Глава 3. Предчувствие.

Вечер опустился на город Z, словно тяжёлый свинцовый полог, поглотив последние отсветы дня. Уличные фонари зажглись один за другим, вырисовывая в фиолетово-синих сумерках жёлтые, размытые островки света, в которых кружилась мелкая морось. Воздух, днём прохладный и влажный, теперь стал холодным, неся с собой запах мокрого асфальта, далёкого дыма и осенней сырости. С крыш и водосточных труб равномерно, настойчиво капала вода, следы недавнего тихого дождя. В роскошном тихом районе на холме, где селилась элита города и некоторые герои высших рангов, в футуристическом многоквартирном комплексе «Аурора» на двадцатом этаже в одной из квартир горел ровный холодный свет. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на весь спящий мегаполис, такое бескрайнее, мерцающее море огней, прорезанное тёмными полосами улиц и движущимися цепочками фар, уходящими вдаль. Интерьер был выдержан в строгом, минималистичном и невероятно дорогом стиле: гладкие белые стены, полированный бетонный пол с подогревом, несколько дизайнерских предметов мебели из стекла и тёмного металла, которые выглядели скорее как концептуальные произведения искусства, чем вещи для жизни. Ничего лишнего, ничего личного и ничего, что говорило бы о характере или прошлом хозяйки, кроме одной красноречивой детали: вся мебель, включая массивный диван и стеллажи, была наглухо, с помощью мощных скрытых креплений, зафиксирована на полу и стенах, явно рассчитанных на то, чтобы выдержать случайные неконтролируемые всплески психо-энергии. Тацумаки стояла перед гигантским окном, но не любовалась панорамой. Её взгляд, остекленевший и направленный внутрь себя, был прикован к собственному бледному отражению в тёмном стекле. Маленькая, почти хрупкая фигура в простом чёрном платье, зелёные волосы, спадающие прямыми прядями на плечи, лицо, которое даже в состоянии покоя сохраняло привычное выражение лёгкого хронического недовольства и усталой напряжённости. Она думала о дневном собрании, о его абсолютно плоском бесстрастном лице, о том, как он смотрел на неё в разгар её ярости. Не так, как смотрели все остальные, со страхом, с подобострастием, с раздражением или скрытым восхищением. Нет. Он смотрел на неё так, будто видел пустое место или надоедливого шумного ребёнка, которого нужно перетерпеть. Или... или просто не видел вовсе, его взгляд проходил сквозь неё, как сквозь стекло. Её руки, лежавшие вдоль тела, медленно сжались в маленькие, но крепкие кулаки. По идеально белой стене рядом с ней поползли тонкие, почти невидимые трещинки, расходящиеся веером от точки её сосредоточения, как паутина. Люстра из хрустальных подвесок на потолке тихо зазвенела, а свет в ней на мгновение замигал. — «Нет, — Мысленно, с железной волей приказала она себе, чувствуя, как энергия бурлит под кожей. — Не сейчас и не здесь». Тацумаки сделала глубокий шумный вдох, пытаясь успокоить бушующую внутри бурю, втянуть её обратно, запечатать. Всегда и во всём только контроль. С самых первых дней пробуждения силы её учили, а точнее вбивали, что сила без контроля это смертельная опасность. Для неё самой. Для всех, кто рядом. Для Фубуки... Фубуки. Мысль о сестре, как всегда, пришла с привычной смесью раздражения, ответственности и смутной, никогда не признаваемой тревоги. Тацумаки скользнула взглядом по коммуникатору, лежавшему на стеклянной поверхности низкого стола. Синий индикатор сообщения мигал упрямо и настойчиво. Непрочитанное от сестры. Она почти наверняка знала, о чём Фубуки хочет поговорить. Всегда об одном и том же, а именно о своей группировке "Метель", о своих так называемых друзьях и о своём праве на независимость. Словно эти люди в её окружении что-то действительно значили, как будто они не были просто слабыми, зависимыми паразитами, цепляющимися за её ранг и репутацию. Она медленно подошла, взяла тонкое устройство в руки. Пальцы