Часть 5

Подготовка к вечеринке заняла у девушек почти весь день. В их квартире царил настоящий хаос: на диване лежали десятки платьев, туфли выстроились в ряд, а косметика оккупировала весь туалетный столик. Пэнси с привычной лёгкостью управляла плойкой и кисточками, а Гермиона то и дело вертелась перед зеркалом, пытаясь уловить баланс между «слишком пошло» и «идеально». Когда они, наконец, вышли из дома, город уже сиял огнями. Вскоре они добрались до точки аппарации, спрятанной чарами от маглов. Атмосфера там была особенной. Место само по себе выглядело ничем не примечательным, но воздух вибрировал от нетерпения. Поодаль хлопки аппарации звучали каждые несколько секунд, и с каждым новым гостем пространство вокруг наполнялось всё большей роскошью. Гермиона не могла отвести глаз. Мужчины в безупречных костюмах с иголочки, женщины в невероятных платьях, усыпанных кристаллами, в шёлковых перчатках, в перьях и в блестящих масках. Она никогда прежде не была на таких мероприятиях, хотя с Пэнси они посетили немало шикарных вечеринок. Мир казался ей театром, где каждый борется за внимание, и это было чертовски интересно. Она сама выглядела более чем достойно: короткое платье-футляр обнимало её фигуру, а поверх оно было покрыто тонкой серебряной сеткой, усеянной мелкими кристаллами. При каждом движении они переливались в свете фонарей, будто крошечные звёзды. Высокие шпильки добавляли опасной грации её походке, а небрежно собранные в высокую прическу волосы с парой спадающих прядей делали её образ одновременно утончённым и живым. Рядом с ней сияла Пэнси. Она выбрала брюки-клёш, которые струились по ногам, превращая каждый шаг в плавное движение и подчеркивали соблазнительные бедра. Короткий топ из серебряной сетки волшебно играл на свету, обнажая красивое декольте. На ногах — серебряные шпильки, идеально в тон. Завершал образ ободок из страз, спадавших по её безупречному каре. Они стояли в назначенном Малфоем месте, оглядываясь. Гермиона невольно улыбнулась. Да, даже спустя год все это было новым и непривычным…но ей нравилось. Гермиона поправила сумочку на плече и уже собиралась спросить у Пэнси, долго ли им ещё ждать, когда вдруг раздался звук, совершенно не вписывающийся в общую атмосферу. Рёв мотора. Громкий, наглый, словно заявляющий о себе на весь квартал. Из темноты вынырнули два ярких огня, и чёрный мотоцикл плавно остановился прямо рядом с ними. Гермиона даже не сразу осознала, что замерла и уставилась на водителя. Он снял перчатки и положил руки на руль. Черная рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, открывала ключицы. Серебряная цепочка блеснула в отблесках фонарей. Гермиона непроизвольно закусила губу. — О, кажется, моя жертва подъехала, — пробормотала она, скорее себе, чем Пэнси. Водитель встал, легко и уверенно — в этом движении было столько грации, что Гермионе захотелось ещё секунду-другую наслаждаться видом. Он снял шлем, и Пэнси разразилась смехом. Настоящим, громким и заразительным, запрокинула голову, положив руку на грудь, и никак не могла остановиться. Гермиона нахмурилась. — Если выдашь меня, Паркинсон, я тебя убью, — процедила она сквозь зубы. Светлые волосы Драко Малфоя были чуть растрёпаны из-за шлема. Он медленно подошёл к ним, не спеша, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — И что вас так развеселило? — спросил он с лёгкой улыбкой, остановившись рядом с девушками. Пэнси всё ещё пыталась отдышаться. — Да так, Драко… Грейнджер очень смешно шутит, — выдала она сквозь смешок, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица. В этот момент взгляд Пэнси зацепился за кого-то из прибывших за спиной Драко. — Ладно ребятки, мне нужно кое с кем поздороваться. — Она сразу оживилась, махнула рукой и выкрикнула, — Жюльен! — и, подмигнув друзьям, скользнула прочь к высокому французу с безупречной укладкой и костюмом. Драко с Гермионой остались наедине. Гермиона демонстративно окинула Малфоя взглядом, медленным, скользящим снизу вверх, словно нарочно задерживаясь на каждой детали. — Ну надо же… чистокровный принц в магловской одежде, на магловском транспорте. — она приподняла бровь. — Дай угадаю, ещё и спишь с маглами? Я права? Даже несмотря на то, что Гермиона стояла на шпильках, ей всё равно приходилось смотреть на Драко снизу