Часть 11

У Драко в Нью-Йорке имелась просторная квартира в высотке с панорамными окнами. Его временное убежище, откуда открывался вид на город, не засыпающий никогда. И прежде чем отправиться по адресу, что прислала Пэнси, он решил заехать туда. Слишком много вопросов роилось в голове, слишком много раздражения и напряжения, поэтому нужно было хотя бы на минуту оказаться в привычной обстановке, почувствовать под ногами твёрдую почву. Кроме того, место, куда направлял его смс-адрес, оказалось магловским, и туда проще было добраться обычным способом. Его способом. Тот адреналин, который дарил рев мотора, запах бензина и ветер в лицо, всегда прочищал мысли лучше любого зелья. Войдя в квартиру, он скинул с плеч дорогой пиджак, повесил его на спинку кресла и шагнул в спальню. Там, у встроенного гардероба, на секунду замер, прикидывая, во что переодеться. Брюки и белая рубашка, в которых он был на встрече днём, выглядели прилично, но совершенно не подходили для езды на байке. Он ненавидел, когда одежда сковывает движения, мешает чувствовать свободу дороги. Малфой сорвал с полки свободные тёмные джинсы, надел чёрную толстовку, а сверху свою любимую кожаную куртку, пропитанную запахом дороги и чуть потёртую на локтях. Всё это было намного ближе к нему настоящему сейчас, чем вылизанный деловой костюм. В руках он сжал ключи от байка и резко выдохнул с облегчением, погружаясь в воспоминания. Любовь Драко к байкам появилась почти сразу после того, как ему пришлось начать жизнь среди магглов. Это было одно из условий Министерства после всех послевоенных разбирательств. Всем детям бывших Пожирателей смерти, у кого была метка, предписывалось провести год среди магглов, без волшебства, без палочки, без привычного мира. Сначала Драко был напуган. Он не понимал, как можно жить без магии, без привычной силы, которая всегда была частью его самого. Но уже через месяц всё изменилось. Неожиданно для себя он ощутил странное облегчение, будто сбросил с плеч невидимую тяжесть. А, может быть, впервые почувствовал, что способен жить сам, без древней фамилии и наследия Малфоев. Тем более он был не один. Рядом были Тео и Блейз — такие же потерянные, такие же ищущие себя. Они поддерживали друг друга, учились заново жить в новом мире, строить жизнь без страха и ненависти. Но одно чувство не отпускало Драко — тоска по небу. После бесконечных тренировок в квиддиче и восторга полета на метле, его душа жаждала скорости, ветра и свободы. Именно тогда судьба свела его с Джеком — простым, добродушным парнем, коллегой по работе в маггловском баре. Они быстро сдружились, и однажды Джек предложил ему прокатиться на своём байке. Когда рев мотора прорезал воздух, а встречный ветер ударил в лицо, Драко ощутил то, чего не чувствовал со времен полетов — адреналин, легкость, живое, пульсирующее чувство свободы. В тот момент он понял: это даже лучше, чем метла. С тех пор байк стал частью его самого — продолжением его духа, его новой жизни, символом того, что Драко способен взлететь и без магии. Через минуту рев двигателя разнёсся по ночному Нью-Йорку и вытянул Драко из его воспоминаний. Драко влился в поток машин, но стоило ему чуть вывернуть ручку газа, как городские огни размылись, и шум улицы превратился в музыку. Ветер бил в лицо, за спиной остались сомнения. В такие моменты он чувствовал себя живым и свободным. Подъехав к зданию, больше похожему на заброшенный завод, Драко скептически прищурился. Красные кирпичные стены в пятнах времени, ржавые балки, заколоченные окна и входные двери, всё выглядело так, будто здесь уже давно не ступала нога человека. На мгновение у него мелькнула мысль, что Пэнси попросту решила его разыграть. Но стоило