Часть 12

Гермиона стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала, как Драко, словно рождённый для света и камер, двигался перед объективом. Уверенный, расслабленный, но в то же время хищный, он будто чувствовал каждый ракурс, каждую вспышку. Гермиона поймала себя на том, что слишком долго разглядывает его профиль, линию подбородка, напряжённые мышцы под тонкой тканью… и внезапно осознала, что кусает нижнюю губу. Она резко отвела глаза, будто пойманная на месте преступления. Хватит, Гермиона. Соберись. Перестань глазеть на него, это же Малфой! Щелчок пальцев Мартина вернул её в реальность. — Так, всё, теперь вдвоём! — его голос разрезал воздух. Он ткнул в неё пальцем. — Ты, дорогая. В кадр. — Ч-чтооо? — Гермиона округлила глаза. — Нет-нет, Мартин, мы же… Какая мы пара? Мы постоянно ругаемся, из нас никакой команды! Но Мартин уже не слушал, сосредоточенно ковыряясь в ноутбуке и что-то бурча себе под нос. — Дорогая, я вижу вас вместе, и ты прекрасно знаешь, что это значит. Гермиона раздражённо выдохнула и повернула голову к Драко. Тот стоял спокойно, словно всё происходящее его вовсе не касалось, со своей самодовольной ухмылочкой. Вот же придурок! Она закатила глаза, сдавшись, и отправилась переодеваться. Новый образ был… чертовски притягательным. И, безусловно, горячим. Драко раздели до одних джинсов, на бёдрах которых лениво выглядывали полоски белых боксёров. Его тело блестело под светом софитов: капли масла подчёркивали каждую линию пресса, каждую изгибистую мышцу. Гермиона машинально задержала дыхание: широкие плечи, сильные руки с выступающими венами, татуировки — руны, надписи, символы, будто собранные в узор на его коже. Она едва не выругалась вслух. Мерлин, когда у меня вообще в последний раз был секс? И именно в этот момент она поймала взгляд Драко. Его ледяные глаза скользнули по её телу, задержавшись чуть дольше, чем было прилично. Уголок губ Малфоя изогнулся в самодовольной ухмылке, которую она ненавидела… и которая почему-то заставила её сердце сбиться с ритма. Конечно, этот мерзавец знал, что он хорош. Когда она подошла ближе, Драко перестал ухмыляться. До этого он воспринимал всё происходящее как игру, как забавное недоразумение, но теперь, когда понял, что под её курткой нет ничего, кроме сияющей кожи, его пальцы сами собой сжались в кулаки, будто только так он мог взять себя в руки. На ней самой были джинсы-скинни, идеально обтягивающие ее бедра и короткая джинсовая куртка, под которой не было ничего — ни топа, ни белья. Плоский живот, в пупке красиво блестел пирсинг, талия идеально плавно переходящая в бедра. Её собственная кожа тоже блестела от масла, и она ощущала, как каждый миллиметр тела обнажается под внимательными взглядами команды. Атмосфера была настолько наэлектризованной, что воздух в зале будто вибрировал или ей так просто казалось. Она встала рядом, повернув голову так, что её локоны слегка коснулись его плеча. — Ну что, готов поработать в команде, Дрейк? — она специально выделила последнее слово. — Всегда готов, дорогая, — Драко нарочито низко прошептал это ей прямо в ухо. Его губы почти коснулись её кожи, и он закончил фразу соблазнительной улыбкой, от которой у неё подкосились колени. Из-за их близости Гермиона вдохнула его запах — смесь кожи, древесные и цитрусовые нотки парфюма и чего-то хищного и опасного. У неё закружилась голова, и пришлось отвернуться, глубоко втянув воздух, чтобы взять себя в руки. — Сегодня тоже поиграем, значит? — она подняла на него глаза, в которых сверкнула озорная искра. — Мы и не заканчивали, — его голос стал ниже, глубже. В следующее мгновение Драко притянул её за талию, так близко, что их тела сомкнулись. Гермиона даже не успела выдохнуть, как почувствовала силу его рук, сжавших её крепко, властно, но в то же время осторожно. Она стояла впереди него, и теперь стало особенно