замерли над сенсорным экраном. Написать сухой отмазывающийся ответ? Позвонить и накричать, чтобы отстала? Игнорировать, как делала уже десятки раз? Её размышления прервал резкий, отличающийся от обычного, трёхтональный звонок. Не личный и не от Фубуки, а приоритетный канал Ассоциации Героев. Оперативный. Тацумаки нахмурилась, мгновенно стряхнула нерешительность и нажала кнопку принятия вызова. На экране возникло лицо оператора центра управления, молодой женщины с аккуратной причёской и тёмными, непроницаемыми от усталости глазами. — Госпожа Торнадо, — Голос звучал с подчёркнутым, почти церемонным уважением, но сквозь него явно проступала напряжённая сталь. — Поступили новые данные с орбитальных дозоров. Неопознанные объекты резко ускорились. Пересчёт показывает, что предполагаемое время прибытия к точкам входа в атмосферу сократилось до сорока восьми часов.  — Поняла, — Коротко, без эмоций отрезала Тацумаки. — Координаты расчётной зоны высадки? — Мы отправляем обновлённый пакет данных на ваш защищённый планшет. Все карты, траектории, тепловые и энергетические профили. Также... — Оператор сделала едва заметную паузу и на секунду отвела взгляд в сторону, будто читала сообщение или слушала указание в наушнике. — Что также? — Тацумаки нетерпеливо поджала губы. — Совет Ассоциации особо просит вас... воздержаться от любых самостоятельных несанкционированных действий до полного сбора и развёртывания оперативной группы. Представленный план предусматривает строго скоординированное... — Я сама решаю, когда, где и как действовать, — Холодно, не давая договорить, прервала её Тацумаки. — Передайте Совету, что свои просьбы они могут оставить при себе. Она резким движением большого пальца разорвала соединение и швырнула коммуникатор обратно на стол. Устройство с глухим стуком ударилось о стекло, оставив на нём новую, мелкую звёздочку трещины. Сорок восемь часов. Меньше двух полных суток. Времени почти не осталось. Её взгляд снова, помимо воли, устремился в окно, к бескрайнему полотну города. Миллионам этих тусклых тёплых огней и миллионам маленьких хрупких жизней: людей, которые спят, едят, ссорятся, мечтают, даже не подозревают, что над их хрупким миром уже нависла тень из глубин космоса. Людей, которые всецело зависели от таких, как она. От героев.  — «Я одна справлюсь, — Пронеслась в голове привычная, отточенная годами мысль. — Всегда справлялась со всем». Но на этот раз в самой глубине сознания, в том тёмном заброшенном уголке, где она запирала всё лишнее и слабое, что-то шевельнулось. Обрывок воспоминания. Древнего, стёртого временем и волей, но никогда полностью не исчезавшего. Много-много лет назад. Когда она была не героем, а ребёнком. Когда её сила была дикой, болезненной, неуправляемой. Стерильные стены лаборатории. Белые халаты, скрывающие лица. Боль от датчиков, от инъекций, от страха. И затем... голос. Низкий, спокойный, вселяющий невероятное чувство безопасности. Голос Бласта. Первого героя. Её кумира и спасителя. Слова, которые она пронесла через всю жизнь как щит и как крест: «Не надейся, что в последний момент кто-то придёт и спасёт тебя. Сильным уготована дорога в одиночку». Она резко, почти грубо отвернулась от окна, от своего отражения и города. Нет. Не сейчас. Нельзя позволять этим призракам прошлого поднимать голову. Не тогда, когда на кону стоит всё. Планшет на столе коротко завибрировал, издав мягкий звук, сигнализируя о загрузке нового объёмного пакета данных. Тацумаки подошла, провела пальцем по экрану, разблокируя его. Перед ней развернулись сложные карты, динамические траектории, столбцы расчётов, тепловые схемы. Все стрелки, все прогнозы сходились в одном районе, где-то в обширной полузаброшенной промышленной зоне на дальних окраинах города Z. Там когда-то располагался старый космопорт, ныне не действующий, территория заросшая и малолюдная. — «Логично, — Оценивающе