приглядеться внимательнее, как из боковых дверей начали выходить люди с охапками одежды, с вешалками, в руках у некоторых блестели швейные принадлежности. Крики, смех, звон каблуков. Малфой хмыкнул: значит, всё же здесь. Он заглушил двигатель, с лёгкой неохотой покинул седло байка и направился внутрь. Он внимательно огляделся: пустой холл, лестницы, двери. Камер вроде бы не видно, но на всякий случай Драко на ходу провёл быстрым заклинанием проверки. Чисто. Сняв шлем, он коротким движением палочки уменьшил его до размера теннисного мяча и сунул в карман кожаной куртки. Коридоры уходили во все стороны, лестниц оказалось больше, чем он мог сосчитать с первого взгляда. Сколько комнат, сколько углов — настоящий лабиринт. И всё же он удивился самому себе: несмотря на этот хаос, он не сбился с пути. Его вёл инстинкт, чутьё, да и звуки голосов, доносившиеся с верхних этажей. Наконец он вышел в огромное помещение, и картина резко сменилась. Огромный зал кипел жизнью: люди бегали туда-сюда, кто-то тащил прожектора, кто-то развешивал ткани, фотограф щёлкал камерой, ассистенты хлопотали рядом. Атмосфера творческого хаоса. В воздухе витала энергия, словно здесь готовились не к банальной фотосессии, а к постановке целого спектакля. Драко остановился у порога, откинув капюшон толстовки назад. Его холодный взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь, пока он искал только её. В одном углу зала тянулся целый «лес» вешалок, на которых висели десятки нарядов, аккуратно распределённых по цветам — от строгого чёрного и графитового до ослепительно-белого и оттенков, которые казались почти неестественными, слишком яркими, чтобы существовать в природе. Атмосфера напоминала арт-студию, только с налётом хаоса и безжалостного темпа большого города. Недалеко от этого импровизированного гардероба стояли длинные столики, уставленные кистями, палитрами, бутылочками с жидкостями и пудрами. В зеркалах с крупными светящимися лампами отражались лица девушек и парней, над которыми трудились визажисты. Их движения были быстрыми, почти механическими. Весь процесс напоминал слаженный ритуал, отточенный до мелочей. Чуть в стороне металась девушка с подносом, уставленным бумажными стаканчиками кофе. По её потерянному виду было заметно, что это ассистентка, только-только получившая работу: глаза перепуганные, губы прикушены, а руки дрожат так, что жидкость почти выплёскивалась на поднос. За ней гонялся ещё один, уже с рулоном серого фона на плече, запутавшийся в кабелях. На полу в углу сидели несколько моделей. Драко отметил, что они выглядели уставшими и измотанными — один парень бездумно листал телефон, девушка рядом уплетала лапшу из картонной коробки, не заботясь о том, что может испачкать белоснежный халат, накинутый поверх её наряда. Их безразличие странным образом не мешало общему ритму, а напротив, казалось частью этой сумасшедшей гармонии. Драко, привыкший к тишине своих кабинетов и деловым переговорам, ощутил лёгкий шок от этого потока жизни. Всё было чуждо и непривычно, но, к его собственному удивлению, в этом хаосе чувствовалась цельность. Каждый человек здесь был частью огромного механизма, где никто не выпадал, никто не был лишним. Никто не обращал внимания на него, прохожего в кожаной куртке, с холодным взглядом и непроницаемым лицом. Резкий, громкий голос прорезал воздух, как выстрел. Драко обернулся. На другом конце зала, на белой циклораме, безупречно освещённой площадке для съёмки, стоял мужчина с растрёпанными волосами и в бирюзовой рубашке, закатанной до локтей. Его руки разрезали воздух, словно он дирижировал целым оркестром. Он ругал кого-то, по всей видимости модель, что стояла под светом прожекторов, и ругал