Круг тринадцатый

      Эмоции.       Вещь непредсказуемая и до цветового спектра разнообразная. Огромная палитра, если ваш эмоциональный диапазон не равен каменному.       У чувств и эмоций, в общем-то, тоже имеются свои минусы. Некие побочные эффекты.       Любовь приносит эйфорию, зажигает наше тело и душу, стимулирует гормоны, заставляет сиять изнутри… Счастье — вдохновляет, мотивирует на движение, оно помогает жить.       Однако среди положительных эмоций теряются и негативные, а их, как не странно, больше. Таким образом горе рождает болезни, скорбь вгоняет в депрессию, а гнев… Может заставить нас пойти на ужасные действия…       Убийство, например.

***

      После еды нещадно клонило в сон. Это всегда было моей проблемой. Живот наполнился вкусностями, тяжелел и тратя энергию на переваривание, мне хотелось спать.       Это было первым, что удивило меня после попадание в Ад: ощущение усталости и сонливости. Почему я хотела спать, будучи мертвой? Почему по моим серым, казалось бы, сухим венам течет кровь, почему я ощущаю вкус еды, почему я слышу стук своего сердца?       Это было тем, чего я так и не смогла объяснить. Признаться, я и не особо искала, первое время притворяясь одной из адорожденых, которым подобные эффекты более чем привычны. Они как Люди, но из Ада. Я не перестаю это повторять, не перестаю подмечать все эти схожие черты между загробной и земной жизнью. Ад отличался лишь количеством доступных «наслаждений», которые все привязывали к греховности. Сплошное клише, как по мне, но не мне об этом рассуждать.       А вот о Деле поразмышлять стоило, крутя в руках бокал с соком, безэмоционально глядя на глупую самодельную схему на полу. Пришлось оккупировать ковер Люцифера и раскидать по нему листки с планом преступления, как если бы я была настоящим детективом с деревянной доской и красными нитями.       Все начиналось с сестры Билли, продвигалось вверх к парку, делало петлю вокруг Хаска, как последнего видевшего убитого живым, спускалось к списку гостей его квартиры, возвращалось к парку и трупу охранника, к закладке, к наркотикам и останавливалось на имени молодого Гончей, давшего нам имя и главного подозреваемого.       Я отослала нужные данные Фрису, надеясь, что к обеду он найдет необходимый мне номерной знак машины через своих жутких клиентов, а пока мне только и оставалось, что пялиться на схему и раздраженно стучать ногтями по хрусталю. — Все так сложно. — Непроизвольно слетает с губ вместе с тяжелым вздохом — Разве? — Избавь меня от своего умничества, Люцифер Холмс. — Да.       После нашей маленькой стычки мы не разговаривали, молча поужинав. Я не была против, на беседу меня все равно не хватит, слишком уж я устала, чтобы и дальше поддерживать социальную батарею на высоком уровне.       Люцифер, на удивление, принял это со смирением, хотя мне он казался ужасно болтливым парнем. Пока я мучалась с расстановкой схем он предпочел потратить это время на переодевание сменив джемпер (он действительно был уродливым) на белую водолазку. Шляпу он, к слову, не надел, оставив лежать ее рядом в прежнем размере. — Очевидно же, что дело в наркотиках. — Очевидно ему. Депрессия у тебя, вот что очевидно, а здесь черт ногу сломит.       «Только не ломай Королю колени» — А желании возникало. — Мне нужна не причина, а имя убийцы. — Вот такая у меня специфика профессии. — Я думал главное — выяснить мотив. — А ты меньше книжки художественные читай. — Элль, прекрати язвить, посмотри, как он надулся, вот-вот и лопнет. Давай проявим терпение. — Да. Важно понять «Почему?» убили, это помогает привести к убийце, если у тебя есть все нужные сведения и свидетельства, но в Аду, как я заметила, для убийства не всегда нужен повод.       И это было правдой. Ад скверное местом. Здесь царила жестокость и людские грехи просто вылазили наружу из всех щелей твоего тела. Кажется, что подобному затуманиванию должны быть подвержены только грешники, которые вкушали разницу между «плохо и хорошо», но нет, данная этимология знакома всем живым существам с сознанием.       Я ощущала на себе внимательный взгляд алых глаз и непроизвольно чуть выпрямилась. Он всегда держит спину, меня и мой креветочный позвоночник это раздражало. — Тогда как ты находишь убийц? — Так вот что тебя беспокоит. Хороший вопрос. — Обычно дела, которые я беру не принимают таких оборотов, а бытовые убийства расследовать проще, чем… Дилерные. Меньше подозреваемых, больше улик.       