5. Испытание мужества и пыльные ловушки

      Шесть утра в доме «Хэсин» наступили с деликатностью кувалды. Ча Хакён, свято верящий, что дисциплина — это единственный клей, удерживающий реальность от распада, не просто проснулся сам; он решил, что мир должен содрогнуться вместе с ним.       В предрассветных сумерках дом пах не морским бризом, а тяжёлой, сырой землёй и острым, отчётливым грибным запахом. Словно за ночь стены решили пустить корни прямо в ил, а старые половицы проросли невидимыми поганками. Этот аромат витал в коридорах, смешиваясь с остатками вчерашнего лавандового антисептика, создавая непередаваемую атмосферу «стерильного болота».       — Подъём! Сбор на зарядку через пять минут! Форма одежды — спортивная, выражение лица — энтузиастическое! — Эн пронёсся по коридору, со свистом выдувая из своего инструмента звуки, способные поднять даже тех, кто умер в этом доме ещё в прошлом веке.       Тридцать первокурсников в своём матрасном форте издали звук, похожий на предсмертный хрип коллективного зомби. Никто не шелохнулся. Единственным, кто отреагировал, был Бин. Он выскочил из своей комнаты, на ходу застёгивая безупречно белый спортивный костюм.       — Хён! — Бин замер посередине коридора, указывая дрожащим пальцем на тумбочку. — Посмотри на это. Это не смешно.       Эн остановился, поправляя панамку. На тумбочке в идеальный, математически выверенный ряд были выстроены все баночки Бина. Антисептики, салфетки, гели для рук — всё было рассортировано по алфавиту, от «А» (Антибактериальный) до «Э» (Эктоплазменный очиститель, который Бин вчера собрал из подручных средств).       — О, — Эн моргнул. — Ты наконец-то взялся за голову, Бин-а? Хвалю.       — Это не я! — прошипел Бин, озираясь по сторонам. — Я оставил их в хаотичном порядке после вчерашней битвы за куклу! Кто-то… или что-то… обладает в этом доме патологической тягой к порядку. И это меня пугает даже больше, чем призраки!       — Это просто дисциплина, пропитавшая стены, — отрезал Эн, хотя внутри у него тоже что-то ёкнуло. — Всё, бегом вниз. У нас по плану — утренний кросс.       Пока тридцать студентов, шатаясь от недосыпа и грибной сырости, пытались имитировать физкультуру во дворе под зорким оком Эна, Хёк захватил власть в столовой. Макнэ сидел на столе, болтая ногами, и в его руках снова танцевала лазерная указка.       — Слушайте сюда, народ, — Хёк дождался, пока в столовую ввалятся запыхавшиеся первокурсники и недовольные лидеры. — Вечером у нас квест. «Испытание мужества». В подвале спрятаны три артефакта. Кто их найдёт — получает индульгенцию на мытьё посуды до конца поездки.       — И на стерилизацию санузла? — с надеждой спросил Бин.       — И на неё, — кивнул Хёк, подмигивая Суён. — Суён-а, ты будешь моей ассистенткой. Будем координировать группы из штаба. Бин-хён, я знаю, ты уже подготовил свой ультрафиолетовый прожектор для поиска пятен эктоплазмы?       Бин выпрямился, гордо поправляя воротничок.       — Я пойду первым. Чтобы очистить путь для Суён. Там внизу, судя по запаху, не только призраки, но и плесень, обладающая зачатками интеллекта.       Подготовка к квесту шла полным ходом. Пока Рави, Кен и Ара оккупировали кухню, чтобы подготовить «атмосферу», Эн пытался составить карту безопасного маршрута.       — Мина-я, нам нужно пометить опасные участки жёлтой лентой, — Эн разложил на верстаке в садовой кладовке чертёж дома. — Я не хочу, чтобы кто-то из первокурсников провалился в текстуры этого здания.       В кладовке было тесно и уютно. Пахло сушёными травами, старым деревом и тем самым ароматом натурального травяного чая, который Мина принесла с собой в маленьком походном термосе. В этом запахе не было ни капли химии — только честный сбор из мяты, чабреца и лепестков роз, собранных вручную.       — Хён, вы слишком переживаете, — Мина спокойно разлила чай по двум маленьким кружкам. — По статистике, 90% несчастных случаев на МТ происходят из-за того, что кто-то пытается пожарить сосиски на зажигалке. Призраки — это лишь 1%.       Она достала из кармана небольшой мешочек.       — Хотите? Это сухофрукты. Я сама сушила. Сладость в них мягкая, не приторная, как в магазинных цукатах. Хорошо помогает при стрессе.       Эн взял кусочек сушёного инжира. Мягкий вкус окутал язык, принося мгновенное успокоение. В этой тесной каморке, под звук дождя, начавшего стучать по крыше, весь ужас дома «Хэсин» казался чем-то далёким. Эн посмотрел на Мину. Её лицо в полумраке казалось фарфоровым, а глаза светились спокойным, уверенным светом.       — Мина… если бы не ты… — начал он, но договорить не успел.       Снаружи раздался тяжёлый щелчок засова, а затем — грохот упавших грабель. Дверь кладовки, которую заклинило ещё при японской оккупации, окончательно решила не открываться.       — Эй! Есть кто?! — Эн дёрнул ручку, но та лишь жалобно скрипнула. — Хёк! Кен! Это не смешно!       Тишина была ему ответом. Только аромат травяного чая стал гуще, заполняя всё пространство тесной комнаты.       В это же время на другом конце участка, в старой заброшенной оранжерее, Лео и Хэин обнаружили свой собственный мир. Оранжерея была единственным местом, где «грибной дух» дома отступал перед буйством жизни, которая умудрялась цвести даже в запустении.       Прямо посередине разбитого кафельного пола, в старой чугунной ванне, росли живые цветы гвоздики. Они были какими-то невероятными — тёмно-фиолетовые, почти чёрные, как глубокие сумерки. Рядом с ними тянулись к остаткам света ирисы такого же густого, чернильного оттенка.       — Красиво, — почти неслышно произнёс Лео. Он подошёл к цветам и осторожно коснулся лепестка гвоздики. Тот был прохладным и бархатистым.       Хэин встала рядом. Она не пыталась нарушить его тишину. Внезапно старые кованые качели в углу оранжереи начали мерно раскачиваться. Скрип металла был похож на колыбельную. Лео вскинул голову, его взгляд стал острым. Но Хэин просто положила руку ему на плечо.       — Это не страшно, — прошептала она. — Это просто память места. Они тоже любят эти цветы.       Лео медленно выдохнул. Его рука накрыла ладонь Хэин на его плече. Впервые за долгое время он не чувствовал необходимости бежать или закрываться капюшоном. Тёмно-фиолетовые ирисы качались в такт невидимому ветру, и в этом было что-то магическое.       А в подвале тем временем начинался истинный хаос.       Рави установил свои огромные колонки прямо под сводчатым потолком.       — Сейчас мы им устроим такой эмбиент, что даже у призраков мурашки пойдут, — ухмыльнулся он, настраивая пульт.       — Ара, свет! — скомандовал Кен, накидывая на плечи старую, серую от пыли простыню. — Я буду «Духом Невыплаченной Ипотеки». Это напугает их сильнее любого висельника.       Первая пара первокурсников — два дрожащих парня — медленно спускалась по лестнице. Бин шёл впереди них, освещая путь своим ультрафиолетовым прожектором.       — Внимание! — вещал он. — Здесь замечены биологические следы неопознанного происхождения! Всем дышать только через маски!       Хёк, наблюдавший за всем этим через систему старых зеркал (которые он хитроумно расставил по углам), довольно потирал руки. Суён сидела рядом с ним, сжимая в руках ту самую куклу, которую Бин уже трижды протёр спиртом.       — Хёк-а, мне кажется, это перебор, — шепнула она. — Посмотри, как Бин-хён нервничает.       — Бин-хён рождён для стресса, — хохотнул Хёк. — Гляди, сейчас будет кульминация.       Он нажал на кнопку на пульте, который отобрал у Рави. Но вместо запланированного грозного рыка из колонок внезапно полилась детская песенка про маленького паровозика, причём в замедленном, тягучем темпе.       — Хёк, что за фигня? — крикнул Рави из темноты. — Это не мой плейлист!       В этот момент в подвале погас весь свет. Полностью. Даже неоновые кроссовки Рави почему-то перестали светиться.       В кладовке Эн и Мина услышали, как кто-то с той стороны двери начал неистово скрестись.       — Хакён-а-а-а… — раздался жалобный, тонкий голос. — Выпусти нас… тут темно…       Эн побледнел до синевы, прижимая к себе пустой термос как последнюю линию обороны. Но Мина, прислушавшись, вдруг усмехнулась.       — Хён, не пугайтесь. Это Кен-хён. Я узнаю эти интонации в стиле «я умираю без внимания».       Она встала и с размаху ударила плечом в дверь. С третьего раза засов поддался, и они буквально вывалились наружу, прямо на руки перепуганному Кену, который и вправду скребся в дверь, потому что его «перфоманс» в подвале пошёл не по плану.       Когда вся десятка наконец собралась в холле, первокурсники уже в панике разбежались по своим матрасам. Бин стоял посреди комнаты, весь покрытый паутиной, с куклой в руках, которую он отобрал у какого-то призрачного ребёнка в темноте.       — Я нашёл артефакт, — мрачно заявил он. — И я требую, чтобы его немедленно сожгли в автоклаве.       Хёк стоял в стороне, задумчиво разглядывая свою лазерную указку. Он точно знал, что не включал ту песенку про паровозик. И он точно не выключал свет.       Эн и Мина, оба взъерошенные, с остатками травяного чая на губах, обменялись быстрыми взглядами. Хакён поправил панамку и снова взялся за свисток, но на этот раз дуть не стал. Он просто подошёл к Мине и незаметно для всех вложил в её руку остатки того самого инжира.       — Дисциплина, — прошептал он, — это когда даже призраки знают, что квест закончен.       Дом «Хэсин» снова вздохнул. В оранжерее Лео и Хэин всё ещё сидели среди тёмно-фиолетовых гвоздик, слушая, как море бьётся о скалы. Это была лучшая ночь в их жизни, и ни одна детская песенка не могла её испортить.