так, будто от ее позы зависела судьба всего журнала. Голос его перекатывался через зал, в нём звучала смесь раздражения, страсти и одержимости. Вся зона была заставлена громоздким оборудованием: софиты, отражатели, стойки, экраны. Провода вились по полу, как змеи. Драко стоял чуть в тени, наблюдая, когда вдруг взгляд зацепился за неё. Грейнджер. На миг у него перехватило дыхание. Это было не то лицо, что он привык видеть. Сейчас она светилась. Улыбка настоящая, широкая, почти детская, и при этом чертовски красивая. Она шла прямиком к мужчине-фотографу, и тот, завидев её, буквально взорвался эмоциями: — Боже, моя богиня, ты здесь! — раздалось на весь зал, и Драко услышал каждое слово. Он бы никогда не признался, но в этот момент мысленно согласился с фотографом. Гермиона действительно выглядела как богиня. Малфой сделал пару шагов ближе, медленно, почти крадучись, стараясь разглядеть её сквозь световое оборудование и мельтешащие фигуры. Гермиона смеялась чему-то, что сказал фотограф, и этот смех больно ударил по нему. Её глаза, обведённые тёмной подводкой, кошачьи, опасные, такие яркие, смотрели не на него. Губы, лишённые кричащего цвета, наоборот казались ещё более соблазнительными. Волосы мягкие, идеально уложенные локоны, сияющие в свете софитов. А платье… Короткое, белое, с глубоким вырезом, обнажающим её ключицы. Ткань облегала её фигуру так, будто была соткана под неё одну. На её загорелой коже оно выглядело вызывающе красиво. И именно в этот момент Драко вдруг заметил, сколько же у неё веснушек на теле. Он не знал. Никогда не замечал. И почему-то эта деталь поразила его сильнее, чем сам наряд. Горло предательски пересохло, и он сглотнул. Их взгляды неожиданно столкнулись. Её лицо на мгновение застыло, отразив целый вихрь эмоций: сначала явный испуг, резкий, почти панический. И следом — злость, мгновенно вспыхнувшая в её глазах. Гермиона резко повернулась обратно к фотографу, что-то быстро проговорила, извиняясь, коснувшись его руки. И вот уже она шла к Драко. Её шаги были уверенными, но в каждом из них чувствовалось напряжение, злость и желание разорвать эту встречу в клочья ещё до того, как она началась. Он стоял, положив руки в карманы куртки, и ждал. Даже улыбнулся, предвкушая тираду, от этой кудрявой фурии. — Какого хрена ты тут делаешь?! — зашипела Гермиона, вцепившись в его предплечье и потянув прочь от зала, будто боялась, что кто-то услышит. — Как ты вообще узнал, что я здесь?.. Ооо, не говори! Это Пэнси! Я убью её, клянусь! Она остановилась и резко развернулась к нему, сверля глазами. Драко, как назло, всё так же глупо улыбался, явно наслаждаясь её злостью. — И тебе привет, Грейнджер, — протянул он лениво. — Кстати, можешь не благодарить за то, что я спас твою красивую задницу вчера ночью. Что ты, это пустяки. Обращайся. Я, знаешь ли, обожаю среди ночи вытаскивать обдолбанных девиц от передоза. Моё маленькое хобби. — ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! — едва не вскрикнула Гермиона, снова дёргая его за руку и таща ещё дальше от людских ушей. — Ты с ума сошёл о таком ТУТ вопить? Он захохотал тихо, но звонко, и ещё больше расплылся в улыбке. Её паника только подливала масла в огонь его веселья. Он поднял брови, глядя на неё с видом «ну и где моя награда?». Гермиона замерла, осознавая, что он явно чего-то ждёт. Её глаза сузились, но он продолжал смотреть, не моргая, словно дразня. — Ладно, Малфой, — процедила она, скрестив руки на груди и демонстративно смотря в сторону. — Спасибо тебе, что спас мою красивую задницу ночью. Всё? Или ещё что-то? Драко покачал головой, тыча пальцем перед её носом. — Нет-нет-нет, Грейнджер, так не пойдёт. — Он изобразил маленькую щель