Глава 2. Буря в ясном небе

Пустынное испытательное поле раскинулось до самого горизонта. Воздух дрожал от жары, отражаясь на броне стоящих в отдалении «Регинлейвов». Над гладью металла плясали тусклые волны света, словно сама земля затаила дыхание, готовясь к чему-то важному. — Фредерика, ты всё проверила? — голос Райдена звучал из динамиков с хрипотцой, но в нём чувствовалась привычная тревога. — Да сколько можно повторять, Райден! — с возмущением ответила она, вжимаясь в кресло кабины. — Бортовой самописец включён. Система инерциального контроля активна. Аварийный выключатель в режиме готовности. Система экстренного спасения аналогично! — А адаптивная система движений? Пауза. Лёгкий треск в эфире. Фредерика заморгала, нервно оглядывая панель управления, и, заметив невключённый тумблер, поспешно щёлкнула его в положение вкл. — Естественно! — выдала она с подчеркнутой уверенностью. — Самым первым включила. — Ну, посмотрим, что скажет самописец, — спокойно произнёс другой голос, гораздо холоднее, но и мягче одновременно. Фредерика вздрогнула, будто кто-то прошептал ей прямо в ухо: — Ш... Шин’эй?! — Во-первых, Коммодор Ноузен, — невозмутимо поправил он. — Во-вторых, чему вы удивляетесь, Старший лейтенант? Я ведь тоже участвую в этих испытаниях. Она судорожно сглотнула. Даже спустя годы, его спокойный тон всё так же выбивал почву из-под ног. — Но… — Не отвлекайтесь. Сосредоточьтесь на выполнении целей испытания. Он опустил бинокль, сделал короткую запись в планшете, снова поднял взгляд. В отражении его линз плясал блеск серебристой машины. ХМ3А3 «Эйнхерия» — новый фердрес, гордость объединённого инженерного отдела. Силуэт напоминал старый «Регинлейв», но черты более строгие и мощные. Каждая пластина, каждая шарнирная секция дышала модернизацией. Новая трансмиссия, усиленные суставные блоки, улучшенная система стабилизации, но главное, переработанная структура кабины, созданная для повышения выживаемости пилота. И теперь именно в этом экспериментальном прототипе, сияющем под солнцем бронёй цвета старого серебра, сидела Фредерика, готовая к первому своему настоящему испытанию. — Ладно, Старший лейтенант Розенфорт, — произнёс Райден, склонившись над пультом, — начнём с простого. Испытание маневренности с ограничителями подвижности в пятьдесят процентов. Задача преодолеть полосу препятствий как можно быстрее. — Принято, — ответила она, сосредоточенно выводя регуляторы в нужные позиции. Голос прозвучал ровно, почти сухо — слишком собранный для того восторга, который ещё совсем недавно рвался наружу. — По готовности приступайте. Прошла всего секунда. Двигатель «Эйнхерии» взревел, низко и мощно, будто зверь, которого слишком долго держали на цепи. Машина рванула с места, срываясь в ускорение, и за ней взметнулись густые клубы пыли. Гравий хлестнул по броне, копья в ногах вгрызлись в землю, а затем корпус плавно ушёл в движение, набирая темп. Шин молчал. Он наблюдал через бинокль, не моргая, словно боялся пропустить хоть малейшую деталь. Его лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, но в глубине взгляда проскальзывало что-то: неуловимое напряжение, тщательно загнанное под слой дисциплины. Не сомнение. Нет. Скорее… беспокойство, которого он не позволял себе признавать. Однако откинув её, он обратился к стоящему рядом товарищу: — Итак, Райден, — негромко произнёс он, голос был ровным, почти будничным, — ты говорил с Фредерикой по поводу той ситуации? Райден вздрогнул так, что планшет едва не выскользнул из рук. Он поспешно перехватил его, делая вид, что изучает данные. — Ты про выговор Фредерики… за излишнюю эмоциональность? — уточнил он слишком быстро. — Именно, — протянул Шин, не меняя интонации. Райден почесал затылок, отводя взгляд. — Да. Сделал. Сказал, чтобы такого больше не было. Крена тоже поучаствовала… — он неловко кашлянул, — ну, так, для галочки. — Хорошо… — отозвался Шин. Он прервался на полуслове, включил рацию, и его голос мгновенно стал другим — холодным, чётким, профессиональным. — Старший лейтенант, вы сильно отклоняетесь при манёвре. — Да вижу я! Пытаюсь стабилизировать! — Тут не стабилизация, а управление