У меня уже глаза болят от рассматривания этих картинок, нужно отдохнуть. Прикрыть глаза, облокотиться о спинку дивана, подумать. Хотя, лучше не думать, запутаюсь еще сильнее. — При жизни ты была детективом? — Ну и к чему этот вопрос? Неумелая попытка узнать друг друга лучше? Знать бы еще зачем тебе это, Люцифер. — Нет. При жизни я гримировала трупы. — Работа у меня, конечно, сказочная. Зато платили неплохо (нет).       Чего это ты затих? Не ожидал такого поворота событий? Да, парень, я умею удивлять даже саму себя. — Тогда откуда столько знаний? — Да что ж ты такой любопытный то. — От отца. — Да. Папа у меня был крутым.       Воспоминание неприятно кольнуло где-то в области груди, заставляя меня приоткрыть глаза, рассматривая расписной потолок гостиной. Прошлое вспоминать не хотелось. За год в Аду я все меньше старалась вспоминать дом, но… Это настигало меня. Наплывами. Как морской отлив и прилив, накрывая с головой в моменте и так же быстро отпуская.       Я скучала… Но не признавалась в этом даже самой себе, просто чтобы не впадать в отчаяния и страдания, которые точно не помогут здесь выжить. — Он был…? — Как осторожно спрашивает. Видно же, что интересно, но он словно боится задеть струну.       «Слишком милосердный для Дьявола.» — туше, подсознание. Туше. — Полицейским. Да. — Вау, как же громко и тяжело я вздохнула. — Убойный отдел. В детстве я часто бывала у него на работе, прогуливая младшую школу. Так что с этим знакома не по наслышке. — Какое же тяжелое воспоминание. А зачем продолжаю говорить? Не знаю. — Думаю поэтому я и стала заниматься этим в Аду. Вторая жизнь и все такое.       Его внимательный взгляд просто убивал. По телу ползут мурашки, словно по коже пустили змею, и я невольно отвожу взгляд.       Пытается меня понять? Изучает. Но зачем? Не спорю он тоже вызывает во мне интерес. Только вот он Король ада, а я Душа каких тысячи.       «Едва ли он с ними говорил» — И то верно. Не думаю, что Темнйшество, даже если кажется таким болтливым и спорящим, вообще разговаривал с грешниками. Нет, он упоминал что-то такое в нашу первую встречу, но думаю это было лукавством.       Прекрати так смотреть. Где там мой сок, мне нужно занять чем-то рот, а то пошлю еще ненароком, Его Величество, в не очень величественное место. — К слову о твоем агентстве. — По тону чую, сейчас начнется неприятная беседа. — Я хотел спросить, — Ну так и хотел бы дальше, желательно молча, — … Каким образом ты убедила Сатану дать тебе пропуск на другие Круги? — Ему понравились мои глаза. — Более очевидной лжи мир еще не слыхал.       Откуда он вообще узнал о Сатане? Я где-то упоминала об этом… Нет, уверена, амулет видел только Аластор, сомневаюсь, что они с Королём дружат и обмениваются сообщениями каждую секунду, чтобы он успел рассказать. Может быть я где-то в парке об этом проговорилась? Черт, голова так забита деталями дела, я совершенно не могу сосредоточиться на собственных словах и действиях.       Впрочем, какая разница? Я ведь не держу в секрете именно эту часть своего пребывания здесь, верно? — Он подарил мне этот шанс в замен на услугу. — Да вы сама Леди Загадка, Элеонора. — Мне нужно вытаскивать из тебя каждое слово клешнями, да? — Главное вовремя подавить желание ответить в рифму. — Да. — Нет, а на что он рассчитывает?       Мне не нравится тема этого разговора, а он точно не собирается его оставлять, так что я планирую как минимум потрепать его нервную систему.       Люцифер мою стратегию раскусил моментально. Это можно заметить по узкому прищуру и раздраженному шипению. Факт того, что Дьявол шипит как маленькая агрессивная змейка забавлял, но улыбку пришлось подавить, вместо этого изображая на лице притворную угрюмость. — Хорошо. — Кажется ему действительно это не нравится, вон как пальцами по подлокотнику застучал. — Что это была за услуга? — Приняла роды у его свиньи. — Элль. — Да чего ты зубы скалишь на меня? Где это хваленое дьявольское терпение? Истеричка. — Я помогла ему решить проблему с его супругой. — Тогда она, правда, была скорее любовницей, чем законной женой, но этот факт не так значителен. — С Маркизой? — Не знала, что он знает какой грех с кем сердце делит.       