вверх. Но её осанка и холодная уверенность делали это абсолютно неощутимым. Малфоя её слова не задели. Наоборот, на его лице появилась фирменная лениво-надменная усмешка. Он ответил с тем же сарказмом, будто они снова были в Хогвартсе, но теперь в его голосе звучала опасная нотка: — Ты тоже шикарно выглядишь, Грейнджер. Жаль, что очкарик и рыжий не видят этого. Кстати, где они? Ещё не подохли без своей мамочки? Гермиона широко улыбнулась, но в её глазах на секунду мелькнул холодный блеск злости из-за того, что Малфой снова напомнил ей о бывших друзьях. Она сделала шаг к нему, ближе, чем стоило бы, так, что между ними остался всего вдох. Наклонилась чуть вперёд и низким голосом произнесла: — Это больше не работает, Малфой. Мне плевать на них. Придумай что-то пооригинальнее. И, не дожидаясь его ответа, развернулась и пошла прочь, покачивая бёдрами так, будто это тоже было частью игры. Серебристая сетка на её платье струилась и сверкала, еще больше привлекая внимания к ее длинным и стройным ногам. Драко проводил Гермиону взглядом. Она пробуждала в нем интерес все сильнее с каждой их встречей и ему это не нравилось. Пэнси уже вовсю смеялась и оживлённо разговаривала с высоким брюнетом в идеально сидящем костюме — её давним другом геем, французским дизайнером магической одежды, Жюльеном Деверо, чья коллекция считалась культовой в парижских кругах и не только. Спустя несколько минут к ним присоединились Забини и Нотт. Блейз, как всегда, выглядел безупречно: тёмный костюм сидел на нём так, словно его шили под заказ у лучших портных, и скорее всего так и было, образ завершала серебряная рубашка. Тео же выглядел чуть мрачнее остальных, в его облике чувствовалась сдержанная элегантность и напряжение, которое он не пытался скрывать. Компания из пяти человек направилась к входу в клуб. Здание выглядело совершенно обычным: роскошный фасад, огни неоновых вывесок и толпа модной магловской молодёжи, стремящейся попасть внутрь. На первых этажах клуб был настоящим храмом магловской элиты: музыка гремела так, что вибрировали стены, в залах мелькали огни прожекторов, в воздухе витал запах дорогого алкоголя и парфюма. Из-за дверей наружу вышел высокий мужчина в безупречно чёрном костюме, похожий на старомодного дворецкого. Его осанка и холодная учтивость сразу выдавали, что он не из этого шумного, кричащего мира. Он скользнул взглядом по компании и, кивнув, произнёс глубоким бархатным голосом: — Прошу вас следовать за мной. Они двинулись сквозь гулкую толпу. Всё сверкало, блестело, гремело, люди танцевали в ритме музыки, как в каком-то хаотичном ритуале. На миг Гермионе показалось, что они именно здесь и останутся. — Разве… мы не тут остановимся? — спросила она, переглянувшись с Пэнси. Дворецкий лишь загадочно улыбнулся и продолжил вести их вперёд. Наконец, они свернули в боковой коридор, где гул музыки стихал с каждым шагом. Здесь стены были лишены неоновых ламп и экранов с видеопроекцией. Всё стало сдержанно, обычный проходной коридор. Дворецкий остановился у двери со скромной табличкой «для персонала» и открыл её, пропуская их внутрь. За дверью царила темнота. Узкий проход, пахнущий пылью и чем-то старым, казался абсолютно пустым, больше похожим на подсобку. Компания переглянулась, каждый ожидал, что кто-то другой сделает первый шаг. — Видимо, я тут самая смелая, — усмехнулась Гермиона, поднимая подбородок, и шагнула вперёд. — Не смеши, Грейнджер, — прозвучал за её спиной голос Малфоя, и он тут же последовал за ней. Они оказались в тесной кладовой: темнота, тёплый воздух, полки с какими-то старыми коробками. Когда все вошли внутрь, пространство стало буквально непроходимым. Их тела касались друг друга, и каждый шаг отзывался чьим-то локтем, плечом или боком. — Ну что, как вам свидание в шкафу? — усмехнулся Блейз, и его тёплый бас заставил всех рассмеяться. Гермиона упёрлась спиной в дальнюю стену, пытаясь хоть немного сохранить личное пространство, но почувствовала, как Малфой оказался прямо перед ней. Его руки легли на стену с двух сторон от её лица, прижимая её к холодной поверхности. Она замерла, ощущая его дыхание, запах его дорогого парфюма и жар исходящий от тела. Гермиона не ожидала, что близость Малфоя так сильно на неё подействует. Казалось, воздух между ними загустел, а каждый вдох