барахлит, – произнёс он снова сделав пометку в журнале, – на пару градусов левее ручки бери. — Поняла. Закончив говорить с Фредерикой, Шин перевёл на него взгляд на Райден тут же пожал плечами: — ... Ну она все поняла, пообещала что такого не будет. Шин хмыкнул. — Буду надеяться. — голос Шина стал тише. – А то ещё бы пошли слухи, что Старший Лейтенант, добилась сдачи особого экзамена, благодаря крепкой дружбе своего Капитана с Коммодором отделения. — Ну рекрутов же не было? Не было. Слухов и не будет. А твоя претензия к этому и тебя касается. Вспомнить только что бывало между тобой и Генералом… — Не смей. Слова Шина прозвучали резко, почти хлёстко. Настолько, что воздух между ними словно остыл. Он даже не повысил голос и именно поэтому фраза прозвучала куда страшнее. Райден осёкся. Он знал этот тон. Знал, куда нельзя заходить. Он уже собирался сменить тему, но его взгляд вдруг ускользнул вдаль, к полигону. — Генерал Вензель… — нахмурился он. — Что у машины с шарнирами? Грета, стоявшая рядом с планшетом диагностики, быстро проверила параметры, пальцы привычно пробежали по интерфейсу. — Всё в норме, — ответила она после короткой паузы. — Показатели в допустимых пределах. Шин не опустил бинокль. В его взгляде мелькнула едва заметная тень сомнений: что-то не сходилось. Машина Фредерики двигалась слишком дергано. Неестественно дергано, словно игнорируя команды пилота. — Старший лейтенант, замедлите машину, — приказал Райден. — Что? Ладно… — ответила Фредерика, но уже через секунду в голосе её послышалась паника. — Что за... Почему не останавливается? — Старший лейтенант? — выкрикнула Грета. Райден, внезапно рванул с места из командного центра, а Шин, стоявший рядом, сначала не понял его спешку, вернул взгляд на машину, пока не увидел то, что испугало его. Он так же, бросив на стол бинокль, выбежал из центра. — Фредерика, немедленно используй аварийное отключение машины и выбирайся из неё! – выдал Райден, запрыгивая в свой «Регинлейв». — Что?! — в голосе Фредерики прозвучало чистое недоумение, граничащее с ужасом. — Делай, что он сказал, Фредерика! — резко вмешался Шин, взлетая по корпусу своего «Могильщика» и ныряя в кабину. — Что-то с силовой установкой! — Поняла… — выдохнула она. В кабине «Эйнхерии» её руки дрожали, когда она потянула тумблер аварийной системы. Щелчок. Потом второй. Но ничего не происходило. — А…? — голос её сорвался. — Райден, Шин’эй… не сработало! — Чёрт! — выругался Райден. Его «Оборотень» сорвался с места, сбрасывая вооружение на ходу. Сервоприводы взвыли, когда он выжал ускорение до предела. — Грета, перекрой питание её машины! — рявкнул он. — Не могу! — ответила та почти сразу. — Контроль не откликается! Система не принимает команды! Шин уже был в движении. «Могильщик» шёл рядом с обезумевшей машиной Фредерики, словно хищник, подбирающийся к раненому зверю. — Фредерика, приготовься выбираться из машины. – произнёс Шин. – Райден, я вынесу машине задние лапы. Как только она вылезат из машины и ты подберёшь её, отходи на всякий случай. — И без твоих подсказок понял! — огрызнулся Райден, ускоряясь. Фредерика отчаянно пыталась стабилизировать машину, но «Эйнхерия» уже начинала вибрировать, броня нагревалась, а внутренние индикаторы мигали красным. Но этого было достаточно. Могильщик полностью остановился, и через несколько секунд прозвучал выстрел. Точное попадание в задние лапы, от чего машина стала чесать пузом землю замедлевшись. — Кабина! – произнёс Райден. Девушка сразу нажала на кнопку открытия кабины, но она так же ничего не сделала, вернее механизм подъёма не работал, но замки с четким звоном открылись. Она тут же вскочила с места поднимая достаточно тяжёлую крышку чтобы вылезти. Достаточно приоткрыв её, она быстро выскочила на корпус по которому проскользнув спрыгнула, стала убегать прочь, смотря назад. Теперь и она поняла что произошло, двигатель светился, как будто плавился. Райдену оставалось примерно 30 метров до Фредерики, когда экспериментальная машина взорвалась, повалив девочку ударной волной, но Райден, как раз успел подобраться к ней и прикрыть её тело корпусом ноги машины, защищая от обломков. Как только