Пока есть время

*Иногда мы понимаем, как сильно любили, только тогда, когда всё потеряно.

2 марта 2006 года.

В тот день начался настоящий ад и жизнь закончилась.

      На нём строгий костюм. В воздухе пахнет землёй, а вокруг расставлены иконы и гробовые венки.

Он не должен был здесь быть.

Он должен был быть счастлив, как и вся его семья.

      Звуки рыданий окружали его. Мама вцепилась в рукава его костюма, пряча лицо в воротничке, истерично плача. Младшая сестра держала его за руку — ещё слишком маленькая, чтобы понять, что произошло, чтобы осознать трагедию. Её глаза были влажными от взгляда на мать, а Джисон, как старший, должен был заботиться о ней.       — Братик, а почему мама плачет? — Голос её тихий, ломкий. Мгновение, когда ребёнок впервые понимает, что что-то не так. Слёзы потекли по её щекам.       Мать опустилась на колени в рыданиях, а отец с мёртвым лицом был где-то далеко под нами, закопанный землёй в гробу.       Я взял сестру на руки. Она дрожала, а я моргал всё чаще, чтобы не заплакать. Но я держал эмоции в себе. Хотя бы ради отца.       — Сора… Папа уехал. Навсегда. — На моём лице появилась маленькая поддерживающая улыбка, но она больше походила на гримасу.       Мокрые глаза сестры смотрели на меня — напряжённые, пустые. Они, вероятно, были как у отца, мёртвый под землёй.       — Но я не хочу, чтобы папа уезжал… — Её маленькие руки сжали мокрые от слёз воротнички. — Он же обещал прийти на моё день рождение. Он говорил, что придёт. Я не верю..       Её лицо устроилось у меня на шее, и слёзы хлынули в истерике. Маленькое лицо девочки исказилось в слезах, которых там никогда не должно было быть.       — Он будет на работе, сестрёнка. Его не будет. Как всегда.

***

      — Доченька, мне нужно уехать на работу. «Злой мужичёк» вызывает меня. Обещаю закончить всё работу к твоему дню рождения и привезти огромный-огромный торт. — Улыбка на его лице была усталой, от бесконечных забот.       Он часто работал до поздней ночи, но сегодня у отца, к удивлению, был заслуженный, им взятый выходной. Естественно, босс не оставил бы его в покое и заставил приехать к себе ночью, угрожая увольнением.       — Джисон. Ваша мать скоро приедет. Следи за сестрёнкой. — Его шаги были громкими, будто кричали о долгих годах бесконечной работы. За эти 30 лет четырёх часов сна ему хватало как нормального режима, но синяки под глазами явно не соглашались с этим графиком.       — Но отец… как же мои собственные дела? Я хочу иметь своё собственное личное время…       Отношение родителей ко мне всегда отличалось, и это часто причиняло боль и вызывало обиду.       Почему они к Соре относятся как к дочке, а ко мне — как к тому, кто обязан всё делать, потому что он «старший»?       — Джисон… Будь братом для сестры. Когда нас уже не будет, ты станешь её единственной опорой. Я растил тебя так, чтобы ты мог позаботиться о Соре. Ведь мы с вашей матерью уже не молоды и жизнь не бесконечна.       Он накинул на себя куртку, явно не подходящую под погоду. С марта всё ещё осталась холодная погода, явно не для тонкой ветровки.       — Я же говорил вам, что не могу сейчас за ней следить! — Мои брови нахмурились, кулаки сжались, пытаясь удержать гневные слёзы. — Я следил за ней весь год. Я так и не успел сдать больше половины работ. Учителя говорят, что министерство больше не даст мне времени на продление, даже если я и одарённый ученик.       — Джисон. Сора ещё ребёнок. Ей всего шесть. Твоя мать скоро приедет, просто посиди с ней полчасика… — Его глаза, всё так же уставшие, встретились с моими. Возможно, почувствовав жалость к ситуации в нашей семье, я согласился и остался с сестрой.       — Братик! Как я выгляжу? — Выбежала сестра в нежно-розовом платье. Она выглядела в нём как ангел, и я думал, что вот-вот прольются мои слёзы, но сумел скрыть их за улыбкой.       — Ты, как всегда, выглядишь замечательно, доченька. Прямо как твоя мама. Вы все у меня такие красивые и драгоценные. — Уголки его губ дрогнули. Хотелось подойти и обнять его, но где-то в глубине сердца всё ещё сидела обида.

Но кто бы мог знать, что это был последний раз, когда мы его видели?