отдавался в груди тяжёлым волнением. Его запах — смесь чего-то тёмного, дорогого, пряного — кружил голову, будто был заклинанием, против которого у неё не было защиты. Она подняла взгляд, пытаясь держаться уверенно, и собрав все силы, произнесла: — Малфой, ты влез в моё личное пространство. В темноте они почти не видели друг друга, и именно поэтому ощущения усиливались до предела. Слова звучали не так твёрдо, как хотелось бы, и Гермиона знала это. Он наклонился чуть ближе, его голос прозвучал хрипло, низко, прямо у её уха: — Прости, Грейнджер, ничего не могу поделать… тут слишком тесно. Их перепалку прервал голос дворецкого, всё так же вежливый и отстранённый: — Желаю вам приятного отдыха. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Дворецкий поднёс палочку к ручке двери и прошептал заклинание. В тот же миг пол под их ногами дрогнул, и все почувствовали, как кладовка словно ожила. Стены начали вибрировать, пол едва заметно скрипнул, и у Гермионы возникло ощущение, будто их маленькая комната оторвалась от земли. — Это что… лифт? — удивлённо прошептала она, глядя в пустоту, хотя никто не мог её видеть. — Добро пожаловать в мир волшебства, Грейнджер, — усмехнулся Блейз, придерживая Пэнси за талию, пока та тихо хихикала от вибрации. Комната мягко, но ощутимо двигалась вверх, унося их всё дальше от магловского веселья и ближе к скрытой части клуба, в сердце волшебной ночи. В груди у Гермионы снова появилось то чувство — смесь волнения и лёгкой эйфории. В темноте слышались только дыхание, приглушённый смех и редкие реплики парней. И вдруг тишина. Абсолютная. Пол плавно остановился, и в этот момент стены комнаты засветились мягким серебристым светом, линии чар проступили на дереве, складываясь в сложные узоры рун. Щелчок и дверь сама распахнулась. Их обдало мощной волной музыки, басы гудели прямо в костях. Но это была не обычная музыка, она была соткана из чар: каждый аккорд переливался искрами в воздухе, сплетался с цветными всполохами и менял оттенок в зависимости от ритма. Они шагнули вперёд, и их взорам открылась невероятная картина. Зал клуба был огромным, уходил вверх на несколько этажей и сиял как внутри гигантского кристалла. Потолка как такового не было, вместо него сверкало волшебное небо с мерцающими созвездиями, которые иногда оживали и начинали двигаться, будто показывая истории древних магов. По центру зала вращалась прозрачная платформа-танцпол, зависавшая прямо в воздухе. На ней танцевали люди, их тела сияли, будто кожа отражала каждый звук. Сотни пар левитирующих свечей и магических шаров света парили над головами, создавая ощущение космоса вокруг. В дальнем углу располагался бар — длинная стойка из чёрного оникса, внутри которого переливались волны жидкого серебра. Бармены-волшебники наливали напитки, от которых поднимались миниатюрные дракончики из пара или искры, складывающиеся в слова. По периметру зала находились кабинки, занавешенные тончайшими полупрозрачными тканями. Каждая из них светилась своим оттенком — изумрудным, сапфировым, рубиновым. Внутри было видно только силуэты гостей, а шёпот и смех приглушались чарами приватности. Блейз присвистнул, разглядывая всё вокруг: — Ну что, детки, добро пожаловать в рай для избранных. Пэнси, сияя глазами, сжала руку Гермионы и почти закричала от восторга: — О боже, это даже лучше, чем я представляла! Гермиона же стояла, открыв рот, и не могла отвести взгляда. Её всегда считали книжной заучкой, но даже ей было очевидно — это место похоже на воплощение мечты о ночной магии. Всё вокруг казалось невозможным и при этом реальным. Их провели в отдельную кабинку. Всё вокруг было пропитано странным сплавом роскоши и современности: резные диваны в бархате оттеняли тонкие линии неоновых подсветок, а гигантский экран на стене переливался текучими фигурами света и тени, будто музыка превратилась в жидкий спектр. Черно-красные отблески создавали интимную атмосферу, а полупрозрачная занавесь отделяла их пространство от остального клуба. Чары глушили сильный грохот музыки для того, чтобы в кабинке гости могли спокойно разговаривать. На хрустальном столике горел серебряный огонь с голубым отливом. Его блики скользили по лицам, подчеркивая каждый изгиб, каждую улыбку и каждый взгляд. — Атмосферно, — первой нарушила молчание