подумала Тацумаки, её аналитический ум сразу включился в работу. — Максимальная площадь для развёртывания и минимальное гражданское население поблизости, инфраструктура для возможной логистики». Она углубилась в изучение: размеры объектов, их скорость, расчётная масса, предполагаемая численность... Цифры были более чем внушительными, говорили о масштабной хорошо оснащённой силе, но не пугающими. Ничто не могло её напугать по-настоящему. Страх был для слабых. Резкий настойчивый двойной звонок домофона прозвучал, нарушая тишину. Тацумаки нахмурилась ещё сильнее. Она не ждала гостей. Вообще никто и никогда не решался являться к ней без вызова или предупреждения, её репутация надёжно охраняла приватность. Не открывая, она на секунду сосредоточилась и послала лёгкую невидимую психо-пробу за дверь, сканируя пространство коридора. Присутствие... странно нейтральная, почти отсутствующая энергетическая подпись. Раздражающе знакомая. Фубуки. Тацумаки закатила глаза к потолку, сделала глубокий шумный выдох, полный раздражения, но всё же двинулась к двери и рывком открыла её. Фубуки стояла в пустом, освещённом холодным светом коридоре, одетая в своё характерное зелёное платье, напоминавшее сестрино, но более длинное, скромное, без высоких разрезов. Её волосы того же изумрудного оттенка, но на пару тонов темнее. На лице, обычно уверенном с другими, сейчас читалась сложная смесь затвердевшей решимости и детской неуверенности. — Сестра, — Начала она, не дожидаясь приглашения войти, но и не переступая порог. — Мы должны поговорить. Сейчас. — Я занята, — Отрезала Тацумаки, оставаясь в дверном проёме, блокируя его собой. — У меня нет времени на твои очередные подростковые драмы. — Это не драма! — Голос Фубуки дрогнул, в нём прозвучали застарелая обида и что-то новое, видимо усталая взрослая твердость. — И я не подросток, Тацу! Мне двадцать три года, я герой B-класса, у меня своя организация! Тацумаки презрительно фыркнула, скрестив руки на груди. — По возрасту, может, и да. А по поступкам, по этой вашей игре в "дружную семью"... нет. И не называй меня так, это детское прозвище. Фубуки сжала губы так, что они побелели. Было видно, как она внутренне собирается, подбирает слова, которые не разлетятся в прах при первой же атаке. — Я знаю про инопланетное вторжение. Про угрозу уровня "Бог", — Сказала она, выдерживая сестринский взгляд. — Меня тоже включили в состав расширенной оперативной группы. Да, я B-класс, но мои способности признаны полезными для поддержки и контроля территории. — Что? Кто это решил? Какой идиот это подписал? Ты не готова к столкновению с чем-то подобного масштаба! Это не те уличные бандиты, с которыми ты возишься! — Тацумаки резко выпрямилась, её зелёные глаза вспыхнули холодным огнём. — Это решил Оперативный Совет Ассоциации! На основании моей статистики и рекомендаций! — Парировала Фубуки. — И я сама дала согласие. Я не могу вечно прятаться за твоей спиной и славой! Я тоже герой, у меня тоже есть сила, и я хочу её использовать по-настоящему! — Герой? — Тацумаки издала короткий, язвительный смешок. — Твоя группировка "Метель", твои преданные друзья... они не делают тебя сильнее. Только тянут тебя вниз. Ты распыляешь свою энергию, свою психическую силу на защиту этой оравы бездарностей вместо того, чтобы концентрироваться, расти, становиться настоящей угрозой для настоящих врагов! — Они мои друзья! Мои союзники! — Вспыхнула Фубуки, и в её глазах блеснули слёзы гнева. — И они не бездарности! Мы создали сообщество, мы помогаем друг другу, мы защищаем свой район, мы... — Вы играете в свои глупые ролевые игры, — Ледяным тоном перебила Тацумаки, и её голос, понизившись, стал опасным. — Пока настоящие угрозы, те, что могут стереть с лица земли целые кварталы, решаю я. Одна. Потому что кто-то должен это делать, а ваши игры к реальности не имеют никакого отношения. Фубуки замолчала, словно её перехватило дыхание. Глаза, широко открытые, блестели уже не только от гнева, но и от боли, которая прорывалась сквозь все барьеры. Она смотрела на сестру, ища в её чертах хоть крупицу чего-то, кроме презрения. — Почему ты всегда так со мной?