме. Учителям не было до Гермионы дела — как и до всех остальных, — а окружали ее люди, которым было плевать на все, кроме того, кто сегодня водит в догонялки на площадке.       А она терпеть не могла догонялки. Она всегда была водящей, а если вдруг — чудом — не была, то ее гоняли по всей площадке, пока очередной «водящий» не сталкивал ее с ног, и тогда уже ей приходилось гоняться за всеми. Поэтому она и не играла.       Когда-то ей казалось, что она нашла друга в одном мальчике. Его звали Гарри Поттер, и он был добрым, похвалил книгу, которую она читала. У него были сломанные очки, и Гермиона помогла ему склеить их посередине до начала уроков. Он мало интересовался историей, таблицей умножения или наукой, но был с ней добр, и Гермиона подумала, что наконец-то — наконец-то! — у нее есть друг, который понимает ее, пусть даже он и не разделял ее увлечений.       Ему было девять. На два года старше ее, и у них даже перемены вместе не совпадали, кроме пятниц, так что она видела его по тридцать минут в неделю, разве что они случайно сталкивались утром по пути в школу. И даже на перемене он всегда был со своим ужасным другом Роном, но хотя бы когда Гарри был рядом, Рон не оскорблял ее — ну, по крайней мере, не открыто. И Гермиона была просто счастлива, что ей есть с кем провести время хотя бы немного.       — Ты опять читаешь? — спросил ее Рон в одну из пятниц, когда их класс с Гарри опоздал на перемену. Гермиона сидела на бордюре, подальше от шумных игр, и читала свою новую книгу. Будучи уверенной, что он сейчас начнет ее высмеивать, она вскинула на него взгляд, готовясь к нападкам. — Что у тебя на этот раз? История Китая или какая-нибудь херня?       — Так нельзя говорить, Рональд, — отчеканила она, захлопнула книгу и вскочила на ноги, упирая руки в бока и каким-то образом ухитряясь выглядеть высокомерно, хотя ей приходилось задрать голову, чтобы посмотреть мальчишке в глаза. — Это плохое слово. И, между прочим, я читаю о колонизации…       — Да по херу, Гермиона, — перебил он со смешком, и хотя она уже готовилась возмутиться, его следующая фраза немного смягчила ее гнев: — Эта херотень все равно мне не по мозгам, блин.       — Тебе правда стоит перестать ругаться, Рон, — настаивала она, тревожно оглядываясь. — Если учитель услышит, тебе попадет…       — У Рона типа семнадцать старших братьев, Гермиона, — вставил Гарри. — Было бы чудом, если бы он не ругался.       — Мне уже десять, вообще-то! — добавил Рон. — Двузначный возраст — это значит, что можно ругаться!       Гермиона поджала губы, не согласная ни с тем, ни с другим — то, что его братья ругались, не значило, что должен и он, и десять лет тут вообще ни при чем — но промолчала. Честно говоря, она просто была рада их видеть.       — Почему вы опоздали? — спросила она.       — Наш класс провинился, — ответил Гарри. — Учитель задержал нас в наказание.       — А что вы… — начала она было спрашивать, но тут почувствовала сильный толчок в спину и упала на землю. Книга вылетела из рук, чтобы она успела подставить ладони и не впечататься лицом в асфальт. Ладони и колени содрало. Она повернула голову и увидела, как Малфой стоит, ухмыляется и хохочет.       — Догонялки, Грейнджер! — выкрикнул он. — Ты водишь!       — Я не играю, Малфой! — возразила она, чувствуя, как к глазам подступают слезы, пока она рассматривала свои окровавленные ладони. Малфой рассмеялся еще громче, подпрыгивая на месте, будто готовился вот-вот удрать.       — Поздно! Теперь играешь! — заявил он.       — Эй! — вмешался Гарри, свирепо глядя на Драко. — Она сказала, что не играет. Отвали, Малфой.       Лицо светловолосого мальчика тут же перекосилось в злой гримасе. Он задрал подбородок, чтобы все еще смотреть сверху вниз на Гарри — насколько мог — и процедил:       — Ладно, Поттер, оставь свою лузерскую подружку…       — Пшел в жопу, Хорек! — рявкнул Рон, делая шаг вперед.       Малфой тут же отпрыгнул, зло покосился на них обоих и быстро ретировался, переключившись на другого ребенка, который действительно играл в догонялки.       Гермиона подняла свою книгу, прижимая к груди и сдерживая слезы, и встала на ноги, игнорируя боль в ладонях и коленях.       — Ты в порядке? — спросил Гарри.       — О, нормально все, — огрызнулась она, сверля взглядом играющих в догонялки детей. — Он так постоянно делает.       — Ты не должна позволять им вытирать об тебя ноги, — сказал Рон, положив ей руку на плечо в жесте, который, как она была уверена, должен был быть утешительным, но лично ей показался снисходительным.       — И что мне делать? — бросила она ему вызов, отступая от его руки, чтобы полностью развернуться к нему и уставиться на его озабоченную физиономию. — Снейп его обожает, а меня ненавидит, так что я не могу ему сказать. А если скажу родителям…       — Я не говорю тебе стучать кому-то… — перебил Рон.       — Ты должна кому-то сказать… — попытался вставить Гарри, но Рон продолжил, будто его не слышал.       — Я говорю, что тебе надо за себя постоять! — закончил он. — Дать им понять, что с тобой лучше не связываться.       — Я не могу драться со всеми подряд, как ты, Рон! — прошипела она.       — Почему нет? — бросил он вызов. — Тебе не обязательно драться с Малфоем. Подерись с кем-то, кого Малфой боится, с кем-то, с кем Малфой сам бы не полез! Тогда он и к тебе не полезет!       — Замолчи, Рон, — проворчала она, прижимая книгу еще крепче к груди и опуская взгляд на разбитые колени.       — Я пытаюсь помочь! — возмутился он, но Гермиона была сейчас слишком зла на всех, чтобы это имело значение.       Все в классе ее ненавидели — она ведь не могла же подраться со всеми! А родители вбили ей в голову, что драться — это плохо. Что дерешься ты только в крайнем случае, защищаясь, и даже тогда лучше избежать драки. Она не могла ходить и лупить всех, как он.       — Я пойду почитаю, — отрезала Гермиона, забыв или, может быть, не заботясь о том, что это была единственная перемена в неделю, когда они могли быть вместе. — Не хочу ни с кем из вас говорить!       Мальчики дали ей уйти. Это был далеко не первый раз, когда она так делала, и они уже знали, что если начать ее уговаривать, станет только хуже. Она не могла укротить свой гнев. Гермиона была окружена детьми, которые ее ненавидели, да даже ее собственный учитель ее ненавидел, и единственные люди, которых она могла назвать друзьями, были на два класса старше и при этом могли ей только раздавать советы о драках со всеми подряд.       Она села в нескольких метрах от них, развернула книгу, но не читала. Ее разрывало от злости на Малфоя, отвлекала кровь, что все еще собиралась на коленях и ладонях, и Гермиона мечтала, чтобы Хогвартс стал тем убежищем, каким она его себе представляла. Она сдерживала слезы — она так часто плакала, что ей хотелось бы самой контролировать, когда и из-за чего — и пыталась сосредоточиться на новой книге. Но кровь с ладони впиталась прямо в страницу, которую она открыла, снова вызывая слезы, чем испортила книгу, и сердито вытерла руку о юбку, вскочила и зашагала к дальней, заросшей части площадки, где обычно сидели старшие дети, и уселась под большим деревом плакать.       Она ненавидела всех в этой тупой школе. Всех, кроме Гарри и Рона, но и они не особо помогали, когда дело касалось остального. А что, если драка с Малфоем — или, как предложил Рон, драка с кем-то, кого Малфой сам боится — действительно что-то исправит? Может быть, тогда он наконец отстанет. Но это же могло и оттолкнуть от нее всех остальных. Как ей заводить друзей, если все будут думать, что она ходит и всем раздает тумаки?       — Ты заняла мое место.       Гермиона опустила голову еще на миг, чтобы успеть вытереть слезы, и только потом резко подняла подбородок… чтобы увидеть темный, мрачный, сердитый взгляд какого-то старшего мальчика, ей незнакомого. У него тоже была книга, но написанная на неизвестном ей языке. Он выглядел очень пугающе. Он был высоким — для своего возраста точно, — старше нее, возможно, даже старше Гарри. И он смотрел на Гермиогу так, словно она смертельно его оскорбила.       — Кто ты? — спросила она.       — Том, — коротко ответил он. — Я в шестом классе.       Она решила, что это его способ сказать: «Ты должна слушаться, я старше».       — И ты сидишь на моем месте. Уходи.       Сначала она не сдвинулась. Если его тут не было всю перемену, какое он вообще имеет право на нее орать? Но Гермиона знала: эта часть площадки предназначена для старших. Она должна уйти. Этот мальчик выглядел очень, очень пугающе — она была уверена, что он ее ударит, если она не уйдет…       Он был очень пугающим. Очень. Малфой точно бы не стал с ним связываться.       Гермиона оглядела его внимательнее.       Может… она могла бы подраться с ним?       Раздался свисток, и она повернула голову — учителя собирали детей в линию. Когда она обернулась, Том уже закрыл книгу, закатил глаза и пошел строиться. Она даже не успела…       Из нее вырвался фырк. Может, так даже лучше. Она могла подумать об этом ночью и решить, стоит ли пытаться подраться с Томом из шестого класса.       Она подняла книгу и побежала строиться, помахав Гарри и Рону, чтобы показать, что больше не злится.       А что если Том из шестого класса — ключ? Никто бы не рискнул драться с таким страшным мальчиком. А если Гермиона рискнет, то, может, оставят ее в покое.       Она подумает об этом завтра.

