Условности разума.

— Это унизительно! — истошно мяукал Зоркий. — Права такого не имеете, чтобы разумное существо в неразумное превращать! *** Как всегда, брифинг в кают-компании космического баркаса «Залетный Заяц» превратился из серьезного мероприятия в суматошный балаган. А ведь сегодня причина общего сбора была очень серьезной. С недавних пор запасы продовольствия и сохранность груза были поставлены под угрозу. Нет, рефрижераторы торгового судна исправно работали, об этом позаботился лапастый инженер-ремонтник Бурый с его многочисленными мультитулами. Угрозу представляли незапланированные пассажиры — грыжежуны, которые каким-то образом умудрились завестись в трюмах торгового судна. Одним словом, на борту «Залетного Зайца» завелись залетные «зайцы». Вообще, грыжежуны относились к семейству мышиных и внешне выглядели как мыши. Нет, не как мыши-рокеры с Марса… Грыжежуны вообще не имели никакого отношения к рок-музыке, мотоциклам или Марсу. Это были обычные дикие мыши-кочевники, которые упрямо отказывались влиться в разношерстное сообщество условно разумных существ галактики «Большая Медведица». И не то чтобы им не предлагали этого сделать. На протяжении уже нескольких веков грыжежунам только это настоятельно и рекомендовали, но этот многочисленный и крайне плодовитый народец игнорировал все общественные программы центрального правительства по социализации, специализации и глобализации условно разумных существ. Грыжежунам было пофиг на рекомендации. Они проповедовали радикальный приватизм и отказывались ставить себе правительственные проф-импланты. В общем, эти лентяи жили в свое удовольствие и делали всё то, что делают обычные, нормальные существа, без условностей разума и проф-имплантов, то есть спали, ели и плодились. За одним маленьким исключением: делали они всё это одновременно и очень быстро. Кстати, если вы заинтересовались, для чего вообще правительство заморочилось с массовой установкой имплантов условно разумным существам своей галактики, то я вам отвечу: «Конечно, для развития космической торговли!» Чтобы торговля, а с ней наука и техника, гармонично развивалась, разум большинства существ Большой Медведицы нужно было поднять с уровня «Ну, типа, почти разумные, но не очень…» на уровень «Могут пользоваться техническими хреновинами и не жрать друг друга». Каждое условно разумное существо, прошедшее процедуры социализации, специализации и глобализации, получало чип под шкуру, а с ним и статус разумного существа со всеми юридическими бонусами и морально-этическими прибамбасами. Проф-импланты, которые устанавливались за казенный счёт, не только поднимали уровень разумности его носителям, но и позволяли «улучшенным» существам профессионально манипулировать интеллектуальными и крайне сложными устройствами. Вообще, проф-импланты несли в себе целый калейдоскоп различных и очень любопытных фишек, среди которых была функция подавления базовых инстинктов пищевой цепочки. Если бы в проф-имплантах такой функции не было, то разношерстной команде «Залетного Зайца» было бы очень трудно ужиться в тесном пространстве космического судна, и не исключено, что к концу длительного рейса на борту баркаса остался бы только один живой и сытый член экипажа. Так сказать, глава пищевой цепочки. Забавно, но именно сейчас, чтобы решить проблему с обнаглевшими грыжежунами, членам команды «Залетного Зайца» требовалось отключить эту фишку на проф-импланте одного из своих астронавтов и провести санкционированную процедуру пробуждения его базовых инстинктов в капсуле депривации. Почему именно Зоркий? Во-первых, всей команде уже давно хотелось, чтобы этот лентяй занялся чем-то полезным. Во-вторых, его карта базовых инстинктов идеально подходила для решения этой задачи… *** — Ничего нет унизительного в том, чтобы регламентированно выпустить свои природные инстинкты наружу и помочь остальным членам команды в решении их общей проблемы, — устало вздохнул штурман Хитрый. — Мои природные инстинкты надежно дрыхнут под толщей интеллигентности и профессионализма, — возразил Зоркий. — Да у него всё дрыхнет! — возмутился Бурый. — Он и просыпается-то только в двух случаях: когда нужно идти есть или когда надо идти спать! — Протестую! — воскликнул наводчик Зоркий. — Среди нас есть некоторые инженеры, которые по несколько месяцев дрыхнут! Им можно, а мне — нельзя? — Не дрыхнут, а впадают в естественный анабиоз, — пробурчал Бурый. — И вообще, таким образом я экономлю приличное количество кислорода, воды и пищи. — Пищу ты не экономишь, — возразил штурман. — Потому что перед анабиозом выносишь половину годового запаса провианта. — Кто же в анабиоз впадает на голодный желудок? — оправдываясь, хмыкнул Бурый. — Не знаю, — вздохнул Хитрый. — В нашей команде только ты в анабиоз впадаешь… — Может, его попробовать лечить? — прорычал санитар Серый. — Этим, как его там, лектричеством… — Нет, пускай лучше наедается перед анабиозом, — встрял в разговор пилот Быстрый. — Представляете, что будет, если сонный Бурый начнет по кораблю голодным шататься? Он же кого-нибудь съест! Спросонья… — И потом буду горько сожалеть об этом, — трагично шмыгнул носом инженер-ремонтник, — и