— Выдохнула она, и её голос стал тихим, надтреснутым. — Почему не можешь просто... хоть раз увидеть во мне не обузу, а... сестру? Почему не можешь хотя бы поддержать мой выбор, даже если он тебе кажется глупым? — Потому что мир не поддерживает глупые выборы, — Жёстко, безжалостно сказала Тацумаки, но в её интонации вдруг проскользнула странная, едва уловимая нота. — Мир ломает, крошит в пыль, уничтожает без разбора. Если ты слаба и позволяешь себе роскошь быть слабой, привязываться, надеяться, то ты погибнешь. А я... — Она запнулась, её взгляд на миг дрогнул и отвёлся в сторону. — Я не могу позволить, чтобы ты погибла. Поняла? Последние слова она произнесла непривычно тихо, почти шёпотом, но с такой сконцентрированной серьёзностью, что они повисли в воздухе тяжелее любого крика. Фубуки смотрела на сестру, и в её глазах на секунду промелькнуло что-то похожее на ошеломлённое понимание, на прорыв сквозь стену гнева к скрытой за ней боли. Но это длилось лишь мгновение. — Я не слабая, — Прошептала она в ответ, выпрямляя плечи. — И не собираюсь погибать. Но... даже если... если что-то случится, я хочу знать, что прожила свою жизнь, а не твою. Что у меня были настоящие друзья, а не подчинённые. Что я делала что-то не только потому, что ты считала это правильным, а потому, что я сама так решила. Тацумаки отвернулась, её плечи под тонкой тканью платья напряглись, стали острыми. Она уставилась в белую, пустую стену. — Сентиментальные иллюзии. Глупости, которые в итоге приводят на кладбище или в больничную палату. — Возможно, — Не стала спорить Фубуки, просто констатировала. — Но это мои иллюзии и моя жизнь. И я... прошу тебя. Пожалуйста. Хоть в этот раз, перед лицом чего-то действительно большого... не мешай. Дай мне быть там, на своей позиции и со своими людьми. Наступила долгая, тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким, приглушённым гулом города за окном и тиканьем часов. За стеклом, в чёрном небе, медленно проплыл, мигая огнями, полицейский вертолёт, и его отдалённый рокот на секунду ворвался в комнату, а затем снова затих. — Этот... Сайтама, — Неожиданно, без перехода спросила Тацумаки, всё ещё глядя в стену. — Ты с ним общаешься?  Фубуки встревожилась, её брови поползли вверх от удивления. — Сайтама? Немного. Он иногда появляется с Геносом. А что? — В голосе Фубуки зазвучала лёгкая подозрительность. — Что ты о нём думаешь? — Вопрос прозвучал странно отстранённо, не как допрос, а скорее как попытка что-то понять. — Он... странный и сильный, но не похожий на других героев. Почему ты спрашиваешь? — Фубуки насторожилась. — Просто. Интересно, — Тацумаки махнула рукой, делая вид, что вопрос неважен, но жест получился неестественным и скупым. — Он в оперативной группе. Мне нужно понимать, на кого из так называемых "союзников" можно хоть как-то рассчитывать, а кто станет помехой, которую придётся тащить за собой. — Он сильный, — Осторожно повторила Фубуки свою оценку, внимательно наблюдая за сестрой. — Не так, как все. Я видела, как он сражается. Сайтама... даже не пытается казаться кем-то другим. Он просто есть. Почему он тебя так беспокоит? — Он меня не "беспокоит"! — Мгновенно взвилась Тацумаки, обернувшись, и её глаза снова вспыхнули. — Он раздражает! Все вокруг твердят, что он другой и особенный, но никто не может внятно объяснить чем! Ни тесты, ни датчики, ни очевидные факты! Он как бельмо на глазу! Она выдохнула, снова пытаясь взять себя в руки, и посмотрела на сестру уже более собранно, но с непрочитанным выражением. — Ладно. Делай что хочешь. Иди на войну со своей группой. — Тацумаки сделала паузу, и