Часть 22

Глава 23

      Два месяца упорных, изнурительных тренировток сделали свое дело. Джоэл, опираясь на крепкую деревянную трость, но на СВОИХ ногах, стоял в дверях кабинета доктора Энн, готовый к выписке. «Прогресс отличный, Миллер, — заключила она, просматривая последние записи. — Хромота останется, но со временем станет почти незаметной. Главное — не геройствовать. И помните про лечебную гимнастику». Она закрыла папку и посмотрела на него поверх очков, губы дрогнули в улыбке. — «И, учитывая ваше… рвение к жизни… осторожность в других физических нагрузках тоже не помешает. Но уже можно. Даже нужно». Она многозначительно пошевелила бровями.       Джоэл покраснел так, будто его поймали на чем-то. Он вспомнил ту самую «брачную ночь» в палате, после которой медсестры, казалось, смотрели на них с особым, слишком понимающим выражением. По всей больнице, наверное, ходили легенды. «Доктор, а… беременным точно можно?» — спросил он, понизив голос. Энн фыркнула. «Можно и нужно. Гормоны счастья — лучшее лекарство. Только без акробатики, позиции с умом.».       Джоэл, окончательно смутившись, выдавил самый идиотский вопрос, который только мог прийти в голову бывшему контрабандисту: «А… ребёнок… он не увидит?» Врач рассмеялась открыто и громко. «Ой, иди ты с Богом уже, папаша! Твоя воительница там у ворот, с ноги на ногу переминается, ждёт не дождётся. И да — ждём вас обоих сегодня на празднике в баре. Без опозданий!» Чарли действительно ждала его у главных ворот, и её лицо озарилось такой радостью, когда он вышел к ней не в коляске, а своим ходом, что у него на мгновение перехватило дыхание. Она бросилась к нему, но в последний момент, вспомнив про трость и живот, который стал уже более заметным, плавным изгибом под тёплым свитером, просто осторожно обняла его, прижавшись щекой к его груди.       «Домой, — прошептала она. — Мы идём домой, Джоэл». Их дом. Их крепость. Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Тишина, пахнущая деревом, пылью и их общим бытом, обволокла их. Джоэл прислонил трость к стене, обернулся. Она уже сняла куртку и стояла, глядя на него с таким выражением, от которого кровь ударила в голову. В её взгляде было все: и тоска этих месяцев разлук в четырех стенах больницы, и безумная радость возвращения, и чистое, неподдельное желание.       «Доктор сказала… что можно,» — хрипло произнёс он, делая шаг к ней.       «Я знаю, — улыбнулась она, делая шаг навстречу. — Она и мне то же самое сказала. Более… подробно». Они встретились посреди комнаты. Его поцелуй был не жаждой, а утверждением права. Права на эту женщину, на этот дом, на эту жизнь, которую он едва не потерял. Его пальцы запутались в её волосах, а её руки осторожно скользнули под его свитер, ладонями ощущая знакомый рельеф мышц, шрамы, тепло живой кожи.       «Медленно, — прошептала она, отрываясь от его губ. — Твоя нога…»       «Забудь про ногу,» — просто сказал он и, обняв её за талию, повёл к дивану. Он сел, и она устроилась перед ним на коленях, лицом к нему. Они снова целовались, долго и глубоко, пока дыхание не стало частым и прерывистым. Он помог ей снять свитер, а потом и всё остальное, открывая её тело взгляду и губам. Его ладони с благоговением обняли её округлившийся живот, скользнули к груди, ставшей такой чувствительной и пышной. Он наклонился и взял сосок в рот, лаская его языком, и она вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы.       «Джоэл…» — его имя на её устах было молитвой и призывом. Он помог ей снять с себя одежду, и они оказались обнажёнными друг перед другом во всей уязвимой, исцелённой красоте. Она снова устроилась у него на коленях, но теперь уже иначе. Он осторожно вошёл в неё, и они оба замерли, наслаждаясь блаженством полного соединения. Она начала двигаться, медленно, плавно, находя тот ритм, который был идеален для них обоих. Он сидел, прислонившись к спинке дивана, его руки лежали на её бёдрах, направляя, но не торопя. Его губы были прижаты к её шее, он чувствовал, как бьётся её пульс.       Это была не яростная страсть отчаяния, как в больнице, а глубокая, сладостная, уверенная близость. Танец, в котором они знали каждое движение друг друга. Он наполнил её полностью — не только физически, но и душой. Когда волна накрыла её, она закричала тихо и сдавленно, прижавшись лбом к его. А его кульминация пришла следом, долгой, катящейся волной. Они сидели, сплетенные, дыша в унисон, и мир за окном перестал существовать. К вечеру, приведя себя в порядок и одевшись в самое праздничное, что у них было, они отправились в бар. Когда они вошли, разговор стих, а затем грянули аплодисменты. Крики       «Ура!», свист. Все встали. За Джоэла, который вернулся с того света. За Чарли, которая его туда не отпустила. Томми поднял тост: «За упрямство моего брата, которое сводило с ума всех, кроме одной умной женщины! И за храбрость этой женщины, которая напугала до усрачки не только врагов, но и самого дьявола!» Все смеялись и чокались. И тут через толпу к ним пробилась та самая пышногрудая красотка, с которой у Чарли когда-то было столкновение из-за Джоэла. Она выглядела серьезной.       «Чарли. Джоэл. — Она сделала паузу. — Я хочу попросить у вас прощения. Особенно у тебя, Чарли. Я была не права. На все сто. Я думала… неважно, что я думала. Я видела, как ты за него сражалась. Вижу, как вы смотрите друг на друга. Вы… вы одно целое. И я уважаю тебя. По-настоящему». Чарли кивнула, улыбнувшись чуть смущённо. «Всё в порядке. Спасибо». Джоэл просто обнял Чарли чуть крепче, всем видом показывая, что тема закрыта навсегда. Потом заиграла медленная, грустная-прекрасная мелодия на гитаре. Джоэл отставил трость и, прихрамывая, притянул Чарли к себе. Они закружились в центре зала, просто покачиваясь на месте. Она положила голову ему на грудь, он обнял её за плечи, а его ладонь легла на её живот. Они были островком тихого, абсолютного счастья в шумном море веселья. Позже ночью, уже лёжа в своей постели, они смотрели в потолок.       «Элиас, — сказала Чарли вдруг. — Если мальчик. В честь моего брата». Джоэл помолчал. «Сильное имя. А если девочка?»       «Не знаю. Сара?» — осторожно предложила она. Он замер. Потом нежно поцеловал её в плечо. «Нет. Новая жизнь — новое имя. Пусть у неё будет своё. Джессика?»       «Фу, — фыркнула Чарли. — Слишком обыденно. Как насчёт… Джеммы?»       «Джемма? — переспросил он, пробуя имя на вкус. — Джемма Миллер. Звучит… красиво. Как драгоценность».       «Она и будет нашей драгоценностью, — прошептала Чарли, устраиваясь поудобнее. — Или они». Джоэл, зная тайну доктора Энн, лишь крепче прижал её к себе, улыбаясь в темноте.       «Согласен. Элиас или Джемма. Или… Элиас и Джемма», — добавил он так тихо, что она не расслышала, уже засыпая у него на груди. Он же лежал с открытыми глазами, слушая её ровное дыхание и думая о том, что его мир, когда-то такой маленький и чёрно-белый, теперь оказался огромным, цветным и на удивление шумным. И он был за это благодарен каждой клеткой своего израненного, счастливого сердца.