***

      На самом деле Гермиона почти не думала об этом ночью, потому что пол-ночи провела, отрабатывая удары по подушке. Чем больше она размышляла, тем сильнее убеждалась, что, может, Рон был прав. Она все равно не заводила друзей, и сколько бы ни старалась держаться подальше от своих одноклассников, врагов у нее становилось только больше. Так что если она сможет «устранить» врагов — или хотя бы сделать так, чтобы они ее боялись — то, по крайней мере, сможет спокойно учиться и играть с Гарри и Роном на их общих переменах.       Страшный мальчик из шестого класса был идеальным вариантом. Если она полезет в драку с Малфоем, все только станет хуже, потому что Снейп займет его сторону. То же самое будет, если она тронет кого-то из друзей Малфоя. Гарри и Рона она не хотела бить. И начинать драку с кем-то, кто вообще ничего ей не сделал, тоже не хотелось. Но этот страшный мальчик был грубым, и он, кажется, считал, что это чертово дерево принадлежит ему, а это было не так, так почему бы не начать драку с ним?       Было бы хорошо победить, конечно. Но она, честно говоря, понимала, что вряд ли победит. Он же огромный. Но если она хотя бы влепит ему один хороший удар…       Родители точно будут в ярости. Даже без сомнений. Она не знала, как будет объяснять, но, может, и не придется. Может, скажет, что это он начал. Или что ее надоумил Рон. Или… что-нибудь придумает, в общем.       Всю субботу и воскресенье она прокручивала всевозможные сценки в голове. Она дождется, пока у них совпадет перемена, сядет на его место, и когда он начнет грубить — а он точно начнет, судя по его злому виду — она подерется с ним. Все просто. Элементарно. И тогда по школе поползет слух, что Гермиона Грейнджер подралась со страшным шестиклассником, и все будет кончено…       Наступил понедельник, и она села под его деревом ждать.       — Ты опять на моем месте, — сказал он.       Она подняла глаза, изображая скуку и безразличие, надеясь его этим разозлить.       — Я не обязана делать то, что ты говоришь, только потому, что ты старше.       — Обязана, — спокойно возразил он.       — Нет, я…       — Что ты читаешь? — внезапно спросил он. Он смотрел не на нее — на книгу у нее на коленях. Она почти дочитала ее. Гермиона на секунду растерялась.       — Это про колонизацию… да какое тебе дело? — выплюнула она. Он лениво пожал плечом.       — Никакого, — признал мальчишка, а потом подошел и сел рядом с ней, вытянув длинные ноги и раскрыв свою собственную книгу, начав читать рядом. И... нет, нет, все пошло не так. Он должен был разозлиться. Она должна была с ним подраться…       — На каком это языке? — спросила она.       — На арабском, — ответил он коротко.       — Ты читаешь по-арабски? — удивилась Гермиона.       — Я читаю на многих языках, — ответил он уклончиво, даже немного высокомерно. Она сморщила нос: страницы были совершенно ей непонятны. Она не понимала, почему этот страшный мальчик сидит рядом с ней и читает. Почему он не пытается ее согнать?       — Ты что, не будешь со мной драться? — спросила она.       — Драться с тобой? — переспросил он, повернув голову. — Ты же мелкая. Зачем мне драться с тобой? Я тебя раздавлю.       — Нет, не раздавишь! — возмутилась она, резко захлопнув свою книгу и повернувшись к нему. Он даже не отреагировал, продолжая читать, хотя ее злость росла. — Я могла бы победить! То, что ты страшный, не значит, что я проиграю!       — Думаешь, я страшный? — спросил он, и уголки его губ тронула улыбка, от чего он стал еще страшнее. И он все равно не посмотрел на нее.       — Нет, — солгала она.       — А я думаю, что ты милая, — сказал он. — Как крольчонок. Поэтому ты проиграешь.       — Замолчи, я не милая! — рявкнула Гермиона, поднимаясь на колени, чтобы быть с ним одного роста, пока они сидят. — И вообще, — выплюнула она, — кролики тоже бывают злыми!       — Злыми? — он рассмеялся, закрыв книгу и повернувшись к ней, и она тут же пожалела, что он это сделал. — И что ты сделаешь? Укусишь меня за щиколотку? — Она нахмурилась. — И потом, я — как змея, а змеи едят кроликов.       — Ты не змея, — фыркнула она. — Ты… ты…       Он поднял бровь.       — Кто я?       — Ты типа… типа домашний кот! — Он нахмурился. — Да, у тебя кислая мина, но…       — С меня хватит, — оборвал он ее. — Уходи.       — Ты не можешь мне указывать, — огрызнулась она с такой же злостью. — То, что ты старше, ничего не значит…       — Ты со всеми такая зануда? — процедил он. — У тебя, должно быть, нет друзей.       — У меня есть друзья, — огрызнулась она.       — Сомневаюсь. — Он насмешливо улыбнулся. — Едва ли кто-то выдерживает тебя больше минуты. Тебя, наверное, все ненавидят.       Гермиона стиснула зубы, наблюдая, как он снова опустил взгляд в книгу, будто ее не было вовсе. Как он мог говорить такие гадости и просто… игнорировать ее после этого? Несмотря на злость, она почувствовала, что глаза наполняются слезами — в основном потому, что он был прав. Ее действительно все ненавидели. Единственные двое, кто ее не ненавидел, — Гарри и Рон — и то часто из-за нее раздражались. У нее действительно не было близких друзей, но какое он имел право это говорить? У мальчишки-то, похоже, тоже не было друзей, так что кто он такой, чтобы ее судить? Слезы уже потекли, но Гермиона вскочила и встала над ним, сжав кулачки, голос твердый, подпитываемый злостью, хотя нижняя губа дрожала.       — Если хочешь, чтобы я ушла — придется драться! — заявила она.       Он поднял глаза, на лице у него была написана тотальная скука, пока он не увидел ее заплаканное лицо. Тогда в выражении мелькнуло что-то вроде недоумения.       — Ты что, плачешь? — спросил он.       Гермиона собрала всю ярость, что есть в ее семилетнем тельце, и вложила в свой голос:       — Нет, — процедила она. Но когда слеза все же скатилась, она яростно стерла ее тыльной стороной руки и добавила: — Да. — И, пытаясь изобразить внутреннего Рона Уизли, выплюнула: — И что? Я все равно надеру тебе задницу.       Его брови взлетели вверх — видимо, от искреннего удивления.       И тогда, все еще рыдая и чувствуя себя полной дурой, она сказала:       — Вставай! Я тебя в морду ударю, давай драться!       Он встал.       Ее челюсть сжалась. Гермиона заставила себя не показывать страха, пока он возвышался над ней — какого ж черта он был таким высоким? — и сдерживала рыдания, потому что это был ее момент. Это должно было все изменить. Ей нужно было лишь врезать ему по тупой, самодовольной роже, и пусть слух дойдет до Малфоя, и тогда она будет свободна от…       Он сделал шаг вперед, и Гермиона со всей силы замахнулась... но он увернулся.       — Хватит, — ровно сказал он, ловя ее запястье и кладя другую руку ей на плечо. — Ты серьезно? Я вдвое тебя больше.       — Да ты просто боишься проиграть! — выкрикнула она, дергая руку, но он держал крепко.       — Нет, — медленно произнес он, будто говорил с умственно отсталой. — Я мог бы сломать тебя пополам…       — Ну так сломай, страшный мальчик! — подзадорила она его, дергая руку. — Ну давай, давай же, дерись!       — Я знаю, почему ты это делаешь, — вдруг сказал он.       Она застыла.       — Чего?       — Ты пытаешься всем что-то доказать. Но способ у тебя дебильный. Если бы я захотел, я бы уже сломал тебе руку, и ты бы ничего никому не доказала.       Она молчала, глядя на его ботинки.       — Я не просила твоего совета, — сказала она.       — Нет, — согласился он. — Ты просила меня драться. Это было глупо.       — Это не было глупо, — возразила она. — Это было… безрассудно.       Он поднял бровь.       — Безрассудно и глупо. — И добавил: — Кто он?       — Кто — он? — огрызнулась она.       — Тот, кого ты пытаешься напугать.       И тут Гермиона смогла резко вырвать запястье и отойти на два шага. Но совсем уйти не могла — ее книга все еще лежала у дерева за его спиной, а оставлять ее она не собиралась.       — Какая тебе разница? — бросила она.       — Никакой, — пожал он плечом. — Но если от тебя отстанут — ты перестанешь мне мешать. Я могу избавиться от него.       Она колебалась — плечи опустились, хоть на секунду, ведь его уверенность сбила ее с толку. В голове вспыхнуло миллион вопросов: что значит «избавиться»? Он предлагает его убрать или ее утешить? Он реально может заставить Малфоя отстать? Но в конце концов ее упрямство взяло верх.       — Я не нуждаюсь, чтобы кто-то решал мои проблемы, — сказала она. И, когда он посмотрел на нее так, будто ни секунды не верил, добавила: — Я сама справлюсь. Он рассмеялся, по-настоящему.       — Нет, не справишься, — сказал он сквозь смех. — Скажи его имя, и я разберусь.       — Я не хочу, чтобы ты разбирался! — закричала она, топнув ногой. — Я сама хочу разобраться!       Он устало вздохнул и собирался что-то ответить, но тут зазвучал свисток учителя, дети начали строиться. Его челюсть сжалась, и он посмотрел вниз на их книги. Она потянулась забрать свою книгу, но он остановил ее словами:       — Можно я одолжу твою книгу?       Она замерла.       — Но я еще не дочитала.       — Я верну. Обменяемся. — Он поднял свою книгу и протянул ей.       — Я не читаю на этом языке, — возразила она.       — Завтра принесу английскую. А эту оставлю как залог. — Он сильнее вытянул руку.       Гермиона с подозрением посмотрела на книгу.       — Залог? — повторила она.       — Это значит, я даю тебе то, что хочу получить обратно, чтобы ты знала — я сдержу обещание. — Объяснил он спокойно.       — Я знаю, что значит «залог», — огрызнулась она, хотя это была ложь. Он улыбнулся, как будто понял это.       — Давай быстрее, нужно строиться. — Он тряхнул книгой.       — А когда я получу другую книгу? — спросила она.       — Встреть меня завтра утром у велопарковки, до первого звонка. — сказал он. — Я принесу тебе новую книгу.       Она колебалась еще секунду, потом кивнула, взяла его книгу и вложила свою в его ладонь. Он улыбнулся опять.       — Зачем мы вообще меняемся? — спросила она. — Так делают друзья.       Его улыбка мгновенно исчезла.       — Не задавай тупых вопросов, — отрезал он.       И, развернувшись, он побежал к своей линии. Она поплелась к своей.       Она не знала, считать ли это успехом или провалом. Но, когда Гойл дернул ее парту так, что чужая книга упала на пол, а он засмеялся, она решила — скорее провалом.       Ну ничего. Тогда завтра утром.

