6. Белый террор и похищение в матроске

      Утро на побережье Инчхона было до неприличия безоблачным. Ча Хакён, стоя на подножке арендованного автобуса, выглядел как адмирал, отправляющий флот в решающее сражение. Его панамка была накрахмалена так сильно, что её края могли резать бумагу.       — Слушать мою команду! — Эн дунул в свисток, заставив тридцать первокурсников вздрогнуть и выпустить из рук сумки с бутербродами. — Мы отправляемся на море для психологической разгрузки и укрепления командного духа. Мина-я, все по списку?       — Тридцать семь человек, включая нас, хён, — Мина сверилась с блокнотом. — Трое остались в доме по состоянию «санитарного безумия». Вероятность того, что по возвращении мы не узнаем особняк — 98%.       Мина подошла к Эну и привычным жестом поправила ему лямку рюкзака.       — Я взяла защитный крем. Солнечная активность сегодня выше нормы, а ваша кожа, хён, слишком чувствительна к ультрафиолету. Это не по протоколу, но это… рационально.       Эн на мгновение замер, глядя на неё. В её голосе, как всегда лишённом лишних эмоций, слышалась такая железобетонная забота, что он просто кивнул, не найдя слов.       В хвосте автобуса Лео и Хэин уже заняли свои места. Лео, как обычно, надвинул капюшон на самые глаза, пытаясь отгородиться от шума, который создавали Кен и Рави, спорящие о том, можно ли жарить маршмэллоу на пляжном костре под дрилл-бит.       — Лео-я, у тебя рюкзак шевелится, — тихо заметила Хэин, присаживаясь рядом. Лео приоткрыл один глаз. Его рюкзак, стоящий между ног, действительно издал странный звук, похожий на приглушённый «ик!», и слегка подпрыгнул.       — Наверное, бутылка с водой перевернулась, — глухо отозвался он. Хэин улыбнулась. От неё пахло сухофруктами и тем самым травяным чаем, который она заварила в дорогу. Она знала, что в капюшоне её собственного джемпера кто-то невидимый и очень маленький только что восторженно засопел, но решила, что море полезно всем — даже тем, кто не отражается в зеркалах.       Как только автобус скрылся за поворотом, в доме «Хэсин» воцарилась тишина. Но это была не та благостная тишина, которой жаждали стены. Это была тишина перед этнической чисткой, которую задумал Ли Хонбин.       — Итак, — Бин разложил на полу в холле три комплекта защитных костюмов, которые он умудрился заказать экспресс-доставкой ещё вчера. — Сегодня мы вернём этому дому достоинство. Суён, вот твой респиратор. Хёк, если я увижу, что ты вытираешь руки об антикварные обои, я продезинфицирую тебя изнутри.       Суён со вздохом натянула на себя безразмерный белый комбинезон. Она выглядела в нём как очень испуганное облако. Хёк же, напротив, воспринял это как шанс для новой фотосессии.       — Бин-хён, я в этом костюме похож на главного героя фильма про зомби-апокалипсис, — он игриво приобнял Суён за плечи. — Не бойся, Суён-а, если на нас нападёт армия пылевых клещей, я прикрою тебя своим пластиковым забралом.       — Хёк, отойди от неё на два метра, ты создаёшь ненужное трение и статическое электричество, которое притягивает ворс! — рявкнул Бин. — За работу!       Они начали с кладовки на втором этаже. Бин действовал с яростью хирурга. Старые, изъеденные молью игрушки, обрывки шёлковых лент, потемневшие от времени свитки — всё это безжалостно летело в огромные чёрные пакеты для мусора.       — Бин-хён, смотри, какая ленточка, — Суён подняла с пола длинную полоску выцветшего голубого шелка. — На ней вышиты маленькие кораблики. Может, оставим? Она выглядит такой… личной.       — Это рассадник грибка! — Бин выхватил ленту пинцетом и швырнул в мешок. — В мусор!       В этот момент дом вздрогнул. Это не был обычный скрип. Это был звук, исходящий из самой глубины фундамента — низкий, вибрирующий гул, от которого зазвенели стёкла. Грибной запах сырости, который они только что выветрили, внезапно вернулся, но теперь он был другим. Теперь это был вонючий, едкий аромат гнилых морских водорослей и застоявшейся воды.       Призраки-родители обнаружили пропажу Мин-хо. И они были в ярости.       На пляже всё шло по плану Ча Хакёна. То есть — в полнейшем хаосе. Рави установил колонки на огромный валун.       — Море должно слышать мой новый трек! — провозгласил он. Басы были такими мощными, что набегающая волна, казалось, на мгновение замирала в нерешительности, прежде чем разбиться о берег. Кен, закатав штаны, строил из песка монументальную версию «Хэсина», украшая башни ракушками и дохлыми крабами.       — Смотрите, это комната Бин-хёна! — он с размаху вогнал в песок палку. — Я даже сделал маленькую табличку «Микробам вход воспрещён»!       Лео и Хэин сидели чуть поодаль, на старом бревне, выброшенном штормом.       — Ему здесь нравится, — тихо сказала Хэин, глядя на море.       — Кому? — Лео повернул голову.       — Мин-хо. Он никогда не видел моря. Он говорит, что оно слишком синее.       Лео посмотрел на свой рюкзак. Лямка рюкзака сама собой приподнялась, словно кто-то невидимый пытался лучше рассмотреть горизонт. Лео ничего не сказал. Он просто достал из кармана пакетик с сухофруктами и положил одну дольку на край рюкзака. Спустя секунду долька исчезла с едва слышным чавканьем.       В доме «Хэсин» тем временем разверзся ад. Температура упала так резко, что изо рта у Суён пошёл пар. Бин, пытавшийся оттереть пятно на зеркале, вдруг увидел, как зеркало начинает покрываться трещинами, расползающимися в форме зловещей улыбки.       — Уходите… — прошептал голос, который казался скрежетом ржавого железа. — Верните его…       — Кого вернуть? — закричала Суён, вжимаясь в стену. — Мы ничего не брали! Бин-хён, сделай что-нибудь!       Бин вскинул свой самый мощный пульверизатор.       — Спокойно! Это просто массовая галлюцинация, вызванная спорами плесени! Я сейчас всё нейтрализую!       Он нажал на рычаг, но вместо антисептика из сопла вырвалась струя ледяной, чёрной воды, пахнущей тиной.       В следующую секунду швабры, стоявшие в углу, взмыли в воздух. Они кружили под потолком как обезумевшие птицы, прежде чем начать пикировать на «ликвидаторов». Одна из швабр едва не задела голову Бина, вонзившись в дубовую панель.       — Бин-хён, это не галлюцинация! — Хёк схватил Суён за руку и рванул её в сторону, уворачиваясь от летящего тяжёлого подсвечника. — Они в ярости! Они ищут малого!       Хёк увидел призрачную Мать. Она стояла посреди коридора, её длинные одежды развевались на несуществующем ветру, а лицо было искажено гримасой нечеловеческого горя. Она указывала на мусорный пакет, из которого торчала та самая голубая лента с корабликами.       — Стой! — Хёк загородил Суён собой, когда призрачный Отец семейства начал буквально выдавливать камни из стен. — Бин-хён, отдай им ленту! Они думают, что мы убили мелкого!       — Я не отдам ленту привидению! Это негигиенично! — кричал Бин, отбиваясь пустым ведром от летящих книг. Но когда люстра над их головами начала опасно раскачиваться, он всё же схватил злосчастную ленту пинцетом и швырнул её в сторону Матери.       Лента не упала на пол. Она зависла в воздухе, и призрачная женщина прижала её к тому месту, где у живых находится сердце. Стены дома задрожали в последнем, яростном конвульсивном рывке. Послышался плач, переходящий в вой, и всё внезапно стихло. Только мыльная пена медленно оседала на разбитый паркет.       Вечерние сумерки окрасили дом в кроваво-красный цвет, когда автобус затормозил у ворот. Студенты, расслабленные и пахнущие солью, потянулись к входу. Эн шёл впереди, обсуждая с Миной график дежурств на завтра.       — …и если завтра будет дождь, мы перенесём занятия в библиотеку, — вещал Эн, распахивая двери. — Всем войти в здание по…       Он замолк. За ним замолчали и остальные сорок человек. Холл «Хэсина» выглядел так, будто в нём проводили чемпионат по метанию мебели в облаке хлорки. Бин сидел на полу, обняв ведро, и его взгляд был направлен в бесконечность. Хёк и Суён стояли рядом, всё ещё в защитных костюмах, тяжело дыша.       — Бин-а… — тихо спросил Эн. — Ты решил перекрасить дом в цвет «катастрофа»?       В этот момент вперёд вышел Лео. Он молча поставил свой рюкзак на пол. Замок рюкзака медленно пополз вниз. Из недр сумки высунулась маленькая, прозрачная голова в матроске. Призрачный мальчик Мин-хо, сжимая в руке большую морскую ракушку, восторженно посмотрел по сторонам и, издав радостный писк, кинулся к своей призрачной матери, которая возникла прямо из воздуха.       Наступила такая тишина, что было слышно, как падает капля воды из пробитой трубы.       — Он… он просто хотел посмотреть на море, — негромко сказала Хэин, поправляя капюшон.       Призрачные родители, обняв своего «похищенного» сына, одарили студентов взглядом, в котором ярость сменилась крайним недоумением. Бин медленно перевёл взгляд на ракушку в руках призрака.       — На ней… — прохрипел он, — на этой ракушке… песок. Она замарает мой свежевымытый пол.       Эн закрыл лицо руками. Мина спокойно открыла блокнот и что-то быстро записала.       — Уровень странности в этом доме превысил отметку в 100%, — констатировала она. — Хён, я думаю, нам всем нужен чай. С гвоздикой. И покрепче.       Морской бог «Хэсин» в этот вечер был необычайно милостив. Он позволил им выпить чаю в тишине. Только иногда в библиотеке слышался тихий звук моря — это маленький призрак Мин-хо прикладывал свою ракушку к уху каждого, кто проходил мимо.