Безбашенный рейс.

— А хотите, я ему голову откушу? — задумчиво прорычал Серый. Все члены экипажа космического баркаса «Залетный Заяц» с удивлением посмотрели на санитара. Вернее, не все. Инженер-ремонтник Бурый не присутствовал на брифинге. Он был занят починкой обшивки корабля, и, судя по изощрённым ругательствам в интеркоме, занят он будет еще очень долго. По лонжеронам и шпангоутам судна растекался ритмичный резонирующий звук ударов. Это мелкие булыжники — завсегдатаи пояса астероидов — пробовали прокусить стальную шкуру «Залетного Зайца». Иногда им это удавалось, и тогда по всему кораблю включалась противная сирена, которой вторил гневный рёв рассерженного инженера. Бурый спешил к пробоине и затыкал ее ударами своего мультитула. Сирена из чувства солидарности с пробоиной тоже ненадолго затыкалась, но только для того, чтобы через минуту радостно завизжать с новой силой: «Внимание! Разгерметизация!» — Зачем откусывать голову? — нахмурившись, спросил штурман Хитрый. — Ну, я не знаю… — смущенно прорычал санитар. — Мне пока больше ничего в голову не приходит. — Ты думаешь, если откусить пилоту голову, то он сможет опять управлять кораблем? — Думаю, нет, — пожал плечами санитар. — Но нужно же что-то делать, иначе мы так долго не протянем… Все посмотрели на Быстрого. Пилот был в отключке. Точнее, чип профимпланта единственного пилота «Залетного Зайца» ушел в себя и не желал оттуда возвращать. Как следствие, Быстрый не мог управлять космической посудиной. Он вообще сейчас ничего не мог, потому что его разум находился в состоянии где-то между нирваной и вечным познанием дзена. — Что вообще произошло? — мяукнул наводчик Зоркий. — А ничего! — всплеснул лапами штурман. — Просто к нам на очень большой скорости приближается маленький, но очень полный пушной зверек. — Это еще кто такой? — опешил Зоркий. — Песец, — вздохнул Хитрый, — полный, безоговорочный и, к сожалению, неотвратимый песец. Зоркий невозмутимо кивнул и повернулся к санитару: — Ваше видение ситуации, уважаемый коллега? — Да какое тут видение! — прорычал Серый. — Видишь, что с пилотом творится! Я, говорит, сейчас по-быстрому карты сектора обновлю, чтобы нам во что-нибудь не вляпаться, а сам в таком состоянии уже пять часов. А мы теперь по уши в том самом, куда он так не хотел вляпываться… Его речь прервало очередное завывание сирены. — Карты сектора никак не грузятся, — пробурчал штурман. — А без них не запускается основная прошивка профимпланта. Он подошел к пилоту и постучал ему по лбу — ноль реакции. — И Быстрый никак не запускается, — тяжко вздохнул Хитрый. — Завис на этапе инициализации. Он поднял одно веко пилота и посмотрел в его расширенный зрачок. — Девяносто девять процентов, — с досадой констатировал Хитрый. — Все так же. Уже пять часов показывает девяносто девять процентов загрузки… — Самое интересное, что связь с сервером устойчивая, — отозвался связной Чуткий, — но канал корабля забит зашифрованными входящими пакетами. — Это карты? — с надеждой спросил штурман. — Не думаю, — с сомнением ответил связной, — карты висят в буфере, тут что-то другое… — Ну, так я откусываю ему голову или нет? — нетерпеливо отозвался санитар. — Зачем?! — философски взвыл Хитрый. — Как зачем? Раз у Быстрого кукушка не работает — значит, она больная, — авторитетно заявил санитар. — Больную голову следует ампутировать, а в инкубаторе вырастить новую. Потом быстро собираем Быстрого назад, и — чпоньк — у нас новый пилот со старой задн… — А чип? — перебил его штурман. — Где ты чип возьмешь? — Пускай Бурый ему по голове мультитулом пройдется, глядишь, наноботы новый чип смастырят… — А прошивка пилота?! Прошивку ты где возьмёшь?! — горько усмехнулся Хитрый. — Голову можно новую поставить, даже с чипом можно что-то придумать, но прошивки пилота у нас нет! Опять включилась сирена, и всем астронавтам пришлось заткнуть уши. — Ну, я тогда не знаю… — обиженно пробурчал Серый. — У меня идей больше нет… — Так, значит, никто ничего ни у кого пока не откусывает! — сурово скомандовал штурман. — Делимся на два звена: Чуткий, ты пытаешься идентифицировать и расшифровать пакеты, которые не дают загрузиться картам. Все остальные пытаются придумать, как достучаться до Быстрого в обход профимпланта. Все всё поняли? Приступаем! Очередной приступ сирены возвестил об окончании брифинга. *** Общеизвестно, что сигналы от органов чувств по нервным окончаниям поступают прямиком в мозг. Мозг формирует на основе собранных данных так называемый снимок реальности, после чего, опираясь на эту модель, принимает решения, что ему вообще от этого мира нужно. Если ничего не нужно, то мозг сидит тихо и не отсвечивает, ну а если «снимок реальности» его напрягает, то он передает команды в мышцы, чтобы они там уже сделали что-нибудь с этим миром для снятия мозгового напряжения. Эта схема рабочая, и она не одну тысячу лет обкатывалась эволюцией. В ней всё замечательно и нет ничего лишнего: вот органы чувств, вот мозги, вот всё остальное. Но что делать