I. "Новоиспечённый священник"

"Нет такого дела или занятия, которое могло одновременно и испортить, и спасти жизнь!" - твердили люди себе до того, пока сами не нашли то, отчего руки движутся, словно в танце, а сердце полыхает жарким и холодным пламенем. А если дело касалось духовного плана, то все, безоговорочно все, считали, что это - полная ерунда....как бы не так...Эта история о парне, что отдал сердце своему делу, за которым он пролил и кровь, и слёзы, как горя, так и радости...о парне, что принял слово или даже обращение "ангел" слишком глубоко и буквально Хван Хёнджин - на первый взгляд, совершенно обычный парень, лет двадцати пяти. Откровенный, честный, мягкосердечный, справедливый и стойкий юноша, готовый бороться за правоту креста на себе и за покой и благополучие любого, кто ступит ногой на его двор или даже просто взглянет на церковь, собственноручно построенную самим Хёнджином. Блестящие, пышные, шелковистые, светлые волосы, доходящие ему до плеч, которые он сплетал в простенький пучок или собирал в хвостик, каре-зелёные глаза, светлая бархатная кожа, аккуратное и ухоженное личико и родинка под левым глазом, как след от лапки бабочки, такая маленькая и почти не заметная. и про его крепкое, здоровенное, хорошенько натренированное тело уж не стоит забывать. Ранее Хван был участником, а точнее, главным танцором и вижуалом в известнейшей группе Stray Kids, однако Судьба-злодейка распорядилась так, что все восемь участники не могли продлить общий контракт и если не продливает один хотя бы, то не продливают все...вот так вот. Но у Хёнджина, не как у звезды, а как совершенно обычного человека, всё таки была одна особенность, или даже корректнее...аномалия...Хёнджин был гигантом, самым настоящим великаном. Его рост достигал двух метров и пяти десяти семи сантиметров, что уж точно не было нормой для обычного, или даже правильнее, здорового человека. Что уж говорить, в свои четырнадцать он был ростом со своим отцом...кто знает, может, если бы не операция в последний момент и Высшее вмешательство, то...он бы мог вырасти и больше "ненормы"...но это никак не мешало Хёнджину заниматься повседневными делами и даже хобби, только вот немного всё затруднялось в плане проходов в двери и ворота, выборе одежды и мебели под себя и...социальной жизни...так получилось, что людской мир вокруг делился на три типа: те, кто смотрят на него любопытством; те, кто смотрят на Хёнджина со страхом и отвращением; те, кто смотрят на Хёнджина со страдательным, тёплым, заботливым неравнодушием. Плохо то, что из последних не осталось практически никого. Эти единицы на пальцах посчитать...а скверные, мерзкие люди повсюду. Были бы в живых самые близкие к Хёнджина люди, то и вредностей вокруг него поубавилось, а на их место возглавилась бы доброта, забота и гармония. И она бы передавалась от одного человека к другому, незамкнутой цепочкой... Шелест травы под ногами, тихий шёпот листвы, ласковое тёплое солнце, греющее спины Хёнджина и его наставника, отца Гён Хи. Изредка старенький мужичок с треугольно обстриженной бородкой и узкими от возраста и по генам корейскими глазами поглядывал на Хёнджина, своего молодого ученика, и переводил свой взгляд на лес перед собой, довольно большой дом в краю и громадную территорию, прилегающую сразу и к лесу, и к дому. - Ну, вот оно, это место...поистине святое...год назад здесь погиб юноша, звали его Феликс, не местный, с тобой ровесник...часовню здесь воздвиг. И именно в тот момент, когда исполнился только месяц этой часовенке, власти поставили под запрет строение святых угодий, явились сволочи, которые намеревались часовенку снести с фундаментом вместе...а парень противостоял...по итогу был спалён и пробит нательным крестиком в грудь...долго мучался, бедняга...три часа так мучался, изнывая и крича от жгучей боли ожогов и ощущения креста в своей груди...раскапал кровью на камни своей часовни, а сам на последних силах уполз в лес и...пал замертво, не успев докреститься....вот такая вот мученическая смерть. Его имя причислили к Лику Святых всея Кореи, правда сейчас у каждой церкви во всей Южной Корее, что ни спроси, знают лишь единицы... От этих слов по телу Хёнджина тоже жар пробежался, будто его одежду тоже облили маслом и подпалили. На миг глаза закрылись и в голове встала картина, как неизвестные люди схватили слабого парнишку за руки, забили крестик в грудь, будто это гвоздь, и подожгли края одежды бросив его на адские муки...