Глава 1. (Не)Приятные неожиданности

— Ну и кто же этот тайный поклонник? Гермиона вздрогнула, излишне сильно сжав пергамент, когда голос Джинни прогремел над головой. Уизли села рядом, тут же потянувшись к кубку с соком. — С чего ты взяла, что это такое же письмо? Она старалась сохранить невозмутимость, отложив листок, что как магнитом притягивал взгляд. — С того, что больше некому — родители тебе пишут строго в среду и в субботу, а сегодня четверг. Думаю, не стоит напоминать, сколько писем пришло вчера? — Джин невинно вскинула брови, словно ее слова были единственной истиной. Впрочем, так и было. Этот факт Грейнджер не радовал, однако и не сильно расстраивал — в конце концов, с кем еще она смогла бы обсудить происходящее? Вчера ведь сов действительно было две, что крайне ее удивило, внеся хаос в привычный порядок. — Так что, повторю свой вопрос, — продолжила Джинни, методично намазывая джем на хрустящий тост. — Что нового пишут? — Я не знаю, кто это. Он, как ты могла догадаться, снова не подписался, — пробурчала себе под нос Гермиона. Пока что она не хотела придавать это огласке, хотя вчерашнее шоу явно привлекло внимание… Она, по обыкновению, пришла к завтраку вместе с мальчиками и Джинни. Больные квиддичем на голову, друзья тут же ударились в обсуждение предстоящего матча, а Грейнджер разумно решила сначала уделить время приему пищи, а затем — перечитыванию доклада по Рунам. Привычное письмо от родителей сова принесла аккурат к моменту, когда Гермиона почти расправилась с булочкой — все как по часам. Однако не успела она раскрыть его, как прямо в руки упало еще одно. На конверте не оказалось никакой подписи — просто плотная бумага цвета слоновой кости с золотистым узорчатым тиснением по краю. Любопытство, конечно, много кого сгубило, но все же взяло верх, и Грейнджер потянулась к свалившейся неожиданности, предварительно просканировав на предмет проклятий. Даже после войны предосторожность не являлась лишней. И каково же было ее удивление, когда, стоило ей вскрыть конверт, последовал тихий хлопок, после которого в воздух взлетели десятки маленьких… сердечек. Ярко-красных. Она оказалась усыпана ими вся, как и сидящие по обеим сторонам Гарри и Джин. Затих весь Большой Зал. Никогда еще к ней не было приковано столько внимания. Жар опалил щеки, и хотелось лишь исчезнуть, провалиться сквозь землю. — Что это, Годрик?! — Гарри дернулся от неожиданности, рука метнулась к палочке. — Я-я… не знаю. Сейчас, — парализованная охватившим ее ужасом, Гермиона принялась впопыхах разворачивать лежавший внутри пергамент. — Может, это вообще не мне… — Тебе, дорогая, — голос Джинни раздался с другой стороны, у самого уха. Подруга уже успела сунуть нос в содержимое, ткнув пальцем в первое предложение. — Здесь твое имя. Как интересно! Еще и так… эффектно. Да уж. Ощутив на себе множество любопытных взглядов, Грейнджер взмахнула палочкой, уничтожив эти дурацкие декорации. Сердечки, Мерлин! — Ну, что там? — сидящая напротив Лаванда поторопила, выглядя при этом не удивленной, а скорее раздраженной. Взгляд пробежался по нескольким как будто излишне небрежно нацарапанным строчкам, становясь все более не верящим. Это никак не могло быть адресовано… ну, ей. — Тут просто несколько комплиментов… — озадаченно объявила Гермиона. — Больше ничего. Джинни присвистнула. — И никакой подписи? — Нет, — Грейнджер покачала головой, переключив внимание на слишком уж сияющую довольством подругу. — Чего ты такая довольная? — А что мне — плакать? Подруга внезапно получила крайне приятное тайное письмо! Со стороны послышалось