между пальцами, большим и указательным. — я не чувствую от тебя даже кроооошечной искренности. Он поддался чуть ближе, его глаза смеялись. — Я знаю, что ты можешь лучше. Гермиону начинала выводить из себя его самодовольная ухмылка. — Знаешь что, я не обязана тебя благодарить! — выпалила она и сжала кулаки. — Вообще-то я не просила меня спасать. Это Пэнси тебя позвала, вот пусть она и благодарит! Драко хмыкнул. Ему даже показалось, что её попытка оправдаться очень милая, будто она не взрослая Гермиона Грейнджер, а рассерженный ребёнок. — И всё же, — протянул он, ткнув ей пальцем в плечо, — помог я именно тебе, а не Пэнси. Его глаза сверкнули, и улыбка сползла с губ. — И если бы я этого не сделал… никто не знает, чем бы всё закончилось. Он шагнул ближе, его голос понизился, стал резким, обжигающим. — И вообще, Грейнджер… какого хера? Запрещённые вещества? К тому же магические! Ты хоть понимаешь, что они делают с магами? Гермиона тоже шагнула вперёд. Их лица разделяли считанные сантиметры, дыхание перемешалось. Она зашипела, её глаза полыхнули вызовом: — Я всё прекрасно знаю, Малфой! Не смей читать мне нотации, будто ты мой парень. Какое тебе вообще дело до меня?! Драко рвано выдохнул, его руки сжались в кулаки в карманах куртки. — Да никакого, мне плевать! — сорвалось громче, чем он хотел. — Я о Пэнси думаю. Чтобы ты не втянула её в очередную твою хрень… Гермиона не выдержала, резко толкнула его в грудь, так что он едва не отступил. — Ты идиот? — её голос звенел. — Ты правда думаешь, что я настолько тупая?! Она снова шагнула вперёд, теперь уже почти впечатываясь в его пространство. Голос стал ниже, тише, почти рычанием: — Это было ошибкой. И такого не повторится. Никогда. Они стояли так близко, что между ними не осталось воздуха. Чёрная кожа куртки Драко и белоснежное платье Гермионы будто сами олицетворяли противоположности, тьму и свет. Их взгляды сцепились, как дуэль без палочек. В этих взглядах было всё: злость, страх, вызов… и что-то, от чего внутри обоих вдруг сделалось слишком жарко. Боковым зрением они одновременно уловили резкую вспышку. Головы Драко и Гермионы синхронно повернулись. Перед ними, сияя глазами, стоял Мартин с камерой в руках, будто только что поймал лучший кадр всей своей жизни. — Вот это страсть! — восторженно воскликнул он, делая ещё один щелчок затвора. — Вот это пара! Гермиона тут же всплеснула руками в отчаянном отрицательном жесте, будто пыталась физически отбросить от себя его слова. — Нет-нет, Мартин! — её голос дрогнул, став ниже. — Ты всё не так понял. Мы… мы не пара. И вообще, он уже уходит. Драко, до сих пор хмурый и мрачный, скользнул взглядом по её лицу и уловил, что она сама не до конца верит в то, что говорит. Мартин, подлетевший к ним, был одет так, что обычный человек счел бы это полным безумием: несочетаемые цвета, фактуры, аксессуары… но каким-то образом всё это смотрелось стильно, даже гармонично. На его голове красовался то ли тюрбан, то ли шапка из пёстрой ткани, кудри выбивались из-под неё, придавая облику нарочитую небрежность. В ухе поблёскивала серьга, ловя каждый отблеск софитов. Драко прищурился, мгновенно уловив: интерес Мартина к нему был не только профессиональным. Взгляд фотографа задерживался дольше, чем полагается, а уж когда его пальцы легко пробежали по руке Малфоя, сомнений не осталось. — Как тебя зовут, красавчик? — с ленивым удовольствием протянул он, подмигнув. Драко внутренне напрягся и ощутил себя зверем, загнанным в угол. — Дра… Дрейк, — выпалил он, на всякий случай, решив не светить настоящим именем. Реакция Гермионы была мгновенной: она удивлённо приподняла бровь и, кажется, даже восхитилась. Её губы тронула лёгкая улыбка. Не только