Глава VII. Горький вкус ночи.

Горький запах трав ударил в нос ещё до того, как она сделала глоток. Элисон поморщилась, едва поднеся чашку к губам. — Я не могу это пить… Элисон откинулась спиной на мягкое основание кровати, прикрыв рот. — Нужно, — спокойно ответила Агнес. — Это поможет ране зажить. Принцесса тяжело вздохнула, всё же сделала маленький глоток — и тут же едва не закашлялась. Чай был не горячим, а тёплым. Вкус впился резким, терпким, с горечью, которая будто оставалась на языке. — Это ужасно… — Элисон отвела голову в сторону, оторвавшись от мерзкого вкуса. — Значит, действует, — тихо сказала Агнес, перебирая какие-то травы на тумбочке. Теперь от этого в комнате доносился запах земли, трав, природы и ещё чего-то резкого, что Элисон не разобрала. — Чем горче - тем полезнее. Элисон нерешительно потянулась губами к чашке, потихоньку отпивая. Легче не стало. Блондинка отложила чай на низкую тумбочку справа, но тихо застонала от боли в животе. Все эти дни она практически не вставала. И сейчас тоже. Двигалась Элисон лишь с трудом, а любой поворот отзывался болью. И это ощущалось, как ад. Каждый раз меняли плотные повязки на животе, промывали рану травяными настоями или спиртом. Так проходила неделя, но боль никак не ослабевала. Наоборот, силы принцессы будто истощились. «Конечно, тебе нож прилетел в живот. Чего ты ожидала?» — крутилось в голове у Элисон. В комнату постучали. Маленькими шагами вошла светлая макушка Мии. Взгляд сестрёнки бросился к Элисон, и та ускорилась. — Элисон! — сказала Мия, подойдя к кровати. По привычке Элисон захотелось моментально встать, но она взяла себя в руки. Слабая улыбка расползлась по губам. — Привет, — пробормотала Элисон, пока Мия учащённо дышала. — Как ты, Эли? Меня все эти дни не пускали к тебе, — с возмущением рассказывала Мия. — Якобы тебе нельзя много говорить и волноваться. — Да, это правда, — с вздохом ответила старшая принцесса. — А ты как, Мия? — Более-менее, — Мия поджала губы, переминаясь с ноги на ногу. Она наклонилась ближе к сестре, чтобы услышала только она. — Но мне всё ещё страшно. Элисон переплела пальцы с сестрёнкой, крепко захватывая. Детская рука была теплой по сравнению с Элисон. — Я с тобой, — твёрдо заговорила старшая.— И папа, и мама. Я тебя не дам в обиду. Мия медленно подняла глаза. Другая рука нервно теребила край кофты. Но её взгляд смягчился от слов Элис. — Я рада, что с тобой всё хорошо, — Мия села рядом, на край кровати. Тут Элисон потянулась рукой к тумбочке. Когда чашка оказалась у принцессы, она вздохнула и сделала глоток. Лицо тут же едва заметно исказилось от отвращения. Мия в этот момент предвкушающе зашевелилась на краю кровати. — А можно мне? — осторожно спросила она, заглядывая в чашку. — Нет, это не для детей, — сразу ответила Агнес. Но принцесса слабо улыбнулась и чуть наклонила чашку. — Пусть попробует. Мия подорвалась ближе, взяв чашу из рук сестры. Чуть помедлив, с серьёзным видом она сделала крошечный глоток. Младшая тут же поморщилась. — Фу!.. — она отстранилась, высунув язык. — Это ужасно на вкус! Элисон тихо рассмеялась - как только могла - впервые за долгое время. Смех вышел слабым, почти беззвучным, но таким живым. — Я же говорила, — прошептала она. Мия, в свою очередь, нахмурилась, глядя на чашку, будто это был её враг. — И ты это пьёшь? — с отвращением спросила Мия. — Каждый раз?.. — Приходится, — Элисон пожала плечами, отбирая из рук сестры чай. Маленькая ладонь осторожно сжала её пальцы. — Тогда я буду рядом, пока ты пьёшь, — сказала Мия, внимательно всматриваясь в старшую сестру. Элисон встретилась взглядом с Мией — и на мгновение боль отступила. *** Комнату покрыла гнетущая тьма. Край потолка освещала только свеча у туалетного столика. Ночь вступила в замок, но в ней принцесса чувствовала новую атмосферу крови, как в прошлый раз. За дверью раздались уверенные, но тихие шаги, словно специально затягивая время и пугая принцессу. Элисон почувствовала, как комок подступает к горлу, а страх скручивает тело. Шаги резко стихли. Секунда, а затем минута. Дыхание Элисон выровнялось постепенно, а пальцы расслабились. Голова смотрела вперёд. Только так она могла лежать, лишь чуть-чуть поворачивая иногда угол в стороны. Казалось, что она уже прикрыла глаза, но вдруг ручка двери зашевелилась. Элисон хотелось приподняться в кровати от неожиданности, но она не могла. То ли из-за боли, то ли от того, что сейчас она совершенно не могла двигаться. А может, ей вообще показалось? Но тут дверь неспешно отворилась. Сначала никто не появился, будто это проделки сквозняка или что-то ещё хуже. Но тело Элисон это