громкое фырканье. — Подумаешь, — снисходительно протянула Браун, — в том-то и дело, что тайное — вы даже не узнаете, кто это. Вдруг это просто чья-то шутка? — Не завидуй, — осадила ее Джинни. — К тому же через две недели День Святого Валентина — крайне романтичный повод, не находишь? Лаванда оставила последнюю реплику без ответа, окинув всех надменным взглядом, и удалилась вслед за Парвати. Рон все это время лишь молча наблюдал, едва не разинув рот от удивления, будто не сразу понял, что вообще произошло, пока не подключилась его девушка. — Ну что, у тебя есть догадки, Гермиона? — Джинни вернула ей все свое внимание. Карие глаза горели жаждой разгадки. Грейнджер покачала головой. — Никаких. — Эй, ты тут вообще?! Рассеянно моргнув, Гермиона поняла, что слишком ушла в себя и во вчерашние воспоминания. Уизли повысила голос, размахивая рукой перед ее лицом. — Да-да… Он… Хвалит мой доклад по Рунам, — взгляд вновь метнулся к лежащему возле тарелки пергаменту, после которого приятно покалывало кончики пальцев. — Пишет о том, что я взяла хорошую тему, и я молодец. — О-о, думаю, твое сердечко уже растаяло, — подруга игриво подмигнула. — Уверена, что если бы он вознес комплименты твоим волосам или цвету глаз, ты бы не была в таком восторге. Гермиона громко фыркнула, едва сдержав смешок на фразе о волосах. Неукротимый хаос на ее голове едва ли мог вызвать чью-то симпатию. — Но! — Джинни продолжила мысль, без интереса оглядывая заставленный едой стол. — Теперь мы можем сузить круг подозреваемых! — Не факт, — Грейнджер покачала головой. — Я повторяла его в коридоре перед занятием, кто угодно мог услышать. Да и на Руны с этого года ходит больше парней — со всех факультетов. — И все равно, я почти уверена, что это кто-то из вашей группы. — Даже если и так, общалась я со всеми так или иначе. Ситуацию это не облегчает. — Значит, будем наблюдать! — Джинни воскликнула с небывалым энтузиазмом, который самой Гермионе явно не сулил ничего хорошего. — Любопытно, что он напишет завтра. — Ты так уверена, что завтра придет еще письмо? — Грейнджер вскинула бровь, полная скептицизма. — На все сто! В конце концов, их уже два подряд, поэтому… Чутье мне подсказывает, что завтра тебе снова стоит ожидать сову. И послезавтра… — Так, ладно! Все, закончим с этим, Зелья уже через десять минут, стоит поторопиться. Не желая более обсуждать этого тайного отправителя и его мотивы, Гермиона резко встала, сунув письмо в карман мантии. Схватив сумку, она поторопила мальчишек и покинула Большой Зал. Она ощущала небывалое смущение таким внезапным вниманием к своей персоне и совершенно не понимала, как реагировать. Наверное, любая другая девчонка визжала бы от счастья и строила воздушные замки, размышляя о том, кем мог быть этот Ромео. Грейнджер же «любой» себя не считала. А потому мозг подкидывал сотни сомнений, ведь она никогда не думала, что может оказаться в подобной ситуации — кто угодно, но не она. Вся эта романтика больше подходила тем же Парвати и Лаванде, и, вероятно, из-за аналогичных мыслей Браун и бесилась. Однако все эти мысли казались несвоевременными. Ее ждала практика на Зельеварении, и стоило сосредоточиться только на этом, если она не хотела подорвать весь кабинет. Только вот проклятый пергамент словно бы прожигал плотную ткань, не давая забыть о себе. «Твой доклад по Рунам получился превосходным. Мне безумно понравилось, как ты описала подход к созданию заклинаний — крайне интересные доводы, и я бы даже подискутировал об этом. Нужно иметь блестящий ум, чтобы так глубоко понимать тему. Прими мою похвалу как должное».