заметно, насколько они разные: Драко был выше Гермионы почти на голову и значительно шире в плечах. Она не закрывала его собой даже наполовину, напротив, рядом с ним выглядела хрупкой, но именно это создавалo ещё более напряжённый, дерзкий контраст. Мартин визжал от восторга, щёлкая камерой так быстро, что вспышки ослепляли. — Боже! Вот это страсть! Вот это химия! — кричал он, отпрыгивая то вправо, то влево. Гермиона, несмотря на жар прикосновений Драко, держалась профессионально. Её тело работало автоматически, будто всё это не реальная близость, а лишь сценическая игра. Но внутри… внутри пылала буря. Каждый его вдох обжигал её кожу, каждое движение было как ток, пробегающий по венам. Они чувствовали друг друга идеально. Опасно идеально. Мартин уже пищал от восторга, а его ассистентки, забыв про свои обязанности, столпились позади фотографа и будто зомбированные не отводили взгляда от этой парочки, шушукаясь между собой. И всё это время Гермиона не могла избавиться от мысли, что если он ещё раз притянет её так близко, то она забудет, что это всего лишь фотосессия. Гермиона, казалось, изучила каждую мышцу на груди и животе Драко, будто проверяя его на прочность. С каждой новой позой её ладони «случайно» касались то рельефного пресса, то напряжённых плеч, и он поражался её смелости. Но больше всего его удивляла собственная выдержка. Как, чёрт возьми, он до сих пор сохраняет невозмутимость, когда в голове только одна мысль: «схватить и прижать её к стене». — Ну что, Грейнджер, — наклонился он, едва касаясь губами её уха, — кажется, у нас ничья? Она не ответила. Только бросила на него взгляд снизу вверх, из-под густых ресниц, такой обжигающий, что у него перехватило дыхание. Улыбка Малфоя расползлась ещё шире, довольная, почти вызывающая. Но в этот момент вмешался Мартин. Он щёлкнул пальцами и подбежал к Гермионе, вскинув руки в театральном жесте. — Дорогая, ну на тебе слишком много одежды! — он с преувеличенным ужасом дернул её за джинсовую куртку двумя пальцами, словно держал дохлую крысу. — Давай снимем это! — Не думаю, что девушке будет комфортно оголя… — начал было Драко, но слова застряли в горле. Гермиона даже не раздумывала. Ловким движением стянула куртку и, не смутившись ни капли, прикрыла грудь рукой. И обернулась к нему. Её глаза были тёмные, кошачьи, сияющие опасным вызовом. — …ться передо мной, — выдохнул он, уже совершенно другим тоном, закончив свою фразу, словно добитый. — Ну что, Малфой, — её голос звучал мягко и издевательски сладко, — кажется, у нас 2:0? Драко вскинул голову к потолку и зажмурился, будто умоляя небеса о силе. — Блядство… — рыкнул он и начал ходить по циклораме, зажимая переносицу двумя пальцами, стряхивая с себя искушение. Мартин же, между тем, сиял. Когда Драко снова посмотрел на него, то увидел на фотографе нелепые очки в форме сердечек, откуда они взялись, оставалось загадкой. — Ну всё, красавчик! — радостно выкрикнул Мартин. — Давай вставай! И закрой ей грудь рукой! Драко замер, моргнул, не веря своим ушам. А Гермиона не выдержала и прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — Да вы, сука, издеваетесь… — процедил Драко себе под нос, с трудом удерживая голос от срыва. Он глубоко вдохнул, выдохнул, шагнул к Гермионе. Она даже не дрогнула, встала спиной к нему и, будто играя с огнём, взяла его правую руку. Её пальцы мягко скользнули по его коже, а затем она убрала свою ладонь и положила его руку себе на грудь. Теперь он стоял за её спиной, обнимая, закрывая ладонью её наготу, удерживая её близко к себе. В тот миг обоих будто пронзило током. Гермиону свело внизу живота, дыхание сбилось, и ей пришлось буквально заставлять себя не застонать. Она знала, на них смотрят, их снимают, но тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Её глаза потемнели, наполнились томным, опасным блеском, а взгляд стал