следующая фраза прозвучала как приговор, но в нём была и тень чего-то другого. — Но если что-то пойдёт не так... если твои "друзья" подведут, струсят, оставят тебя одну, или ты сама не рассчитаешь сил... не жди, что я буду разгребать завалы и вытаскивать тебя из-под обломков. У меня будет своя работа. Более важная. Фубуки медленно кивнула. Она понимала, что это максимум признания, на которое способна её сестра в данный момент. И в этих жёстких, колючих словах она, как ни странно, услышала ту самую кривую, уродливую, но заботу. — Спасибо, — Тихо сказала Фубуки. — Не за что, — Буркнула Тацумаки, уже отворачиваясь, давая понять, что разговор окончен. — А теперь иди. У меня полно работы. И, надеюсь, у тебя тоже. Фубуки ещё секунду постояла на пороге, словно хотела что-то добавить, возможно, обнять или сказать что-то тёплое. Но вместо этого она лишь кивнула ещё раз про себя и, развернувшись, ушла, её шаги быстро затихли в пустом коридоре. Тацумаки закрыла дверь и на секунду прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. В квартире снова воцарилась гнетущая, совершенная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом мегаполиса, похожим на шум в раковине. Она подошла к столу, с силой схватила планшет, снова уткнулась в экран, заставляя мозг работать над цифрами, схемами, тактическими расчётами. Но мысли, упрямые и предательские, снова и снова возвращались к сестре. К её глазам, полным смеси обиды и решимости. К её словам: «Я хочу знать, что прожила свою жизнь». — «А я? — Вдруг, совершенно неожиданно для себя, подумала Тацумаки, и мысль эта была острой. — А я свою жизнь проживаю зря?». Вопрос повис в воздухе, оглушительный в своей простоте и чудовищности. Она никогда не позволяла себе таких мыслей. Её существование было служением. Долгом. Миссией по защите этого хрупкого мира от него самого и от внешних угроз. Не было места сомнениям, рефлексии, самокопанию, этим признакам слабости. Но иногда, в редкие, украдкой выпадающие моменты абсолютной тишины, когда не было срочных вызовов, не было кризисов, не было необходимости быть Торнадо Ужаса, живым оружием и символом мощи... иногда она ощущала внутри пустоту. Огромную, бездонную, холодную, как космический вакуум, который сейчас и нёс к ним угрозу. Она резко встряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху. — «Работа. Сосредоточься на работе. На том, что можешь контролировать». — Она открыла файл с детальными тактическими схемами развёртывания, начала изучать расстановку сил, зоны ответственности. Её взгляд машинально скользнул по списку участников основной ударной группы. Имена, ранги, специализации... и среди них, как назло, был Сайтама. В-класс. Специализация отсутствует. Включён по особому распоряжению Совета. — «Почему? — Снова, уже в который раз задала она себе неотступный вопрос. — Что в нём такого?». И на этот раз, как и всегда, вразумительного ответа не было. Только тихое, нарастающее, похожее на звон в ушах предчувствие, что этот невыразительный, лысый человек каким-то непонятным образом изменит расстановку всех сил в предстоящей битве. И, возможно, изменит что-то в ней самой. В это время в своей скромной, слабо освещённой квартире Сайтама сидел на голом полу, разложив перед собой только что принесённые покупки. Пакет со стиральным порошком, огромная упаковка туалетной бумаги, две банки тунца в собственном соку, несколько брикетов лапши быстрого приготовления, пачка печенья. Он методично, без выражения на лице, проверял сроки годности на каждой упаковке, после чего аккуратно складывал всё по полкам в немудрёный холодильник и в кухонный шкафчик. Генос сидел напротив, в позе лотоса, что выглядело странно для его металлического тела. Его оптические сенсоры, суженные до тонких светящихся линий, были неотрывно прикованы к каждому движению учителя, как будто в них была зашифрована величайшая тайна