***

— Ты опоздала. Гермиона опешила, замерев у дальнего стола, половина которого уже была занята. Излишне громко бросив сумку на стол, она уперла руки в бока, смерив наглеца недовольным взглядом. — И не шуми в библиотеке, Грейнджер, это же святое. Равнодушный вид Малфоя, который даже не оторвал перо от пергамента, не уделив ее приходу никакого внимания, взбесил еще больше. — А когда это мы составили расписание? — съязвила она, усевшись рядом и нарочно пихнув его локтем, пока доставала учебники. — Если обычно мы собираемся здесь в шесть, это вовсе не означает, что так будет всегда. — Не смеши, у тебя каждый день по минутам расписан, и мало чем отличается один от другого. Она вспыхнула. — Это сейчас был упрек? — Констатация факта, — он пожал плечами. Малфой наконец соизволил отвлечься от своей писанины, серые глаза скользнули по ней нечитаемым взглядом, когда он выпрямился, чуть склонив голову. Она всегда сравнивала их со льдом, что сковывал Черное озеро с первыми морозами. Холодные. Впрочем, Грейнджер уже знала, что они не всегда были такими. Светлые радужки полыхали похлеще Адского пламени, когда они спорили или она выводила его из себя. — Что, обсуждала со своими дружками, каково это — быть героиней любовного романа? — Откуда ты… — Гермиона подозрительно нахмурилась. Она прекрасно помнила, что вчера, во время всего этого цирка с сердечками, его на завтраке не было. А сегодня… письмо ей мог прислать кто угодно. — Слухи быстро расходятся, — Драко пожал плечами. — Вчера это вызвало прямо-таки… взрыв обсуждений. Громко хмыкнув, она бесцеремонно заглянула в его учебник, а затем скользнула глазами по исписанному пергаменту. — Травология? Ответом ей стали лишь страдальческий вздох и сморщенный нос. Закатив глаза, Гермиона тряхнула волосами, собирая их в хвост, чтобы не мешали. Поначалу Малфой постоянно раздражался из-за этого. Она решила заняться тем же домашним заданием, чтобы позже окунуться в совместные обсуждения — это она больше всего ценила в их совместном времяпрепровождении. Кто бы мог подумать пять месяцев назад, что они будут делить общее пространство вот так — бок о бок — и не кидаться друг в друга проклятиями. Ладно, такого уровня они достигли не сразу, но все же… Ведь именно в первый учебный день, когда они все только прибыли в Хогвартс, Макгонагалл, исполняющая теперь роль директора, вызвала ее к себе. И помимо новостей о том, что Гермиона оказалась выбрана Главной старостой, речь пошла и о возвращении Малфоя. А еще о просьбе, которая явно далась и профессору нелегко, ведь война только закончилась, да и обстоятельства их давних взаимодействий со слизеринцем были… мягко говоря, скверными. Директор просила ее присмотреть за ним. Уверяла, что «юноша раскаивается и сам многое пережил», но и они многое пережили! Чертовски многое, и некоторые вещи — из-за Малфоя в частности, однако Гермионе удалось сдержаться и не вспылить. Да, его отец умер от какого-то проклятья, полученного в Битве за Хогвартс, и он не дожил до Азкабана. Но и они многих потеряли. Но, несмотря на это, Грейнджер не смогла заставить себя сказать «нет». Макгонагалл выглядела безумно уставшей, словно тяготы всего мира легли на хрупкие плечи. Восстановление школы тогда еще даже не закончилось — оставалось целое крыло, закрытое для занятий и посещений, а следить еще и за Малфоем… Она могла сделать это, переступив через собственную злость на этого змееныша. А вот с просьбой подать пример и показать посредством общения с ним, что все достойны второго шанса, дела обстояли сложнее. Но то было в сентябре. И где они оказались сейчас?.. Окончательно она простила его лишь месяц назад, когда Драко набрался смелости и принес извинения прямо и нормальными словами, а не посредством молчаливых действий. Гермиона, конечно, и раньше замечала, что он действительно раскаивался, однако не могла подавить обиду, грызущую нутро, окончательно. С общественностью дело обстояло сложнее — мало кто верил, что Малфой взаправду сожалел о содеянном, проще было поверить в то, что он просто играл выгодную роль. Да что уж там, и сама она так поначалу думала. Однако время шло, и многие стали терпимее благодаря ее примеру — все, как говорила Макгонагалл. Помимо своих слизеринских друзей, он даже стал иногда общаться с Полумной и Невиллом, хотя последнему это тоже далось нелегко. Гермиона и не заметила, что в какой-то момент перестала записывать и теперь откровенно пялилась, очерчивая глазами острый профиль. Малфой же явно это почувствовал, застыв каменным изваянием. Чуть наклонив голову, он наблюдал за ней в ответ. Не сдержавшись, Грейнджер шумно выдохнула, тряхнула головой и спросила: — Ты уже добыл семена чемерицы? Уголок тонких губ, что был в зоне ее видимости, дрогнул в намеке на улыбку — прямом доказательстве, что он заметил ее попытку разрядить атмосферу. — Да. Тебе нужны? Гермиона покачала головой. — Нет, я уже получила посылку. Однако в груди растеклось тепло от осознания того, что он подумал и о ней тоже. На лице Драко же не отразилось и толики расстройства. Он замечательно владел эмоциями и держал лицо, и иногда она ему даже завидовала. — Значит, отдам Лонгботтому, ему всегда пригодится, — Драко лишь пожал плечами. — Когда там Спраут планирует начать? — О, уже со следующей недели!.. Гермиона принялась рассказывать обо всем, что узнала, когда вызвалась помогать в теплицах. Отчасти благодаря этому они узнают подробности и этапы работы по выращиванию чемерицы чуть раньше, чем остальные. А это ведь было безумно важно!..