***

      Сестрёнка лежала у меня на груди, крепко спя. Она сама напросилась ко мне, чувствуя холод, оставшись одной, ведь кто-то всегда спал рядом с ней.       В руках я держал телефон, подаренный матерью. Он был дорогим, и отец, узнав его цену, хотел продать его, купив более простой — с «теми же функциями».       На телефоне играл её любимый мультфильм, с забавным для меня названием — «Принцесса София». Она часто говорила, что эта принцесса вдохновляет её своими поступками и что она хотела бы быть такой же.

***

      — Братик, я хочу быть как принцесса София! — Радостно прыгала она у меня на коленях, вертя ручками. Я чуть не испугался, что через пять секунд останусь без носа.       — Будешь, принцесса Хан Сора. — Она захихикала, словно это была самая смешная и радостная вещь на свете, и её смех согрел моё холодное сердце.

***

Я взглянул на время на экране телефона.

      02:30. Глубокая ночь. Отец ушёл ещё около полуночи, а мать так и не вернулась. Куда они пропали?       Зайдя в приложение «Телефон», я пролистывал контакты, пока не нашёл её номер. Сора чуть придвинулась ко мне, будто почувствовав лёгкий холод и, возможно, моё замешательство.       Гудки шли. Долго. Мучительно. Тишина комнаты заполнялась их звуком. Минута тянулась бесконечно. Гудки въелись в уши. Автоматический отбой.

Брови мои поднялись.

      Мать всегда отвечала на мои звонки. Это было на неё совсем не похоже. Она всегда боялась, что с нами что-то случится, поэтому отвечала при любых обстоятельствах.

Я снова нажал на вызов. Гудок.

Ещё один.

      — Мам… — прошептал я, будто она могла услышать меня сквозь тишину. — Возьми трубку, пожалуйста.

Гудки тянулись, резали слух. Сора тихо вздохнула во сне.

      — Мам, где же ты? — голос сорвался. — Уже поздно..

Тишина.

И снова этот холодный, безразличный звук.

Абонент временно недоступен.

      Экран погас. А в груди что-то неприятно сжалось — чувство, которое я тогда ещё не хотел называть страхом.

***

      — Мам! С братиком что-то не так!.. — кричала она в трубку телефона, захлёбываясь словами. В её глазах стояли слёзы.

А я лежал на полу, задыхаясь.

      — Сора, спокойно, всё будет хорошо. Помоги братику. Скажи мне, что с ним? — Её голос был успокаивающим, но на фоне доносились крики рабочих, спешащих успеть на поезд, не желающих ждать следующего.       — Я не знаю! — всхлипнула она. — Я была в комнате, а когда зашла на кухню… мне страшно, мам.       — Я еду, солнышко! — слышался отчётливый бег, где-то недалеко раздалось слово «такси». — Я заплачу вам сколько угодно, только довезите меня быстрее!       — Что делать, мам…       Я барахтался по полу, пытаясь сделать хоть один вдох, но сил у меня не хватало.       — Позвони отцу..       Тогда меня отвезли на обследование в больницу. У меня обнаружили множество аллергических реакций. Мама и сестра сидели со мной почти всё время в палате. А отца не было. Впрочем, как и всегда…       Позже мать сказала, что он на дополнительной работе, чтобы оплатить счета за больницу, и вернуть деньги за то «такси».       В те тринадцать лет моя обида на него окончательно укрепилась. Я хотел, чтобы он был рядом со мной, рядом со всей семьёй. Но деньги в этом мире были важнее, и у него не было возможности проводить с нами время в больнице.

***

      Воспоминания уплыли, и я услышал звон ключей у двери. Я быстро, аккуратно, освободился из объятий сестры и тихими шагами подошёл к двери.

Она медленно открылась, и на меня бросились мокрые глаза матери.

Она плакала?

      — Мам?       Круги под её глазами были тёмные, губы — сухие и искусанные. Волосы взъерошены, вероятно, она дергала их в отчаянии. Пальто свисало с одного плеча, пальцы дрожали, а на каблуках она еле держалась на ногах.       Сумка выскользнула из её рук, и она снова ушла в рыдания. Я подбежал к ней, обнял, став ей опорой. Тепло, мягко. Её руки свисали, не обнимая меня в ответ. Слёзы стекали на моё плечо, промокая тонкую кофту.       — Сынок… отца больше нет.

Тогда моё сердце пропустило несколько ударов.

И в мыслях звучало лишь одно:

      — Отец… прости меня за то, что тогда сдержал обиду и не обнял тебя. Я буду заботиться о сестре и ставить её всегда на первое место. Буду для неё опорой – так, как ты хотел. Спасибо тебе за всё, пап.