организму, если ему вдруг неожиданно потребовалось управлять космическим кораблем, а у него оказываются лапки? Правильно, нужно снабдить страждущий организм устройством-транслятором, которое будет общаться с машиной на понятном ей языке. Такими устройствами служили тактильные интерфейсы. Тактильных интерфейсов было великое множество. Форма и вид тактильного интерфейса зависели от конкретного организма. Их устанавливали не только на лапы, но и на усы, на нос и даже на хвост (встречались организмы, у которых вообще, кроме хвоста, ничего не было, а им тоже хотелось чем-то управлять, кроме хвоста). Так как тактильные интерфейсы являлись, некоторым образом, искусственно созданными «лапками», то «прокачанному» существу потребовался дополнительный искусственный мозг для управления ими. Этим мозгом и был профимплант. Профимплант устанавливался так, что все входящие и выходящие сигналы нервной системы проходили через него. Прошивка, которая крутилась в чипе, принимала сигналы от всех органов чувств, природных и не очень, потом быстро дополняла полученный «снимок реальности» и отправляла его в мозг. Тот привычно пережевывал полученную информацию и выплевывал решение обратно в чип, который, получив отклик, распределял управляющие команды по организму. Стройная и простая схема, реализованная эволюцией, дополнилась еще парочкой звеньев. И, на первый взгляд, все вроде бы должно было хорошо работать, но было одно «но». Если вдруг с профимпланта слетала прошивка, то организм-носитель превращался в овощ. Или во фрукт, если вдруг кому-то не нравятся овощи. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись… И нечего теперь баллоны катить на эволюцию. Хотели светлого космического и кибернетического будущего? Получите — распишитесь! *** — Не фурычит, — устало прорычал санитар. — Бесполезно… Он откинул морковку, которой пытался привести в чувства пилота, и устало почесал задней лапой за ухом. — Н-да… — вздохнул штурман. — Все внешние сигналы блокируются чипом… — А вот если бы я ему голову откусил… — задумчиво прорычал санитар. — Ох уж эти санитары, — недовольно отозвался штурман, — им лишь бы чего-нибудь откусить. — А ты знаешь, — отозвался связной, — в словах Серого есть здравая мысль… — Разве? — в один голос воскликнули штурман и санитар. — Да, — кивнул Чуткий. — Профимплант, конечно, штука очень сложная, но он относится к кибернетическим устройствам, а значит, на него распространяются три закона робототехники: Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Робот должен подчиняться приказам, отдаваемым ему людьми, за исключением случаев, когда такие приказы противоречат Первому закону. Робот должен защищать своё собственное существование до тех пор, пока такая защита не противоречит Первому или Второму законам. — Ну, первые два закона вообще бесполезны, — задумчиво проговорил Хитрый. — Когда ты в последний раз живого человека видел? А вот третий… *** — Наконец-то! — недовольно прорычал Бурый, вваливаясь в капитанскую рубку. — Быстрый, еще раз такое выкинешь, и я лично выкину тебя за борт! — С ним сейчас бесполезно разговаривать, — вздохнул штурман. — Он сейчас как бы на автопилоте… Пилот механически перемещался по напольному интерфейсу управления. С тактильных электродов его лап в исполнительные механизмы космического корабля поступали команды. Они были примитивные, но их вполне хватало на то, чтобы «Залётный Заяц» не спотыкался в своем стремительном забеге о различные космические тела. Бурый помотал лапой перед мордой пилота — никакой реакции. — Круто… — с уважением заключил инженер. — Что вы с ним сделали? — Да ничего особенного, — смущенно отмахнулся Серый. — Пришлось применить третий закон робототехники и пригрозить профимпланту Быстрого, что если хотя бы еще один раз корабль во что-нибудь врежется, то я его перекушу, вместе с головой пилота. — Сурово, — одобрительно кивнул Бурый и внимательно посмотрел на пилота. — Знаете, мне он так даже больше нравится. — Боюсь только, что базовой микропрограммы чипа хватит только на это, — развел лапками штурман. — Сейчас «Залетный Заяц» бежит сам, не зная куда… Правда, при этом он хотя бы ни во что не врезается… — Есть! — радостно воскликнул связной. Все члены команды посмотрели на Чуткого. — Мне, конечно, не удалось расшифровать пакеты, которые забивали канал связи и не давали загрузиться картам Быстрого, — довольно проговорил связной, — однако я прикрепил к одному пакету вирус, и сейчас мы выясним, кто был приемником этого паразитного трафика. — Как вирус?! — изумленно мяукнул наводчик Зоркий. — Зачем вирус?! Не надо вирус! Я всего лишь хотел сериальчик скача… Договорить он не успел, пушистая тушка наводчика мягко стекла на пол. — Убит? — спросил Бурый у подоспевшего санитара. — Нет, просто парализован, — констатировал Серый. — А можно я откушу ему голову?! — гневно прорычал Быстрый. Все члены экипажа космического баркаса «Залетный Заяц» с удивлением посмотрели на пришедшего в чувство пилота и одобрительно кивнули…