***

      На следующее утро Гермиона уговорила родителей отвезти ее в школу на час раньше обычного, надеясь оказаться у велопарковки первой. Но когда они довели ее до входа и ушли, она увидела, что Том уже сидит у велосипедов и ждет ее. Он читал ее книгу.       — Это хорошая книга, — сказал он, и у нее возникло странное ощущение, что он хвалит не только книгу, но и ее — будто сам факт того, что эта книга была у нее, делал ее достойной в его глазах. — Этому не учат на уроках.       — Даже в шестом классе? — спросила она, немного расстроенная.       — Нет, — ответил он. — Они это пролистывают. — Он повернулся боком, сунул руку в сумку, вытащил толстую книгу и протянул ей. — Вот твоя книга. Ты принесла мою?       Гермиона быстро кивнула, открыла свой рюкзак, достала его иностранную книгу и протянула ему. Он убрал ее в свою сумку. Она посмотрела на потрепанную обложку книги, которую Том ей дал — «Человек, который принял жену за шляпу» — и поморщилась.       — Это звучит глупо, — сказала она. — Как какая-то детская сказка.       — Это не сказка, — обиделся он. — Это про настоящего мужчину, который не мог различать свою жену и шляпу. Это истории о людях с психологическими нарушениями.       Она замялась, перевернула книгу в руках раз, другой.       — Ну ладно… почитаю, — пробормотала она.       — Если не понравится — я заберу обратно, — раздраженно сказал Том, протягивая руку, но, поскольку она стояла, она легко подняла книгу повыше, чтоб он не достал.       — Нет! — возразила Гермиона. — Нет. Я хочу ее.       Он самодовольно улыбнулся и снова опустил взгляд в ее книгу. Она подождала, надеясь, что он что-то еще скажет, но Том молчал. Просто читал.       — Это все? — спросила она.       — А чего ты ожидала? — быстро парировал он, не поднимая взгляда. Она нахмурилась.       — Я хотела поговорить…       — Зачем? — спросил он, искренне удивленно сморщившись, будто сама идея общения с Гермионой вызывала у него отвращение. Она сердито выдохнула, опустилась рядом с ним на колени и положила новую книгу себе на колени.       — Потому что мы теперь друзья, верно? Ты дал мне залог, ты дал мне книгу…       — Зачем ты продолжаешь это спрашивать? — прошипел он, наконец захлопнув ее книгу. Она восприняла это как маленькую победу. — Какая тебе разница, друзья мы или нет?       — Ты сам сказал, что у меня нет друзей, — фыркнула она. — Может, я хочу друга!       — Я не хочу быть твоим другом, — просто сказал Том.       Ее будто ударили. Конечно, он все еще был страшным мальчиком из шестого класса, но нравился ей — он был умный, читал сложные книги, знал языки, был… интересным. Почему он не хотел быть ее другом? Даже несмотря на то, что она дала ему свою книгу?       Ее охватил страшный, обжигающий обидой гнев. Гермиона вскочила, нависла над ним.       — Ну и ладно! — рявкнула она. — Если ты не хочешь быть моим другом, то тогда дерись со мной, как я просила!       Он закатил глаза.       — Ты опять плачешь, — сказал он.       — Заткнись! — топнула она ногой. — Я не плачу…       — Я не дам тебе оставить книгу, если ты полезешь в драку, — сказал он, глядя на нее из-под ресниц с выражением, которое ясно говорило, что он наслаждается ее вспышками гнева, наслаждается тем, как она горячится. Ее нижняя губа дрогнула. Она схватила книгу.              — Если хочешь ее обратно — подерись со мной!       — Как ты собираешься со мной драться, если ревешь? — спросил он.       — Я не…       — Гермиона, — перебил он, и это ее моментально удивило, потому что она не помнила, чтобы говорила ему свое имя. — Сядь. Никто не будет бояться тебя только потому, что ты всем угрожаешь дракой. Ты мелкая.       Том был прав. И поэтому ее это не взбесило. Она села обратно, хмурясь, и уже не плакала, хотя очень хотелось.       — Я тебе не говорила свое имя, — пробормотала она.       — Я услышал, как сказали твои родители, — ответил он.       Гермиона промолчала.       — Читай книгу, — сказал он, кивнув на томик в ее руках, и развернулся к своей. Она подчинилась, хотя и с недовольством, и раскрыла книгу. Та была невероятно сложной для понимания, но Гермиона не хотела этого признавать. Она уцепилась за понятные слова и решила, что вечером будет читать с словарем. Книга была интересной. Немного похожа на сказки, но настоящие, реальные.       Они долго читали в тишине.       Когда ученики начали стекаться в здание — значит, звонок скоро — Том убрал свою книгу и посмотрел на нее:       — Кто он? — спросил он.       — Кто? — переспросила она, закрывая книгу и беря рюкзак, чтобы не опоздать в класс.       — Тот, кого ты пытаешься напугать.       — Какая тебе разница? — буркнула она. — Ты же не мой друг. — Она уже сделала шаг прочь, но Том схватил за верхнюю петлю рюкзака и резко дернул назад, да так, что она едва не упала. Он подтянул ее к себе, навис над ней. Вблизи он был прямо пугающе высоким.       — Как его зовут? — давил он. Гермиона зло сощурилась.       — Его зовут «не твое дело», страшный мальчик, — отрезала она, дернувшись так, чтобы его рука слетела со рюкзака. Он нахмурился.       — Почему ты так меня называешь? — спросил он.       — Потому что ты страшный, — фыркнула она. — И мальчик.       — Это бездарно, — заявил он. — И даже не оскорбление. Это почти комплимент.       — Заткнись! — выкрикнула она и зашагала по ступенькам в школу. Том смотрел ей вслед сжав зубы, прежде чем схватить свою сумку и подняться в свой класс.       Она не увидела его на перемене, так что решила, что понедельник и пятница (пока что) те дни, когда они делят площадку. Она была чуть-чуть разочарована, но и облегчена.       Кажется, «страшного Тома» на сегодня ей хватило.