не успокаивало. В проёме появилась мужская чёрная фигура. Она сразу узнала его. Эти тёмные глаза сливались с ночью, даже подобрав правильное время для убийства. Руки Элисон лишь сжали простыню. Губы приоткрылись, но изо рта не вырвалось ни слова. Казалось, что ей будто отрезали язык. А крик так и рвался наружу, чтобы запугать незнакомца, чтобы убийцу поймали. Но ей не удалось закричать. Именно в этот момент. Незнакомец подошёл ближе, к кровати принцессы. Элисон замечала искру в его глазах -  как знак победы над ней. И это сильнее загнало её в угол. Он не мог. Не мог же он выбраться… Элисон даже не смогла поднять голову к нему, когда мужчина наклонился к ней. Угольные глаза, смешанные с этой кровавой смертью, взглянули в её голубые, застывшие в уязвимый момент. Она заметила, как он улыбнулся. Не губами, как все, ведь у него не был заметен рот из-за маски. Но он улыбался глазами. И явно не добро. Это вызвало у неё ещё сильнее скрутиться. Она знала, что он не остановится перед поставленной целью. — Ты боролась до последнего, — охрипшим голосом начал мужчина. — Но очень жаль, что сейчас я покончу с тобой. Вырвался грубый смешок. Элисон сжала губу в тонкую линию. Она возненавидела себя, потому что ничего не могла сделать, даже ответить. Ладони, сжимавшие простыню, вспотели, а дыхание стало настолько прерывистым, что он сам мог его считать. — Запомни, Элисон, — мужчина склонился теперь над её ухом, понижая голос. — Я всегда найду тебя. И когда-нибудь убью. Никто не оставит тебя в покое. Её реакцию подавила крепкая хватка на шее. Мужчина скручивал её шею до покраснения, пока его глаза темнели вместе с этой комнатой. Элисон открыла рот, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Глаза расширились, готовые вылететь из орбит. Но ей не удалось сопротивляться. Казалось, что тело приковали к кровати насильно, запрещая шевелиться. — Умри, — последнее, что сказал он, пока перед глазами принцессы всё потемнело. Голос больше не звучал, а зрение расплылось перед глазами. Она покидала эту комнату. Этот замок. Эту страну. Этот мир. *** Холодный пот скатился по лбу. Жадно глотая воздух, блондинка приподняла голову. Грудь вздымалась от ритмичного сердцебиения. Элисон пугливо огляделась по комнате, словно убийца всё ещё затаился здесь. Когда вокруг не прозвучало ни души, кроме вздохов Элисон, она всё ещё не смогла свободно расслабиться в своей же комнате. Просто сон. Это был лишь сон. Но почему это чувство не покидало? Будто кто-то скрытно наблюдает за ней. Вот-вот придёт и снова добьёт. Хотя ей казалось, что она уже сходит с ума. Дрожащие руки натянули одеяло до подбородка. Глаза устремились в потолок, но уснуть теперь не получилось. Она глядела в одну точку, как парализованная. Такими темпами точно слетит с катушек. Несколько минут пролежала таким образом принцесса, не двигаясь. Гробовая тишина давила сильнее. Для неё это было подвохом, будто убийца специально тянет время. Оставалось только ждать неизбежной смерти. «Очень оптимистично», — подумалось Элисон. Может, она слишком думает о плохом? Мужчина сейчас в темнице. Ничего ведь такого нет. Веки прикрылись на секунду. Дыхание выровнялось. А пальцы, сжавшие плед, расслабились. Сон вот-вот затуманил голову, но дверь спальни приоткрылась. Элисон в ужасе распахнула глаза, вжавшись кулаками в простыню постели. За дверью показались еле отчётливые тёмные волосы, переливающиеся с аурой ночного замка. — Боже! — Элисон выдохнула, потерев лоб. — Что ты здесь делаешь? Мира вошла в комнату, тихо прикрывая за собой дверь. — Извините, я не хотела вас напугать, — с раскаянием проговорила служанка, поклонившись. — Я лишь хотела проверить ваше самочувствие. — Среди ночи это делать необязательно, — бросила Элисон уставшим тоном. — Мало ли. Вы ещё не выздоровели. Могут быть некие приступы, кошмары, — повела головой Мира, всё ещё не сдвинувшись с места. Элисон сжалась от слов про кошмары. — И почему вы до сих пор не спите? — спросила Мира. — Не спится, — пожала плечами принцесса, словно это ерунда. Мира не ответила. Теперь между ними возникла вязкая тишина, давившая на уши. Брюнетка неуверенно шагнула ближе, почти медленно. — Хотите, я побуду здесь? Чтобы вам было спокойнее, — предложила Мира, встав возле постели. Элисон поёжилась, накрывая тело одеялом сильнее, как спасение. Глаза слипались, но сон вызывал в ней страх, что опять приснится кошмар или померещится убийца. — Ладно… давай, — слабо согласилась принцесса, кивком указывая на край постели. — Можешь сесть. Мира аккуратно села на расстоянии, словно боялась спугнуть Элисон. Невесомо рука легла на постель, чтобы