тяжёлым, гипнотическим, почти животным. Драко же держался лишь на силе воли. Он чувствовал, как стояк рвётся наружу, как больно сковывает его штаны. Два часа рядом с полуголой Гермионой — пытка, хуже любого проклятия. И теперь он больше не мог сдерживаться. Он склонился к её шее, словно для очередной позы. Его губы едва коснулись её кожи и медленно двинулись к уху. Он чувствовал, как она задержала дыхание, как её тело дрогнуло, и это сводило его с ума. Мартин кричал какие-то команды, но они были далеки и расплывчаты, будто из другого мира. Гермиона почти забыла, что они всё ещё перед камерой. Она приоткрыла губы, тихо прошептала, не оборачиваясь: — Что ты делаешь, Малфой? Его дыхание обожгло её ухо. — Я заберу сегодня свой балл, — прошептал он и чуть сжал её грудь. У Гермионы подкосились ноги. Её сердце гулко билось в груди, дыхание стало рваным, и она едва держалась на ногах, опираясь на его руки. — Хорошо… хорошо… два-один, только… перестань, пожалуйста… Но Драко не собирался останавливаться. На губах расцвела улыбка, не сулящая ничего хорошего. Он чувствовал её капитуляцию, её дрожь, её признание. Но в нём кипела жажда большего. Его вторая рука скользнула вверх, обхватила её шею. Не грубо, а властно, уверенно. Её дыхание стало ещё тяжелее. Камеры щёлкали, вспышки резали глаза, но они не видели ничего вокруг. Всё слилось в один ритм — её прерывистые вдохи и его обжигающий жар. Он повернул её лицо к себе, медленно, почти жестко заставляя смотреть прямо в его глаза. И Гермиона только теперь заметила, как изменился его взгляд: серые, обычно холодные, глаза потемнели до почти чёрного, зрачки расширились. Он выглядел так, будто и сам был наркоманом: одержимый, безумный, голодный. Его взгляд соскользнул к её губам. И в этот момент, когда их дыхания смешивались, а пространство между губами таяло до опасной черты, раздался восторженный вопль: — Это шедевр!!! Я снял ШЕДЕВР! Вы божественны, детки мои! Мартин буквально материализовался рядом, сияющий как солнце. А за ним уже подбегали ассистентки, суетливо протягивая Гермионе и Драко полотенца, чтобы прикрыть их тела. Гермиона резко отпрянула, словно сама испугалась того, насколько близко они подошли к грани. Схватив полотенце, она коротко метнула на Драко взгляд — быстрый, острый, почти виноватый и тут же отвернулась. — Спасибо тебе, Мартин, — её голос звучал натянуто, будто она пыталась скрыть дрожь. — Буду с нетерпением ждать обложку. Она легко чмокнула фотографа в щёку и поспешно вышла, словно спасаясь бегством. Драко остался стоять в свете прожекторов с полотенцем в руках, и смотрел ей вслед. Ему показалось, что зал опустел, хотя вокруг всё ещё гремели голоса, щёлкали камеры и хлопали ассистенты. Мир словно сузился до её спины, до того, как её волосы качнулись пока она шла в гримерку. Мартин подлетел к нему, сияя как новогодняя ёлка, и начал осыпать комплиментами, щебетать что-то про «идеальные линии» и «потрясающую энергетику». Но слова проходили мимо. Драко только качал головой, делая вид что слушает его. На повороте она оглянулась. Совсем на секунду, но этого было достаточно. Её глаза встретились с его, и уголки губ дрогнули в улыбке. Тёплой, искренней и живой. Она тут же отвернулась, будто пожалела о слабости. Но Драко заметил. И улыбнулся в ответ. Широко, самодовольно, с тем внутренним торжеством, которое он никогда не умел скрывать. — Эхх… мой идеал, и снова натурал, — протянул за его спиной Мартин, проследив за взглядом Драко, вздыхая театрально и театрально же закатывая глаза. — А Грейс та ещё штучка, — добавил Мартин тише, но с каким-то особым, почти серьёзным акцентом. — Не прошляпь её, красавчик. Он легко провёл пальцем по его груди, оставляя за собой аромат своих духов, и упорхнул прочь. Драко медленно выдохнул, покачал головой и пробормотал себе под нос: — Что сегодня за день, чёрт побери?..