***

Гостиная была заполнена учениками всех возрастов, когда Грейнджер вернулась, чуть не пропустив начало комендантского часа. Едва не переходя на бег, она проклинала и себя, и Малфоя, который завел разговор о Нумерологии и старинных трактатах, которые хранились в его фамильной библиотеке. Мерлин, она бы многое отдала, чтобы увидеть их воочию хотя бы одним глазком! — Гермиона, вот ты где! — Рон вскинул руку, помахав, чтобы привлечь ее внимание. Компания старшекурсников расселась у камина, заняв все подходящие для этого поверхности. Довольствоваться полом ей не хотелось, поэтому, скинув мантию на спинку кресла, а сумку — на пол у него же, она плюхнулась на диван между Роном и Джинни, немного поерзав, дабы их растолкать. — Где тебя так поздно носило? — из-за Джинни показался взъерошенный Гарри. Зеленые глаза глядели на нее с беспокойством. — В библиотеке. Гермиона пожала плечами, как ни в чем не бывало потянувшись за сахарным пером, что лежало среди множества сладостей на приставном столике. — Опять с Малфоем? — недовольно поинтересовался Рон, хотя он наверняка и так знал ответ на этот вопрос. — Да, с ним. — Она уверенно выдержала взгляд друга, чуть съязвив в конце: — Из вас же никто не горит желанием составить мне компанию. Грейнджер видела, как сжалась его челюсть, как вздулись вены на шее, однако Рон сдержался, ничего более не сказав. Она была ему за это благодарна. Среди них у него было больше всех причин цепляться за былую ненависть, и никто не смог бы осудить его за это. Ее новая «дружба», если можно так назвать их с Малфоем общение, давалась ее ближайшему окружению тяжело, но они старались отнестись с пониманием. — Кстати, завтра я к вам присоединюсь! — Джинни разрядила обстановку, вклинившись в диалог. — Вы домашку по Травологии уже сделали? — Да, — Гермиона кивнула, — сегодня. — Жа-а-аль… — Подскажем, если что, — она подмигнула, заставив подругу вновь воспрянуть духом. — Ну так что, ты думала над письмом? — Джинни заметно оживилась, оставив тему учебы. — Есть догадки? Или, может, ты наблюдала что-то… необычное? — Абсолютно ничего. Гермионе не очень-то хотелось развивать этот разговор, однако Лаванда, утопающая в объятиях Рона, оживилась: — Уверена, что это кто-то с Когтеврана. Ну, или на худой конец, с Пуффендуя. Но я скорее за какого-нибудь ботаника, делающего комплименты учебной работе, — на последних словах она усмехнулась. Краем глаза Грейнджер уловила, как Джинни сузила глаза, готовая вступиться. Однако она и сама могла за себя постоять, тем более перед Браун. Лаванда хоть и осталась такой же легкомысленной и временами полной яда, Гермиона старалась относиться к ней более снисходительно и не попадаться на очевидные провокации, ведь все было до смешного просто — та любила внимание, и когда оно переключалось на кого-то еще, безумно бесилась. Ее было жаль, ведь и на Браун война оставила свои следы. Грейнджер помнила, словно это было вчера, как отбросила заклинанием Сивого, и, слава Мерлину, девушка оказалась жива. Едва-едва, но все же жива, а после сумела выкарабкаться. Оборотнем Лаванда не стала, однако приобрела те же повадки, что и Билл. Впрочем, в подобной ситуации такому подарку судьбы стоило радоваться. — Если делают комплимент моей работе, то, соответственно, и моему уму, — подчеркнула Гермиона, уверенно вскинув голову. — А значит, и лично мне. Годрик, как ей не хотелось никаких разборок на ночь глядя… После длительных часов в библиотеке оставалось лишь два желания: принять душ и завалиться в мягкую постель. — А я думаю, что это все очень романтично… — вздохнула Парвати, не заметив колючего взгляда подруги. — По крайней мере, мне никто никогда не посылал тайных писем… Гермиона внутренне застонала. Видимо, в ближайшее время эта тема станет камнем преткновения для окружающих. Радовало лишь, что Гарри и Рон не участвовали в переборе претендентов, а предусмотрительно молчали. Решив все-таки попрощаться со всеми, Грейнджер сослалась на усталость и удалилась наверх. Спать. Точно спать. Однако одна ма-а-аленькая, но крайне назойливая мысль не давала покоя: интересно, что он напишет завтра?..