мироздания. — Учитель, — Начал он своим ровным, безэмоциональным голосом. — Я завершил углублённый анализ всех доступных данных об угрозе. Вероятность успешного отражения атаки силами Ассоциации Героев без вашего участия, согласно моим симуляциям, составляет 34,7%. При включении вас в расчёт как активной боевой единицы с минимально зафиксированными мной параметрами силы, вероятность успеха возрастает до 98,3%. Погрешность плюс-минус 0,5%. — А, — Просто откликнулся Сайтама, задвигая банку тунца на дальнюю полку холодильника. — Нормально, в принципе. — Я также детально изучил состав и потенциал оперативной группы, — Продолжил Генос. — Наиболее боеспособными единицами, исключая вас, являются Тацумаки, Атомный Самурай и Стальной Рыцарь. Однако мой анализ выявил потенциальный оперативный риск. — Какой? — Сайтама прикрыл холодильник и сел на единственный кухонный стул, который слегка заскрипел. — Тацумаки демонстрирует высокую степень враждебности именно по отношению к вам. Её поведение на собрании, анализ публичных высказываний и мои собственные наблюдения указывают на вероятность того, что в кризисной ситуации она может саботировать координацию, действовать вразрез с общим планом, чтобы подорвать ваш авторитет или поставить вас в заведомо проигрышное положение. Я рекомендую рассмотреть вариант её нейтрализации как фактора нестабильности, либо... — Не надо никого "нейтрализовать", — Спокойно, но твёрдо перебил его Сайтама. Он взял со стола чашку с остывшим чаем. — Она просто злится на всё подряд. Пройдёт само. — Учитель, её уровень угрозы для миссии... — Она герой, — Просто констатировал Сайтама, сделав глоток. — Свою работу делает. Ну, кричит много. С кем не бывает. Генос замолчал. Его процессоры на миг зависли, перебирая терабайты данных, пытаясь найти логическое обоснование такой позиции. Не найдя, он с лёгким жужжанием переключился. — Тактический план Ассоциации предусматривает оборону по трёхэшелонной схеме. Первый эшелон, дальнее заграждение и разведка боем силами дронов Стального Рыцаря. Второй, средняя дистанция, манёвренные герои с дистанционными и  дальними атаками для сдерживания прорывов. И наконец, третий эшелон, ближний бой, ликвидация прорвавшихся высокоприоритетных целей и зачистка. Согласно распределению, вас определили в состав третьего эшелона. — Хорошо, — Кивнул Сайтама, поставив чашку. — Там, наверное, будет не так шумно. И, может, магазины поблизости какие есть. Генос снова на секунду замолчал. Диалоги с учителем иногда напоминали попытку отладить программу, написанную на неизвестном, основанном на непознаваемой логике языке. — Учитель, прошу осознать серьёзность, — Попытался он в последний раз, и в его механическом голосе, возможно, прозвучал оттенок, похожий на настойчивость. — Это не локальная угроза. Это вторжение внеземной цивилизации с технологиями, предположительно превосходящими земные на поколения. Вероятность массовых разрушений и жертв крайне высока. Сайтама посмотрел прямо на него. Его большие, тёмно-карие глаза отражали тусклый свет кухонной лампы, но в их глубине не было и тени страха, паники или хотя бы сосредоточенного волнения. — Если они действительно сильные, — Произнёс он задумчиво, смотря куда-то мимо Геноса, в стену. — Может, наконец-то... будет хоть немного интересно. В этих тихих словах прозвучала такая вселенская, копившаяся годами тоска, такая экзистенциальная скука от собственного всемогущества, что даже Генос, с его чисто машинным, цифровым восприятием мира, почувствовал сбой в обработке. Некий системный сдвиг, аномалию в логических цепях, пытающихся осмыслить эту бездонную пустоту. Что-то, что заставило его замолчать окончательно и просто смотреть на учителя, фиксируя каждую микроскопическую черточку его лица. Сайтама встал, подошёл к запотевшему от ночной прохлады окну. Ночь за стеклом была густой и беззвёздной, вездесущая