Часть 23

Глава 25 (Заключительная) Джексон жил своей жизнью, шумной и кипучей. Через месяц после выписки Джоэл вернулся к работе на стройке. Он снова командовал, чертил планы, ворчал на нерасторопных новичков, и всё это — без трости, лишь с едва заметной, но упрямой хромотой. Шрамы затянулись, превратившись в бледные шёлковые нити на его коже. Словно и не было того дня. Чарли продолжала работать в передавая свои знания новому поколению, хотя с каждым днём это давалось всё труднее. Её тело было прекрасным, тяжёлым кораблём, везущим бесценный груз. Период «гнездования» накрыл её с головой. Она могла в три часа ночи начать переставлять банки в кладовке или стирать уже чистые пелёнки. — Комнату обустраивать ещё рано, — ворчал Джоэл, наблюдая, как она пытается передвинуть комод. — Мы же не знаем, кто родится. Может, ему вообще пещера понравится. — Не говори ерунды, — мило обижалась она, отдуваясь. — Всё должно быть идеально. Готово. — Для кого готово? Для принца с принцессой? — подтрунивал он, но тут же подхватывал её на руки, чтобы она не таскала тяжести, и сам заканчивал начатое, ворча себе под нос с блаженной улыбкой. Томми переживал за Чарли так же остро, как и Джоэл. Они построили подобие цивилизации, изгнали голод и большую часть страха. Но роды… Роды были лотереей и до вспышки. А сейчас — тихим ужасом, о котором не говорили, но который жил в глазах каждого. День, когда у Чарли отошли воды, Джексон замер в напряжённом ожидании. Джоэл, бледный как смерть, довёз её до клиники, а дальше его отсекли. «Мужчинам туда нельзя». Эти слова повисли в воздухе железным занавесом. Часы в коридоре тянулись, как смола. Джоэл сидел, вцепившись в скамью так, что дерево трещало. Каждая тень, каждый стон из-за двери заставлял его вздрагивать. Внутри бушевал ураган из самых чёрных мыслей. Она хрупкая. Её так мало. А там… двое. Я не туда привёз её. Я не тот человек, рядом с которым стоит рожать детей. Это ошибка. Моя ошибка. Если с ней что-то случится… Он готов был вышибить дверь плечом, придушить каждого, кто скажет «подождите». Томми молча сидел рядом, изредка кладя руку ему на плечо. — Не мешай им, брат. Они знают, что делают. — Они нихрена не знают! — вырывалось у Джоэла хриплым шёпотом. — Почему она молчит? Почему никто не говорит?! И вот, спустя вечность, он услышал плач. Пронзительный, чистый, яростный. А через секунду — второй, ему в ответ. Хор. Джоэл вскочил, сердце бешено колотясь в груди. Он ждал, что дверь откроется, его позовут. Но дверь оставалась закрытой. Мимо пробегали медсёстры с озабоченными лицами, не отвечая на его вопросы. Ещё час. Два. Это была самая долгая пытка в его жизни. Наконец, дверь приоткрылась. Врач, та самая Энн, выглядела измотанной, но улыбка на её лице была самой искренней на свете. — Миллер, заходи. Только тихо. И приготовь свою легендарную крутость, она тебе понадобится. Он вошёл, и мир перевернулся. Чарли спала, бледная, с влажными от пота волосами, но дышала ровно. А рядом, в двух маленьких люльках, лежали они. Два крошечных существа, завёрнутые в одеяльца. — Роды были тяжёлыми, — тихо сказала Энн. — Чарли — настоящий боец. Но теперь всё позади. Знакомься: Элиас и Джемма Миллер. Джоэл подошёл ближе, не веря своим глазам. Мальчик. Девочка. У мальчика — его собственный, упрямый разрез глаз, даже во сне. У девочки — веснушки Чарли, рассыпанные по носику. Он протянул палец, и крошечная, тёплая ладонь Джеммы рефлекторно сжала его. А Элиас, нахмурившись, зевнул. Слёзы хлынули сами, без спроса, горячие и очищающие. Он плакал, как не плакал даже над телом Сары. Это были слёзы не боли, а всепоглощающего, немыслимого счастья. Вся его жизнь пронеслась перед глазами: падение с лошади в ледяную реку, и эта худая, дикая фея с разноцветными глазами, тащившая его на себе. Их путь, где он учил её выживать, а она учила его — жить. Её ярость, когда она отшила того парнишку, перечисляя все его шрамы и седины как достоинства. И тот страшный день, когда