даже, возможно, всплакну… Потом… — Значить, точно сожрет… — зашушукались остальные члены команды. — А потом крокодиловы слезы будет лить… — Зря вы так, — горько вздохнул Бурый. — Я ж не животное какое-нибудь, у меня, кроме базовых инстинктов, еще и душа есть, нежная, ранимая… — Ага, — усмехнулся Зоркий. — Чуть что не по душе — сразу всё роняет. Все посмотрели на наводчика и вспомнили причину проведения брифинга. — Хватить балаган разводить! Если мы не решим проблему порчи этого, как его там, провианта, то скоро сами друг друга сожрем! — санитар Серый ударил лапой по столешнице и многозначительно посмотрел на Быстрого. Настороженные уши пилота инстинктивно прижались к спине, а лапы непроизвольно забарабанили по полу. — Зоркий, мы знаем, что по карте базовых инстинктов ты идеально подходишь для решения проблемы ловли мелких грызунов, которые портят провиант и груз, — обратился к наводчику Хитрый. — И что с того? — мурлыкнул в ответ Зоркий. — Разве твой толстый слой профессионализма не требует от тебя, чтобы груз и ты сам были доставлены в целости и сохранности? Зоркий сделал вид, что прислушался к своему профессионализму, потом прищурился и, усмехнувшись себе в усы, замотал головой: — Нет, мой профессионализм слишком интеллигентен, чтобы что-то от меня требовать. Но он может потребовать это, например, у коллеги. И наводчик кивнул в сторону санитара. — В общем, давайте голосовать! — перебил наводчика Быстрый. — Кто за то, чтобы на время отключить проф-имплант Зоркого и поместить его в капсулу депривации для пробуждения базовых инстинктов? Команда одобрительно зашумела, но проголосовать никто не успел, потому что Бурый ловким движением огромной лапы выключил имплант Зоркого мультитулом «Подзатыльник Тора», а заодно вырубил и самого наводчика, в которого был вживлен пресловутый проф-имплант. — А как же голосование? — возмутился штурман. — Как же принципы демократии и всё такое? — Не надо тянуть дело за вымя… — усмехнулся Бурый. — Все и так бы проголосовали за, а Зоркий — против. Потом вы бы его ловили полдня по кораблю, потом полдня тащили в капсулу депривации. А так никто не против и все довольны… Бурый, прищурившись, оглядел своих коллег: — Никто ведь не против? Все посмотрели на огромного инженера, опасно поигрывающего увесистым мультитулом в своих лапищах. Недовольных не было. Потому что все понимали, что на месте Зоркого мог оказаться каждый присутствующий член команды. Конечно, кроме инженера Бурого… — А как мы ему это объясним? — неуверенно промямлил штурман, указывая на пускающего пузыри Зоркого. — Скажем, уснул на брифинге, — пожал плечами инженер. — Со скуки… А чтобы все правдоподобно выглядело, взыскание сделаем за нарушение регламента… — А, это, как ее там… — недовольно прорычал санитар, осматривая голову наводчика. — У него же теперь шишка на затылке! — Упал, ударился… — усмехнулся Бурый. — Скажем, неудачная попытка членовредительства, и сделаем еще пару взысканий. Штурман недовольно скривил морду. — Да не беспокойтесь вы так, — отмахнулся инженер. — Он после капсулы депривации вообще ничего не вспомнит. А если узнает, то еще спасибо скажет. Когда еще можно безнаказанно покуролесить на одних инстинктах? — Да он особо не хотел… — тихо возразил Быстрый. — Хотел, не хотел — какая разница? — всплеснул лапами инженер. — Каждое разумное существо желает на время сбросить условности разума и с наслаждением отдаться своим базовым инстинктам. Все промолчали, потому что в словах Бурого была чистая правда. Разум, конечно, штука полезная, но слишком уж условная и суматошная… *** — Это возмутительно! — истошно мяукал Зоркий. — Права такого не имеете, чтобы счастливое существо в разумное превращать! Вся команда «Залетного Зайца» сидела в кают-компании и смущенно отводила глаза от наводчика. — Н-да, — устало вздохнул штурман. — Следует признать, что из затеи с пробуждением в Зорком его базовых инстинктов ничего хорошего не вышло… — Разве? — удивленно осведомился наводчик. — А мне так не кажется. — Ещё бы! — усмехнулся инженер. — Повеселился ты на славу: сначала пометил все углы баркаса, да так обильно, что теперь тобой пахнет каждая заклёпка, потом забрался в вентиляцию и орал там пару дней, пока тебя оттуда не вытащили, потом передрал всю мягкую мебель, до которой смог дотянуться, сожрал какую-то дрянь у Серого в лазарете и начал линять, зашерстил генератор, погрыз провода и вырубил свет, с перепугу на камбузе устроил погром, нападал на всех из-за угла, кусался и царапался, не давал спать, тыгыдыкал по ночам и требовал еды, попытался вступить в интимную связь с Быстрым, но самое главное — не поймал ни одного грыжежуна! — Надо же, — довольно мурлыкнул Зоркий. — Я ничего такого не помню… — Как удобно, — заметил Бурый. — Может быть, стоит еще раз попробовать? — хитро прищурился наводчик. — Так сказать, провести работу над ошибками? — Нет, нет, нет! — в один голос заголосили члены команды. — Не надо! Такой ошибки мы больше не допустим! — Жаль… — разочарованно мяукнул Зоркий. И на него неожиданно накатила волна непонятной ностальгии, колющее чувство утраты и тоска от осознания того, что теперь придется возвращаться к скучной жизни и условностям вновь обретённого разума…