почувствовать опору. Спустя несколько минут густой, тянущейся неподвижности прозвучал голос Миры: — Закройте глаза. И просто слушайте мой голос, — предложила Мира, выпрямившись. — Расскажу вам историю. — Свою? — тихо удивилась Элисон. — Нет. Из книги, — с паузой ответила Мира, посмотрев на стену. — Я не маленькая девочка для сказок, — с возмущением сказала Элисон. — А это не сказка. История очень поучительная, — с вздохом ответила Мира. — Ладно-ладно, — смирившись, Элисон закрыла глаза. Несколько секунд Мира молчала, подбирая слова. Но затем начала: — Жила-была двенадцатилетняя девочка. У её семьи была хорошая репутация, мирные отношения со многими. Девочку воспитывали с добром, но у неё всё же оставался взрывной характер. Нравилось всё делать самой, не нуждаться в помощи, отвечать недругам так же сильно, как они, — пауза. — Она мечтала быть независимой. Но как-никак, добро в ней хранилось. Просто где-то глубоко, кому она ничего не показывала. Элисон молча слушала тон Миры, не открывая глаза. Голос служанки звучал тихо, оттого принцессе даже хотелось зевать. — Родителей любила больше всех на свете. Даже мечтала о сестрёнке или братике, — Мира слабо улыбнулась. — Все жили счастливо. Пока на семью не напали давние «приятели» родителей. Она поджала губы, сжимая простыню сильнее. — Эти «приятели», такая же семья, были слишком влиятельными. У них много денег, высокий статус, связи. А семья девочки, конечно, не была бедной, но они не могли противостоять той семье. Элисон не сдвигаясь, хотела спросить что-то, но Мира сама закончила: — Родителей девочки жестоко убили на её глазах. Принцессе хотелось распахнуть глаза, но она этого не сделала. Сердце пропустило удар. Такие истории в Элисон вызывали ощущение несправедливости. И она терпеть не могла такое. — За что? — тихим голосом спросила блондинка, всё ещё с закрытыми глазами. — Месть, — лаконично ответила Мира. Голос теперь казался ледяным. Резкое затишье остановило рассказ Миры. Никто из них не смел сдвинуться, переваривая историю. Служанка не нашла, что дальше продолжить, ведь принцесса молчала. До сих пор в шоке или раздумывает. Так казалось Мире. — И потом эта девочка умерла, — на одном выдохе закончила Мира. — Её поймали и также казнили. Элисон не ответила. Мира наклонилась к ней ближе, рассматривая лицо Элисон, слушала ли она вообще. Дыхание уже спящей принцессы выровнялось. Уснула. Мира даже как-то облегчённо выдохнула, приподнявшись с кровати. Встала перед Элисон, внимательно заглядывая на спящую. — Поэтому я всегда начеку, — и после этих слов, сказанных шёпотом, дверь за Мирой закрылась. А Элисон так и лежала неподвижно, погрузившись в сон. *** Под замком единственная дверь вела в подземную темницу. Недлинная лестница вниз, по которой двигались торопливые шаги. Но они не предвещали ничего хорошего. В воздухе чувствовался удушливый запах сырости, плесени где-то в углу, смешанный с мрачной тишиной. Лишь факел в руках девушки освещал прямую дорогу. Окружающая атмосфера, лишённая свежести, давила, но она продолжала идти. Женская фигура остановилась у запертой клетки, заметив движение внутри. Запылившийся мужчина, сгорбившись, упёрся спиной об бетонную стену клетки. Он еле смог обернуться, заметив огонь в руках девушки. Те самые тесные глаза уже не казались такими жестокими, а скорее измученными. Под глазами проступили синяки. Мужчина не ел днями. Ему давали только воду и иногда огрызки хлеба. Ключом из кармана чёрной одежды девушка отворила дверь темницы. Шаг коснулся к мужчине, глядя на него сверху вниз. Но он не мог вымолвить и слова. Не имел понятия, кто это. Хотя за всё время, проведённое в этом кошмаре, мог быть здесь кто угодно. Внезапно девушка подошла ближе. Склонилась над мужчиной, присев на корточки. Темнейшие глаза встретились почти с такими же. Они словно растворились взглядом. Свернув голову вбок, девушка прищурилась: — Ты должен был только напугать, — голос прозвучал холодно. — Но ты зашёл слишком далеко… Теперь молчи вечно. Мужчина в панике округлил глаза, готовый закричать, но сильная хватка у рта закрыла его. В другой руке девушки показался небольшой кусок стекла. Она провела по длине его рук стеклом, надавливая. Мужчина вздохнул в руку девушки, ощущая, как кровь стекает по рукам. Боль резко отозвалась по венам. Девушка перешла к другой руке, вскрывая его вены до нахлынувшей крови. А ему только и оставалось содрогаться под порезами, дёргая ногами. Когда тело мужчины затихло, окровавленные руки ослабли, а ноги застыли в одном положении, девушка, положив стекло в ладонь мужчины, покинула темницу. В замке пролита новая кровь.