***

      Они, конечно, не договаривались встретиться на следующее утро, но встретились все равно. Родители высадили Гермиону, а Том уже ждал. Она села рядом, и он протянул ей ее книгу.       — Я не принесла тебе другую, — призналась она, потому что не ожидала, что он так быстро прочитает. Том закатил глаза.       — Конечно, не принесла, — фыркнул он, и вытащил из сумки еще одну иностранную книгу, раскрыв именно ее, чтобы читать дальше.       — Я еще не дочитала свою, — сказала она.       — Разумеется, нет, — пробормотал он. Гермиона нахмурилась.       — Ты вообще не очень-то вежливый, — пробурчала она себе под нос, открывая свою книгу — ту, что она вчера перечитала со словарем, чтобы лучше понимать — и уселась рядом. Но сегодня он, похоже, не хотел просто молча читать.       — Почему ты не скажешь мне его имя? — спросил он после паузы. — Я могу разобраться с ним.       — Я не хочу, чтобы ты разбирался, — ответила Гермиона. — Я хочу сама.       Он скривился.       — То есть ты собираешься драться со всеми?       — Рон сказал…       — Какой еще Рон? — перебил он.       — Рональд, мой друг, — сказала она с оттенком гордости, заметив, как его выражение стало мрачнее. — И он сказал, что я должна за себя постоять, иначе они никогда меня не оставят в покое.       — Бредовый совет, — сказал Том. — Это Рон Уизли?       Она упрямо промолчала.       — Уизли дерется каждую неделю. Ты хочешь драться каждую неделю?       Она все еще молчала.       — Им надо внушить страх, — пояснил он. — Они бы боялись тебя, если бы знали, что у тебя есть я…       — Но у меня этого нет, — перебила она. — Ты сказал, что не хочешь быть моим другом.       — Нет, — возразил он. — Я сказал, что не хочу быть твоим другом. А не то, что мы ими не являемся.       Она едва не взорвалась.       — Это же вообще не имеет смысла, Том!       — Скажи, кто это, — потребовал он. — И я сделаю так, чтобы он больше тебя не трогал. Я заставлю его…       — Если кто и будет заставлять Малфоя расплачиваться — так это я! — выкрикнула она.       — Малфоя? — переспросил он. — Драко Малфоя? Этого богатенького мелкого ублю…       — Том! — одернула Гермиона его, подняв палец, как делала ее мама, когда ругался отец. — Так нельзя говорить!       Он схватил ее ладонь, распрямил ей пальцы, удерживая за руку. Гермиона вздрогнула: Том раньше вроде бы не трогал ее так, кроме тех раз, когда ловил ее запястье. Но держаться за руки — это вроде бы делают друзья. А он не хотел быть ее другом. Почему тогда он держит ее руку?       — Я заставлю его пожалеть, — пообещал он. — Он тебя больше не тронет.       Она резко выдернула руку, и его лицо тут же омрачилось.       — Не смей трогать Драко Малфоя! — прорычала она.       — Почему ты его защищаешь? — сверкнул он глазами.       — Ой, отстань, Том! — выкрикнула она, вскакивая. — Я сама разберусь!       — Ладно! — взвился он, тоже поднимаясь. — Тогда отдай мою книгу!       Она замерла.       — Что?       — Отдай книгу, — повторил Том, протягивая ладонь.       — Я еще не дочитала, — возразила она.       — А мне плевать, — прошипел он. — Отдай.       — Нет! — выкрикнула Гермиона, прижала книгу к груди и резко вскинула на плечах рюкзак, готовясь убегать. Он бросился за ней, и догнал ее у боковой стены школы, повалил на землю и вырвал книгу из ее рук. Том был намного крупнее — легко забрал ее обратно. А она уже плакала.       — Том, ты просто противный хулиган! — разрыдалась она. — Твои родители, наверное, тобой ужасно разочарованы!       — У меня нет родителей, — огрызнулся он и выглядел так, будто ему нравилось это говорить. Она подумала, что должна бы пожалеть, если бы не была так зла, ведь локти у нее теперь кровоточили, и он был ужасным и грубым, и как вообще он смел еще и делать так, чтобы ей его жалко было?!       — Еще бы! — закричала Гермиона. — Не удивительно, что ты такой жестокий и отвратительный! У тебя нет манер, нет друзей, и ты ужасный хулиган — хорошо, что у тебя нет родителей, ты бы их разочаровал!       Том застыл. Молча. Она не понимала, что он чувствует, но это точно не было похоже на злость. Она топнула ногой и выкрикнула:       — Пошел к черту, страшный Том!       И убежала от него и пошла ждать учителя у закрытой двери класса, пускай и было рановато.       Но до того как подошел мистер Снейп, Том прошел мимо и остановился перед ней. Он не смотрел на нее — просто протянул книгу обратно.       Гермиона уставилась на нее.       — Возьми, — сказал он.       Она взяла. И Том ушел.