Ладно, очевидно он знал, это ведь его друзья. Наверное. Сатана никогда не упоминал Люцифера всуе. Да и о совместных походах в баню, если таковые имелись, не рассказывал. Но будем честны, мы с Сатаной не так близки, чтобы делиться подобными подробностями, так что все возможно. — Да. В год когда я сюда попала у них была бытовая ссора. Сатана думал, что Маркиза нашла себе любовника, но нет, с моей легкой подачи и незамысловатого расследования, выяснилось, она просто нашла себе тайное хобби и готовила ему сюрприз. — О том какое именно эротическое хобби нашла эта сумасшедшая женщина лучше умолчать.       Ну и что это за скептический взгляд? Останови свою левую бровь, смотри как вверх поползла, сейчас потолок пробьёт. — Думаешь я поверю, что Сатана, этот вспыльчивый ревнивый упрямец, принял помощь от смертной Души, а не купил пару наемников для слежки? — Это было обидное, но логичное замечание. — Он и не собирался ее проверять. Мне пришлось его уговаривать дать мне шанс проявить себя.       Какой же это был долгий уговор, с ума сойти можно. Сатана действительно был жутким упрямцем. Невыносимая заноза в заднице. И как только я взялась за дело он преследовал меня на каждом этапе нетерпеливо дыша в затылок. — Значит… Ты оправдала Маркизу, и он подарил тебе печать врат? — Он подарил мне договор, благодаря которому я могу пользоваться лифтами. — Хотя есть Грехи, которые не пускают меня на свои Ринги даже с печатью Гнева.       И вот снова этот долгий изучающий взгляд. Настолько пронизывающий, что в горле пересохло. Где там мой сок? — Ты продала ему душу? — Неприятный вопрос. — И все же.       Я тебе не скажу. И не смотри на меня так, лучше посмотри на эту чудесную схему на ковре. Душу я действительно продала. И это было моей огромной ошибкой, о которой я жалею по сей день, потому что процент не выкупа растет с каждым чертовым днем. — Или не ему… — Проницательность у тебя на высшем уровне. Может быть и убийство за меня раскрыть сможешь? — Иногда люди совершают глупости. — Это слишком большая глупость. — Не больше, чем убийство.       Кажется, мои слова его оскорбили и он, вздохнув, отвернулся. — Вы, люди, просто неисправимы.       А вот теперь было обидно. Что-то в словах Люцифера укололо мое эго и я, не сдержавшись, так опрометчиво огрызнулась на Дьявола. — Не хочу слышать это от демона, который создал понятие греха. — Ну вот и все. Сейчас меня просто сожрут за мой длинный язык. Молодец, Элль. Так держать. — Люди сами создали свои грехи, не приплетай меня к этому. — На удивление это было произнесено спокойно, и лишь пылающие рубином глаза, давали мне понять, как он разочарован моим ответом.       Спорить с ним не хотелось. Он был прав, как по мне. Мы сами создаём себя. Все наши дела, мысли, это лишь восприятие реальности. Наше отражение, в наших поступках и, если ты думаешь, что съесть яблочко с дерева, на котором висит табличка «нельзя» разумно: ты это сделаешь с уговорами или без них. Если ты думаешь, что убить — хорошо, ты убьешь.       И вот мы снова вернулись к тому, с чего начинали. Дело Билли. Все начиналось с сестры Билли, продвигалась вверх к парку, делала петлю вокруг Хаска, как последнего видевшего убитого живым, спускалось к списку гостей его квартиры, возвращалось к парку и трупу охранника, к закладке, к наркотикам и останавливалось на имени молодого Гончей, давшего нам имя и главного подозреваемого.       Так вот, что все это время не давало мне покоя. Вот эта деталь. Милли, сестра погибшего, проконсультировалась со мной по телефону, пришла в офис, показала фото тела, которые она так хладнокровно сфотографировала на свой телефон. Жестокие, абсолютно омерзительные фотографии трупа собственного брата. — Люцифер, скажи мне, каким разумом нужно обладать, чтобы сделать фото мертвого тела своего родственника? — Что? — Не удивляйся так, мне нужен ответ на риторический вопрос. И да, ты правильно смотришь, речь о деле. Снова. — Вероятно ты должен быть либо бессердечным, либо больным. — Или не чувствовать горя при виде своей потери.       Я делаю поспешные выводы? Но все так отлично складывается, не понятно только одно, почему Миллим, если я права, пришла ко мне за расследованием. — Ее попросил кто-то другой. — Я тебя не понимаю.       О, Морнингстар, я и сама себя не понимаю.       Звук сообщения отвлек меня. Это от Фриса, он узнал кто владеет машиной. Что ж, наверное, я просто ищу искру среди мокрого сена, и наш убийца водитель, а не…       На экране сообщения светилось имя.

«Компания по прокату машин Милли Кипер».

— Что ж. А история Авеля и Каина продолжает жить.       Люцифер, не обязательно наклоняться через мое плечо, читать чужие сообщения неприлично. — Мне все меньше и меньше нравится твоя работа. — Мне тоже… Мне тоже.