она и Пэнси пользовались псевдонимами в магловском мире. Мартин, тем временем, сияя, вытянул руку и кончиками пальцев медленно провёл по его плечу, скользя вниз по руке. — Ммм, Дрейк… — мурлыкнул он, словно пробуя его имя на вкус. — прекрасное имя для такого красавчика. Драко почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, и метнул на Гермиону взгляд полный немого ужаса. Она же только прикрыла рот рукой, пряча улыбку, и пожала плечами, будто говоря: ну а что ты хотел? — Дорогая, — Мартин театрально вздохнул, обращаясь уже к Гермионе, — как ты могла прятать от меня такое лицо? Ты же знаешь, я ненавижу секреты! Он совершенен. Посмотри на эти скулы, на эти глаза! — он уже невесомо обводил Драко руками, будто представлял публике экспонат музея современного искусства. Вокруг них моментально собралась целая мини-армия ассистентов и стилистов. Кто-то делал пометки в блокноте. Одна девушка буквально достала планшет и уже что-то печатала, косыми взглядами сверля Драко, будто планировала его график. Что, мать его, происходит? — О-о, ну не преувеличивай, Мартин, — протянула Гермиона, театрально закатывая глаза, хотя уголки её губ предательски дрогнули. — Ты сам говорил, идеальных не существует. Мартин, сияя как ребёнок, нашедший новую игрушку, буквально встал между ними и легко, почти по-отечески, взял Гермиону за плечо, придвигая её к Драко так, что они оказались плечом к плечу. Как два школьника, которых учитель поставил вместе для классного фото. — Да-да, дорогая, говорил… — пропел он, прищурившись и отступив на пару шагов. Его пальцы сложились в воображаемую рамку фотоаппарата, один глаз прищурился. Он смотрел на них так жадно, будто перед ним стоял уже готовый шедевр. — Но я его нашёл! Хлопок в ладоши разрезал шум студии. — Готовьте его. Мне нужны кадры с этим лицом! — торжественно провозгласил он и, даже не дождавшись возражений, умчался прочь, раздавая указания направо и налево. Гермиона проводила его взглядом, и на её лице мелькнуло что-то среднее между обречённостью и смехом. Она даже не пыталась вмешаться, знала, что спорить с Мартином бесполезно. — Какого хрена он имел в виду? — Драко склонился к ней, его голос звучал грозно и сдержанно, но в глазах сквозило искреннее недоумение. — Что он собрался делать с моим лицом? — Ооо, Малфой, — Гермиона похлопала его по плечу и склонила голову набок, её улыбка была слишком широкой, чтобы быть утешительной. — Зря ты сюда пришёл. Ой, зряяя… Она развернулась и ушла, оставив его одного посреди этого хаоса. Через пару секунд к нему подлетела целая стайка девушек с кистями, пудрой и вешалками. Одна тянула его за локоть, другая вертела голову, третья уже примеряла ткань к его плечу. Малфой был бы рад отшутиться, но всё происходило так стремительно, что сопротивляться не имело смысла. Ещё через сорок минут он уже стоял на белоснежной циклораме, переодетый в явно дизайнерский наряд и с лёгким гримом. Отражение в зеркале сбоку удивило его самого: в этом новом облике было что-то… дерзкое. Что-то, что ему даже понравилось. Он почувствовал взгляд. Гермиона наблюдала за ним, будто проверяя, справится ли Малфой с тем, что для неё стало почти привычным. За то время пока собирали Драко, она уже успела отсняться в нескольких образах, меняя платья и позы с лёгкостью, которая поражала. И вот теперь он стоял здесь. Под светом софитов, под прицелом десятков глаз и вспышек. Внимание никогда не тяготило Драко. Сотни раз он ловил на себе восхищённые взгляды в магическом обществе, но здесь всё было по-другому. Здесь он был чужаком, случайным гостем… и самым преданным фанатом его неожиданно оказался мужчина в шапке-платке и с серьгой в ухе. Какой же интересный день намечается.