***

      В тот день Малфой был хуже обычного. Или Гермиона просто была особенно чувствительна. Она пыталась не замечать его выходок, как всегда, но ощущала, что долго так не выдержит — он был невыносим.       Часть ее хотела принять предложение Тома. Но большая часть — справиться самой. Она хотела знать, что все может сама.       Тома на перемене снова не было. Ну и все равно, сегодня она бы не хотела его видеть. Но из-за этого ей снова приходилось сталкиваться с Малфоем.       — Ты водишь, Грейнджер! — сказал он, толкнув ее. Она не упала, только пошатнулась, резко обернулась и злобно посмотрела на него. Он засмеялся: знал, что Гермиона не побежит за ним.       — Я не играю, Малфой, — огрызнулась она.       — Играешь, — пожал он плечами. — Я тебя догнал. Значит, ты водишь.       — Нет, не значит! — возразила она. — Я не играю!       Он шагнул вперед и снова толкнул ее в плечо. Гермиона опять едва удержалась на ногах.       — Ты никогда не играешь, Грейнджер, — сказал он.       — Не трогай меня, — прошипела она.       Он ухмыльнулся — этой мерзкой ухмылкой, от которой ее передергивало — и толкнул ее сильнее, теперь уже сбив с ног.       И засмеялся.       И в этот момент что-то в ней сорвалось.       Гермиона вскочила... и ударила его кулаком прямо в нос.       Последующее — сплошной размазанный хаос. Кажется, она видела кровь, проступающую сквозь его пальцы. Учитель схватил ее за обе руки и оттащил, пока Драко выл на полу. Учитель орал на нее, кажется. Родителей вызвали. Гермиона пыталась объяснить, что это Малфой начал, но у нее не было ни синяков, ни ссадин, которыми можно было бы это доказать. Они все повторяли, что она не права, и...       На следующее утро родители отказались отвезти ее заранее, хоть она и упрашивала. Они высадили ее ровно за пять минут до звонка. И тогда Гермиона увидела Тома у велопарковки — он сидел, хмурясь, и пялился на ее книгу.       Она поспешила к нему.       — Я ударила Малфоя в нос, и все стало только хуже, — сказала она. Его хмурое выражение чуть смягчилось, он поднялся.       Том ничего не сказал. Просто пошел прочь.       Это было нечестно: Гермиона так надеялась, что он даст ей совет получше, чем Рон. Но ему, видимо, было наплевать.       Весь день она была расстроена. Малфой буравил ее взглядом, с этими своими опухшими, забинтованными, синюшными ноздрями. Гойл кинул ее бутылку через весь класс и заявил, что это она сделала, и Снейп на нее наорал.       Она даже не пыталась найти Тома на перемене, уверенная, что он не хочет ее видеть. Гермиона думала, что раз он вернул ей книгу, то их ссора закончилась… но ошиблась. Ему было все равно.       Так что на перемене она нигде не садилась. Боялась, что кто-нибудь специально подойдет, чтобы издеваться. Она просто ходила вокруг площадки, обходила травяную часть, пыталась думать о другом — о книге Тома, которую почти дочитала, о новой книге про историю Японии, что купили ей родители. Она позволяла мыслям блуждать, стараясь избегать тех людей, кто мог бы ее недолюбливать. То есть всех.       Она услышала звук за металлической сеткой, за которой были кусты и сорняки. Что-то высокое, тонкое, почти писклявое… и подумала, что это может быть животное. Гермиона замерла и заглянула в дыру в сетке — настоящую дыру.       Она колебалась. Наверное, туда нельзя. Но это был идеальный способ спрятаться от всех. И она все равно услышит свисток.       Она пролезла.       И увидела Тома, прижимающего Драко Малфоя к земле, упирая его лицом в траву и что-то шипящего ему на ухо. А в руке у него... это что, блин…       — Том?! — вскрикнула она.       Он поднял глаза, но без смущения или испуга. Скорее с раздражением.       — Что ты делаешь?! Это… это что, нож?       Гермиона бросилась к ним и только теперь заметила, что писк исходил от Малфоя: он рыдал. Огромные слезы стекали по его лицу. Ей стало нехорошо. Она ненавидела Малфоя, но не хотела, чтобы он плакал вот так.       — Слезь с него! — закричала она, дергая Тома за рукав. Тот закатил глаза, но послушался. — Что с тобой не так?! Ты не можешь угрожать ему ножом! Тебя могут посадить в тюрьму или…       Малфой вскочил на ноги, заикаясь от рыданий:       — М-мой отец… м-мой отец… к-когда узнает…       В Гермионе вскипела ярость, но не к Малфою, а к тому, что Том мог попасть в ужасную беду. Она не хотела, чтобы его забрали в тюрьму или выгнали из школы. Она не хотела потерять его.       Гермиона схватила Малфоя за галстук и дернула вниз, чтобы смотреть ему прямо в глаза.       — Ты никому ничего не скажешь, — прошипела она. — Потому что у меня есть школьный справочник, и я знаю, где ты живешь. И если ты что-то кому-то скажешь, я дам Тому твой адрес, и он придет к тебе домой, и тогда посмотрим, как ты будешь…       — Ладно-ладно! — взвыл он. — Я ничего не скажу, только оставьте меня!       Она отпустила его. Драко выскочил через дыру, всхлипывая.       Когда он исчез, она повернулась к Тому и сверкнула на него взглядом. А он… улыбался.       — Я сказала, что сама разберусь, — отчеканила она.       — Ты и попросила меня помочь, — возразил он.       — Нет, не просила!       — Ты сказала, что сделала только хуже. — Он пожал плечами. — Я помог.       Гермиона шагнула к нему и выхватила нож у него из руки.       — Это ты называешь помощью? — спросила она. На лезвии блестела кровь. — Ты его взаправду порезал?!       — Чуть-чуть, — сказал Том. — Я мог сделать что похуже. Это просто тактика устрашения.       Она резко вытерла лезвие о колготки, чтобы не осталось крови, сложила нож и сунула обратно ему в руку.       — Ты сумасшедший, Том.       — Я тебе помогал, — упрямо повторил он. — Я его напугал. Теперь он оставит тебя в покое…       — Я не хочу, чтобы ты калечил людей, которые ко мне лезут! — выкрикнула она. — Это неправильно!       — Почему же неправильно? — фыркнул он. — Это решило твою проблему — значит, правильно.       Она уставилась на него, шокированная. Том взял ее за руку.       — Пойдем, пока учителя не заметили…       Она резко выдернула руку.       — Нет, Том. Я на тебя злюсь.       — Я больше так не сделаю, — сказал он.       — Врешь! — выпалила Гермиона.       — Нет, — настаивал Том.       — Да! — топнула она ногой. — Ты врешь!       — Мне не придется снова такое делать, — спокойно сказал он. — Малфой теперь боится тебя и меня. Значит, не тронет. И остальные, по цепочке, тоже трогать не будут. Не надо никому ничего говорить, будет видно по Малфою, что он боится.       Она сердито молчала.       — Ты принесла мне новую книгу? — неожиданно спросил он. Его голос стал мягче, а рука осторожно сжала ее ладонь, как будто он пытался ее успокоить или задобрить. Она покачала головой. — Ничего. Принесешь завтра.       — У тебя могут быть большие неприятности из-за ножа, Том. Особенно за то, что ты использовал его, — тихо сказала Гермиона.       — Только если кто-то узнает, — сказал он. И по тону было ясно: он уже делал подобное, и не раз. — Ты расскажешь?       Она покачала головой. Конечно, нет.       — Вот, — сказал он. — Потому что мы друзья.       Гермиона замерла.       — Ну… — сказала она осторожно. — Друзья слушают друг друга.       — Да, — кивнул он.       — Тогда слушай, — она сжала его руку изо всех сил. — Не делай так больше никогда. Мне это не нравится. Мне от такого плохо.       Он посмотрел на нее. И кивнул.       И, все еще держа ее руку, повел ее обратно.       Когда она вернулась в класс, Малфой избегал смотреть в ее сторону. А когда Гойл толчком сбил ее бутылку, Малфой прошипел:       — Гойл! — таким тоном, что тот замер, подобрал бутылку и поставил обратно.       Гермиона едва удержалась, чтобы не улыбнуться.