даже крики Феликса, словно паранойя, терзали голову Хёнджина изнутри - Оу....как же...жёстко...сердце прямо разрывается... Старик Гён Хи похлопал Хёнджина по спине и указал своим поморщеным пальцем на белые, квадратные каменные кирпичи, обросшие мхом - То-то же...ты взгляни на эти камни. Вон там, в центре участка...хочешь подойди поближе и посмотри внимательнее на них... Хёнджин мысленно искал отговорку не ходить туда, хотя сам и не понимал, почему так боялся. Но собравшись с силами, он подошёл к этим камням, и что он там увидел проявили в Хёнджине ненаигранное удивление...на белых, как шерсть овечек, камнях виднелись багровые, обсохшие пятна, покрывшиеся пылью, а под камнями, в комках мха, валялся золотой крестик на цепочке, нижний торец которого был покрыт сотнями мельчайших царапин и всё теми же багровыми пятнами... - Ты можешь мне верить как отцу, Хёнджин, но ты должен знать...кровь человека, что пострадал за Отца Высшего...не сотрётся никогда. Даже под самой жёсткой рукой, под самым мощным тайфуном и ливнем...пятна останутся клеймом и знаком высшей почести и святых мучений.... Хёнджин было очень неудобно стоять в полный рост перед таким святым местом. Его ноги двинулись впритык к торчащим и перебитым камням, а колени непроизвольно согнулись. Руки Хвана объяли "монумент " так нежно, будто в тёплой хватке находились даже не камни, а живой человек....Феликс. Непонятно почему, но Хёнджину хотелось плакать и, как самое святое на планете, зацеловывать их. А старичок наблюдал за этим со стороны и даже ему плакать захотелось....из-за гордости за своего высокого ученика, за его доброту, тепло в сердце и...заботу.. - Впервые вижу человека, такого огромного, но такого нежного и доброго по отношению уже и к ....мертвецу... - Не говорите такого, отец....не стоит быть столь уверенным, что такой ангельский человек покинет землю и небеса так быстро....пускай он и может испытывать отвращение к людям, но не сможет испытывать его ко всем....уже тем более, если сейчас этот мученик...смотрит на меня... - Что верно, то верно....смышлённый ты, Хван...дам-ка я тебе его последнюю фотографию, может и икону с его ликом напишешь.... Гён Хи достал из книжки, что была в кармане его подрясника, одну целую, чёткую и аккуратную фотографию. На ней был красивый светлолицый парнишка, чьё лицо было усыпано рыжими веснушками. Карие глаза, остренький нос, нежно-розовые губы и красивые, пушистые, светлые волосы, кончики которых скручивались и слегка поднимались. На фото Феликс улыбался, сиял своим ярким солнечным личиком и сжимал в худых пальцах небольшой в объёме, но достаточно пёстрый букет длинных, белых лилий. Солнце, что садилось за спинами Хёнджина и его наставника, украшало своим золотым светом это фото. Казалось, что и ждать не придётся, чтобы фотография ожила и Феликс утянул Хёнджина за руку поодаль от реальности, в свой рай. В сердце Хёнджина ёкнуло что-то, ему стало как-то не по себе...очень жалко - Эх...такой молодой парень. Красивый, глазами добрый, солнечный...и почему ж именно он пострадал? Чем судьба его так не полюбила?...он ведь ещё столько мог прожить... - Ох, Джини, добряк же ты...в любом случае нам и шанса не было и не будет, чтобы узнать, почему именно он...так получилось...однако же стоит за него порадоваться, ведь сейчас-то он не страдает. - Но и не радостно бегает по полю с лилиями! - И то верно.... Наручные часы на запястье Гён Хи показали восемь часов вечера, но на улице было ещё светло. - Времечко-то поджимает...ладно уж, Хван, пойду я...не переживай, юнец, вещи твои как в библиотеке книжки, всё по полочкам, всё чин чинорём. За всю территорию с участком для церкви твоей я выкупил и поставил на тебя её владение. Через три дня придут рабочие и начнут строительство по твоему проекту...ах да, за домом сад имеется. Пригляди за ним, если хочешь. Может, фруктов нарастишь себп... - И вам не хворать, учитель Берегите себя хоть чуть-чуть...а то даже сейчас меня до самого дома пешком провели... Не горел Хван желанием прощаться с мужчиной, который научил его быть человеком и видеть краски мира в максимальной чёткости. Не дозволено ему знать, встретятся ли они снова или нет...тук уж как Высший карты расставит. Хёнджин оступился за ворота дома и медленно прошёл по каменной дорожке, ведущей прямо к дверям его нового дома...