она, поседевшая от ужаса, без колебаний нажала на курок, чтобы спасти его. Она вытащила его не только из реки, но и из тьмы, в которую он сам себя загнал. «Спасибо тебе, моя девочка, — прошептал он, гладя спящую Чарли по руке. — Спасибо, любовь моя. Ты спасла меня. Спасибо, что я вижу их». Он целовал её пальцы, его плечи тряслись от беззвучных рыданий. «Мне дали второй шанс. Я его не упущу. Клянусь». Чарли пришла в себя на следующее утро. Первое, что она увидела, — Джоэла, спящего в кресле у её кровати, его голова неловко запрокинута. Он просидел тут всю ночь. Позже, когда она покормила малышей и их унесли на процедуры, а Джоэл всё ещё спал, в палату вошла Энн. — Да-а-а, умаялся муженёк, — с ухмылкой сказала врач. — Так бесновался вчера в коридоре, что, наверное, всю свою энергию за год вперёд потратил. Надеюсь, успеет запастись новыми силами… а то вдруг ещё за двойней придёте? — Она многозначительно подмигнула. — Детки в полном порядке. Ты, дорогая, тоже молодец. Через пару дней — домой. В палату как ураган ворвалась Элли, с грохотом распахнув дверь и мгновенно разбудив Джоэла. — Где они?! Покажите мне их немедленно! — Она крепко обняла сначала Чарли, потом — ошеломлённого Джоэла. — Я так за вас боялась! Ну, где мои племянники? Когда ей вручили Элиаса, Элли замерла. Слёзы покатились по её щекам сами собой. — Боже… Они просто… совершенны. Как же они на вас похожи… — Она всхлипнула, прижимая малыша к себе. — Джоэл, ты, старый пень, молодец. Красивых деток заделал, да ещё и сразу двух! Ай да Миллер! Чарли поперхнулась водой, давясь смехом. Джоэл только смущённо крякнул: «Элли, хватит…» — Да нет, правда! — не унималась Элли, перебирая на руках уже Джемму. — Вспомни себя, когда мы встретились! Вечно хмурый, ворчливый, ходячая грозовая, ворчливая туча. А сейчас глянь на себя — ути-пути, какой папочка-приглядный. Прямо сердце радуется! В этот момент вошли Томми и Мария с огромным букетом полевых цветов и вязаной парой крошечных пинеток. — Ну что, дядя Томми, готов к бессонным ночам? — засмеялась Мария, целуя Чарли в щеку. — Я? Я готов стать лучшим дядей на Диком Западе, — парировал Томми, заглядывая в люльки с видом полнейшего обожания. — Один будет учиться строгать, другая — стрелять. Идеальный план. — Никто никого не будет учить стрелять! — завопили в унисон Джоэл и Чарли, что вызвало новый взрыв смеха. Через несколько дней Джоэл забрал своё семейство домой. Когда наконец дверь закрылась, а дети, накормленные и чистые, уснули в своей колыбели, наступила тишина, полная нового, глубокого смысла. Джоэл подошёл к Чарли, обнял её сзади, положив ладони на её всё ещё мягкий живот. — Спасибо, любимая. За жизнь. За них. За всё. — Это тебе спасибо, — отозвалась она, прикрывая глаза и расслабляясь в его объятиях. — Споёшь для меня? Ту самую песню. Которая стала твоим якорем. Она взяла гитару. И запела. Тихо, чтобы не разбудить детей. Тот самый мотив о вторых шансах, о свете после долгой тьмы, о любви, которая сильнее страха. Она пела для него, для них, для их будущего. Когда последний аккорд затих, она поставила гитару и обернулась к нему, многозначительно приподняв бровь. — Ну что… Дети ещё спят. Может, того...Кивнула в сторону спальни... Джоэл рассмеялся, тихим, счастливым смехом, которого в нём раньше и не было. Он притянул её к себе, крепко обнял, чувствуя, как её сердце бьётся в такт его собственному. - А тебе уже можно? - Способов есть очень много. Хитро прищурилась Чарли.- Сам же меня учил... — Ооо да, сегодня, завтра и всю жизнь, миссис Миллер, — прошептал он ей в губы. — Всю жизнь. За окном Джексона медленно спускались сумерки, окрашивая мир в тёплые, золотистые тона. В доме у подножия гор было светло, уютно и по-настоящему безопасно. Потому что их мир, со всеми его утратами и ранами, теперь навсегда был полон света, детского сопения и музыки, что звучала тихо, но никогда не смолкала. Их ночи были слишком темными, но рассвет наступает всегда, рано или поздно. Конец