***

      На следующий день была пятница. Значит — перемена с Гарри, Роном и Томом. И это был первый день, когда Малфой не сделал ей ни одной гадости. Она буквально впрыгивала от радости, когда подошла к Гарри и Рону.       — Ты чего такая довольная? — спросил Гарри. Рон просто таращился.       — Малфой наконец оставил меня в покое! — радостно сказала она, наблюдая, как тот держится подальше.       — Я слышал, ты вмазала ему в нос, — сказал Рон. — Это было круто.       Гермиона нахмурилась: удар ничем не помог, и она хотела об этом сказать. Но тогда пришлось бы объяснить, что же действительно напугало Малфоя. Поэтому она промолчала. Через пару мгновений огляделась и добавила:       — Хотите познакомиться с моим новым другом?       Они переглянулись.       — Новым другом? — переспросил Гарри.       — Да, — улыбнулась она. — Он из шестого класса, его зовут Том. Он немного пугающий, но если узнать его получше…       — Том? — Рон нахмурился. — Том какой?       Гермиона замерла. Она не знала его фамилии.       — Я не знаю, — призналась она. — Он высокий, с темными волосами, выглядит немного пугающе…       — Том Риддл? — спросил Гарри. Гермиона пожала плечами. Гарри скривился. — Эм… Гермиона…       — Том Риддл — псих, — перебил Рон. — Он из того приюта, где был Билли Стаббс, пока его не усыновили. Этот псих убил его кролика, между прочим…       Гермиона нахмурилась.       — А вы с ним вообще разговаривали хоть раз? — спросила она с упреком.       Оба молчали.       — Нет, — признался Гарри.       — Тогда не судите, — отчитала она их. Но мысленно решила: надо будет спросить у Тома про кролика. — Пойдемте. Он мой друг.       Оба тянули с ответом. Первым сдался Гарри:       — Ладно…       Гермиона просияла, взяла обоих за руки и повела к травянистому участку. Том сидел под деревом. Увидев их втроем, он нахмурился.       — Том, — приветливо сказала она, — это мои друзья…       — Гарри Поттер и Рональд Уизли, — прервал он ее. — Я знаю.       Между мальчиками повисло напряжение. Гермиона плюхнулась рядом с Томом и, пытаясь разрядить обстановку, сказала:       — Я принесла тебе книгу!       Это сработало — Том отвернулся от них к ней.       — Да?       Она кивнула.       — Отдам после уроков. — Он коротко кивнул, но снова зыркнул на Гарри и Рона.       Гермиона закатила глаза.       — Ты убивал кролика Билли Стаббса? — внезапно спросила она. Все трое мальчиков уставились на нее. Она пожала плечами — Они из-за этого нервничают. Так ты его убивал?       — Нет, — ровно сказал он.       Но взгляд, которым Том на нее посмотрел, заставил ее задуматься. Он наверняка лгал. Но ради мира между мальчиками она сказала:       — Видите? Не убивал.       Гарри осторожно сел. Рон сел ближе к Гарри, не к Тому. Том же смотрел на нее странным, внимательным взглядом, и наконец расслабился. Он взял ее за руку, лежавшую у нее на коленях, — и сделал это явно напоказ, глядя при этом прямо на Рона. Как будто хотел его разозлить.       Гермиона не стала отдергиваться. Ей нравилось, когда Том держал ее за руку.       Они начали играть в прятки с несколькими другими детьми. Гермиона видела, что Том играть не хочет, да и сама тоже не хотела. Поэтому, когда он взял ее за руку и увел к дыре в заборе, она пошла за ним. Они просидели в зарослях, пока учителя не свистнули.       — Где вы, черт побери, прятались? — спросил Рон, когда Гермиона проходила к строю.       Она только улыбнулась.       Малфой весь день держался подальше. А после школы Гермиона отдала Тому книгу.       Он сказал, что они увидятся в понедельник.       Она впервые в жизни ждала понедельника.