Гермиона, скользнув пальцами по краю дивана. — Для подпольного клуба это слишком изысканно. — Это Париж, Грейнджер, — лениво бросил Драко, усаживаясь так, будто весь лаундж принадлежал лично ему. Блейз усмехнулся поудобнее устраиваясь на диване. — Вот поэтому я люблю такие места. Хоть здесь не приходится притворяться святыми. Драко усмехнулся краем губ и изучающе взглянул на Грейнджер. — Что? — спросила она, заметив это. — Просто думаю, Грейнджер, — тихо сказал он, — Ты идеально вписываешься в эту компанию. Гермиона чуть приподняла бровь. — Снова комплимент, Малфой? Он улыбнулся так, что в глазах мелькнуло что-то хищное. — Ну, если для тебя это комплимент, то я польщен. К их кабинке подошёл официант — молодой волшебник в идеально сидящей чёрной жилетке и брюках с серебряным платком в кармане. Он чуть поклонился и взмахнул палочкой. Перед компанией вспыхнула панель из ледяных кристаллов, прозрачных и переливающихся. Словно голограмма, меню зависло в воздухе, меняя оттенки синего и серебра. На поверхности начали проявляться строки и изображения напитков: каждый коктейль светился своей аурой, демонстрируя не только состав, но и эмоции, которые он дарил. Названия звучали как заклинания: «Воспоминания сирены» — дымчато-бирюзовый коктейль, в бокале будто плавали полупрозрачные чешуйки. Говорили, он вызывает лёгкую эйфорию и желание смеяться. «Поцелуй дементора» — тёмный, с мерцающими серебряными искрами; после первого глотка на губах остается холод, но потом накатывает ощущение тепла и дерзкой уверенности. «Амортенция лайт» — нежно-розовый напиток, который улавливает самые приятные воспоминания вкуса и аромата, индивидуально для каждого. «Гнев феникса» — ярко-алый, с золотыми языками пламени внутри бокала. Действует как всплеск энергии, словно огонь внутри. «Туманная нирвана» — переливчатый серебристо-фиолетовый коктейль, дарит умиротворение и лёгкое чувство парения. Официант мягким голосом предложил девушкам: — Для вас, мадемуазель, я бы рекомендовал «Воспоминания сирены». Вам, мадемуазель, возможно подойдёт «Амортенсия лайт» — этот напиток всегда отражает сердце того, кто его пробует. Гермиона на секунду закусила губу, всматриваясь в огни ледяной панели. Ей хотелось чего-то необычного, не похожего на её привычный выбор вина. — Давайте «Поцелуй дементора», — сказала она твёрдо, бросив быстрый взгляд на Малфоя, как будто специально выбирая самый провокационный вариант. Пэнси скользнула по списку, усмехнулась и выбрала «Воспоминания сирены». Когда девушки определились, официант повернул ледяную панель к мужчинам. Те, как и полагалось, выбирали себе что-то более крепкое — не просто коктейли, а настоящие алхимические шедевры. Драко не стал долго думать. Его взгляд упал на напиток «Кровь дракона» — густой рубиновый ликёр, внутри которого крутились золотые искры, как маленькие вспышки огня. Считалось, что он даёт ощущение внутренней силы и лёгкого безразличия ко всему. Блейз выбрал «Теневой властелин» — чёрный, будто жидкий обсидиан, коктейль в массивном бокале. Внутри, если присмотреться, плавали светящиеся серебряные линии, напоминавшие паутину. Говорили, он добавляет харизмы и уверенности, будто подчёркивает каждое слово. — Хм. В самый раз для вечера, где нужно блистать, — сказал Забини с ухмылкой, откинувшись на спинку дивана. Тео долго молчал, будто боролся сам с собой, но в итоге выбрал «Абсент бездны». Цвет — тёмно-зелёный с фиолетовым свечением, на поверхности переливался дымок, тающий прямо в воздухе. Напиток был известен тем, что «снимал тормоза» и открывал самые смелые желания. — Почему бы и нет, — тихо бросил он, но глаза его скользнули к Пэнси. Когда заказы были сделаны, кристальное меню рассыпалось в воздухе на тысячи искр, а официант с поклоном удалился. На столе тут же материализовались изящные бокалы. Вечер набирал обороты. Компания смеялась, болтала, время от времени подшучивая друг над другом. Драко с ленивой полуулыбкой наблюдал за шоу, иногда бросая едкие комментарии в адрес танцовщиц, которые заклинаниями создавали из своих тел целые волшебные иллюзии. Блейз флиртовал даже не с конкретной девушкой, а со всем залом сразу, его уверенность и харизма притягивали взгляды. Гермиона позволила себе расслабиться, танцевала с Пэнси, смеялась над остротами Забини и в