городская засветка начисто съедала небесные огни. Где-то в этой непроглядной, холодной темноте, за пределами атмосферы, неумолимо приближались корабли с существами, которые, возможно, были сильнее всего, что он встречал за эти годы тренировок и патрулирований. И впервые за очень долгое время где-то глубоко в груди, под рёбрами, что-то едва заметно пошевелилось. Не эмоция, он почти разучился их распознавать. Но некое смутное ощущение, близкое к... ожиданию. Глухому, неясному, но всё же. — «Может, на этот раз... — Начал было он мысль, но сразу же оборвал её, погасив слабую искру. — ...нет. Наверное, нет». Сайтама беззвучно вздохнул, повернулся спиной к тёмному окну. — Ладно, — Сказал он обыденно. — Покажи ещё раз этот план на карте. Где именно этот третий эшелон должен встать? Генос мгновенно активировался, его грудная панель слабо засветилась, и из проектора на стене выплеснулось чёткое трёхмерное изображение. Детализированная карта заброшенного космопорта, схематичные, подсвеченные фигурки героев с подписями, стрелки предполагаемых направлений атак, зоны ответственности. Сайтама стоял и смотрел, изредка кивая, но его взгляд был расфокусирован. Он думал не об инопланетных технологиях, не о слаженности тактики, не о процентах вероятности. Скорее думал о том, что завтра утром нужно будет зайти за молоком, а то к кофе уже почти не осталось. И что последний том манги про самураев, которую он читал, вот-вот закончится, а следующий том выйдет только через месяц, и это немного печалит. Он думал о простых, бытовых, человеческих вещах. О вещах, которые цепляли его за эту реальность, делали частью этого мира, а не посторонним наблюдателем. И, возможно, в этом заключалась его подлинная, парадоксальная сила, не в кулаках, способных одним движением изменить орбиту планеты, а в этой упрямой, неколебимой способности оставаться просто Сайтамой, парнем с квартиры номер 104, даже когда на горизонте маячила угроза вселенского масштаба. Далеко от его скромного жилища, на другом конце спящего города, Тацумаки тоже вглядывалась в светящиеся схемы и карты на экране планшета. Но её мысли были полны иного, тревожного анализа, кипящего гнева, подспудных сомнений, которые она яростно подавляла. Она готовилась к битве не просто как к миссии, а как к экзистенциальному подтверждению своего права быть самой сильной, быть необходимой, быть той, кто решает исход. Она не знала и не могла знать, что самый могущественный из всех, кого послала судьба на защиту этого мира, в эту ночь был озабочен покупкой молока и выходом новой манги. Сейчас была просто ночь. Тревожная, холодная, густая от невысказанных предчувствий ночь накануне бури. И где-то в ледяной, безвоздушной пустоте, на командном мостике флагмана чужой армады, существо, чья кожа напоминала потрескавшуюся вулканическую породу, а глаза горели холодным, неживым пламенем расплавленного металла, отдавало последние, предварительные приказы. Его голос, больше похожий на скрежет тектонических плит, звучал в абсолютной тишине огромного зала. — Цель достигнем через сорок семь стандартных часов. Привести все системы орудий "Космического Сера" в состояние полной боевой готовности. Процедура очищения будет проведена в соответствии с протоколом "Нулевая терпимость". Эта планета, её биосфера и любые следы разумной активности должны быть стёрты. Сопротивление ожидается минимальным. Пощады не будет. И армада, тёмная, безмолвная и бесчисленная, послушно двинулась вперёд, к маленькой, голубой и беззащитной, с их точки зрения, планете, не ведая, что на ней их ждут не только примитивный страх и хаотичное сопротивление, но и лысый человек в нелепом жёлтом костюме, для которого они станут всего лишь очередным, возможно, чуть более хлопотным делом в расписании. И зелёноволосая женщина, чья ярость к этому человеку в данный момент пылала ярче, чем ненависть к самим захватчикам.