большая часть обломков уляглась, Райден тут же выскочил из кабины, подойдя к упавший Фредерике, которая вся была в ссадинах и грязи после падения. Она дышала, слабо, но дышала. Глаза приоткрылись, взгляд затуманен, ресницы дрожат. — ... О... Райден... Это ты… — прошептала она, едва заметно улыбнувшись. — Дура… — прошептал Райден, прижимая её сильнее. — Не смей больше так пугать нас, слышишь? Фредерика ещё сильнее улыбнулась, потянувшись рукой к нему. — В следующий раз… всё получится… Он хотел ответить, но Шин подошедший на своей машине, остановился рядом, глядя на них сверху вниз. — Вот поэтому, — тихо произнёс он, открывая кабину своего агрегата, глядя на выжженное поле, — я и не хотел пускать тебя в эти испытания. Райден опустился на одно колено рядом с Фредерикой. Она сидела у массивной ноги «Оборотня», спина выпрямлена, подбородок приподнят, словно хотела показать, что держится, но руки выдавали обратное: пальцы дрожали, ногти были в пыли, а в уголке губ засохла кровь. — Придётся немного потерпеть, — тихо произнёс Райден, доставая из аптечки бинты, антисептик и чистую ткань. Фредерика кивнула, сжав губы. Он осторожно смочил салфетку и провёл по её щеке. Пыль и грязь оставили сероватые разводы. Когда он дотронулся до рассечённого лба, она едва заметно вздрогнула. — Щиплет… — Терпи. — Голос Райдена прозвучал твёрдо, но в нём слышалась забота. — Лучше щиплет, чем загноится. Он бинтовал уверенно, точно, без лишних движений. Только лёгкое дрожание пальцев выдавало, как сильно он волнуется. Фредерика смотрела на него снизу вверх, усталым, затуманенным взглядом. Весь мир будто замер — только слабое потрескивание металла и их дыхание заполняли тишину. — Сколько лет прошло, а ты всё такая же упрямая. — пробормотал Райден, затягивая бинт на колене. — Ну вот зачем было лезть в эти испытания. — Зато, если бы я не села в «Эйнхерию», пострадал бы Шин. — тихо возразила она. — Вот именно, — подняв взгляд, сказал Райден, выдохнув. — Лучше бы он сел. Он бы справился. Фредерика тихо рассмеялась, но смех тут же сорвался в слабый выдох. — Я вообще-то всё ещё здесь, — послышался за спиной спокойный, но чуть усталый голос. Шин стоял, скрестив руки на груди. Красные глаза, усталые, но внимательные, смотрели на них сверху вниз. — Но я с ним согласен. — добавил он с характерной холодной интонацией. — Ну конечно ты согласен… — еле заметно улыбнувшись пробормотала она, запрокидывая голову. Её волосы, слипшиеся от пота и пыли, чуть качнулись, когда Райден перевязал ладони. Белоснежные бинты быстро окрасились бледно-алыми пятнами. — … — её голос стал почти шёпотом. — Я просто хотела показать, что я тоже стою чего-то больше. Не просто бывший талисман Ударной Группы. Не просто бывшая наследница Империи. Он замер. Пальцы, державшие бинт, остановились. Несколько секунд он просто смотрел на неё, в эти глаза, усталые, но всё ещё полные жизни и упрямства. — Фредерика, — наконец выдохнул он, завязывая последний узел, — тебе давно уже не надо ничего доказывать. Она улыбнулась, совсем чуть-чуть, и прикрыла глаза. — Отдохни, ладно? — тихо произнёс он, садясь рядом, прислоняясь к броне «Оборотня». Она кивнула, не открывая глаз. Её дыхание стало ровным. Райден долго молчал, просто глядя на её руки — тонкие, в белых повязках, и на лицо, на котором, несмотря на усталость, всё ещё жила тень улыбки. Он поднял голову к небу. — Дура, — сказал он почти беззвучно, глядя в сторону спящей Фредерики. — Если бы ты знала, как мы все тобой дорожим. — Знает, — спокойно ответил Шин, всё ещё стоя неподалёку. В его голосе не было ни укора, ни холодности. только тихое, усталое тепло. — Вот только, рядом с ней были мы. Вот и нахваталась того чего не следовало. Он повернул голову в сторону обугленных останков «Эйнхерии». — Но это странно, — сказал он, глядя на искорёженный корпус. — Такого поведения систем не должно было быть. Никаких перегрузок, никакой реакции… будто кто-то вмешался в управление. — Вдруг просто дефект, который не нашли раньше? – хмуро посмотрев в ту же сторону, предположил Райден. — Возможно… — произнёс Шин тихо, но его тон говорил об обратном. — Но мне в это слабо верится.