какой-то момент поймала себя на мысли, что ей действительно весело. Тео не сводил глаз с Пэнси. Каждый её жест, каждый поворот головы будто врезался ему в сердце. С того самого момента, как он увидел её снова, спустя годы, он не мог поверить, что она стоит так близко. Пэнси же играла свою роль безупречно. Она танцевала, смеялась, обнимала за плечи то одного, то другого парня на танцполе, позволяла шептать себе на ухо, наклонялась слишком близко, чтобы рассмеяться от шуток нового незнакомца. Но ни разу ни одного взгляда в сторону Тео. Будто его не существовало. Он чувствовал, как в груди разливается не ревность, а что-то намного более сильное. Сожаление, и то самое чувство, которое он так долго пытался убить в себе. Каждый её флирт был словно нож, и всё же он не мог отвернуться. Не мог не смотреть. Его пальцы все крепче сжимали бокал с «Абсентом бездны». Драко заметил это. Он знал Тео слишком хорошо, чтобы не видеть, что его друг разрывается изнутри. Он откинулся на диван, задумчиво крутя бокал в пальцах. Драко слишком хорошо помнил их историю с Пэнси. Слишком хорошо помнил ту ночь, когда всё изменилось. Когда Тео впервые вытянул руку, и позволил пожирать свою кожу той чёрной метке, Драко стоял рядом. Он слышал обещание, которое Нотт давал Тёмному Лорду. Обещание, исключавшее любовь, слабость, любые привязанности. Тогда Малфой понял, что для Тео это будет концом его истории с Пэнси. Но он не вмешался. Драко никогда не лез в чужие драмы, даже если видел, как они ломают людей. Для Драко жизнь с самого начала выглядела как тесный коридор без дверей. Всё было решено заранее, за него, без права на вдох и сомнение. Ошибки отца перед Тёмным Лордом стали его личной удавкой. Драко больше не принадлежал себе. Он принадлежал ему. И это страшное «принадлежал» было не метафорой и не преувеличением. Это было клеймо, которое можно почувствовать кожей, даже если на ней ещё нет метки. С Тео всё было иначе… Если Люциус ошибся, то отец Нотта сделал выбор осознанно. Холодно. Расчётливо. Он сам отдал своего единственного сына в руки этого безжалостного урода, будто бросил монету в копилку власти, надеясь, что она звякнет достаточно громко, чтобы его заметили. Хотел быть ближе. Хотел быть среди избранных. И, конечно, по счетам должен был платить Тео, его собственный сын. Поэтому, когда Драко и Тео внезапно исчезли из Хогвартса посреди учебного года, для них это не стало потрясением. Скорее… закономерностью. Как удар, который ты ждёшь, даже если надеешься до последнего, что человек, поднявший руку, передумает. А вот Блейзу Забини повезло больше. Иронично, почти смешно, если бы не было так мерзко от одной мысли. Его спасла мать. Как бы абсурдно это ни звучало, но даже Тёмный Лорд не торопился связываться с репутацией миссис Забини и шлейфом её усопших мужей, который тянулся за ней, как чёрная вуаль. Он мог быть кем угодно: бессмертным, великим, страшным… но умирать он, очевидно, не планировал. Кто бы мог подумать, что в этом чудовище спряталось столько суеверного осторожного страха. Поэтому Блейза не удостоили «чести» стать обладателем Тёмной метки. Но оставить семью Забини в стороне Тёмный Лорд всё равно не мог. Не из щедрости. Из привычки владеть всем, до чего дотягиваются пальцы. И Блейз стал удобным, почти незаметным инструментом: мальчиком на побегушках. Он присутствовал на собраниях, стоял в тени, слушал, как взрослые играют человеческими судьбами, и выполнял мелкие поручения, словно был частью интерьера, а не живым человеком. Он собирал сплетни, передавал их тем, кому нужно, улыбался там, где хотелось блевануть, и держал лицо, пока внутри всё сжималось от отвращения. Его пару раз таскали на задания, бросали в чужую кровь и страх, но война, настоящая война, с её криками, грязью и потерями, словно обошла его стороной. Не потому что он был лучше. Просто потому что ему повезло. Ему не пришлось предавать тех, кого он любит. И не пришлось хоронить кого-то близкого. А в этой войне это уже считалось роскошью. И сейчас, наблюдая, как Тео не сводит глаз с Паркинсон, а она демонстративно игнорирует его и флиртует со всеми подряд, внутри Драко что-то неприятно сжималось. Просто как холодное напоминание: каждый из них не делал свой выбор самостоятельно, но расплачиваться за него теперь приходилось самим.