Глава 2. Закономерность

Что ж, следующим утром она получила ответ на свой вопрос. Началось оно совершенно банально — со сборов к занятиям и с завтрака, за которым ей и сбросила письмо сова — в этот раз подозрительно знакомая сипуха. На мгновение Гермиона опешила, ведь это была школьная птица, из тех, которыми могут пользоваться любые студенты, не имеющие собственной совы. Впрочем, она тут же отвесила себе мысленную оплеуху — даже если у тайного отправителя и имелась личная сова, он не стал бы ею пользоваться, так как велика возможность проколоться. В этот раз к плотному конверту прилагался еще один сверток. Заинтригованная, Грейнджер все же первым делом потянулась к письму — наверняка в нем и так найдется ответ, ну или хотя бы наводка. — Ну же, не тяни! — Джинни уже нависла над ее плечом, поторапливая. Казалось даже, что ей все происходящее куда интереснее, чем самой Гермионе. Однако не ей одной — Гарри и Рон хоть и не проявляли столь явного любопытства, несомненно прислушивались. Развернув пергамент, она увидела все тот же немного неряшливый незнакомый почерк. Глаза, порхающие по строчкам, становились все больше и больше с каждым прочитанным словом. «Доброе утро! Надеюсь, твой сон был крепким, и мои предыдущие письма не слишком сильно выбили тебя из колеи. Надеюсь, ты готова к Чарам? Наслышан, что для итоговой работы ты выбрала крайне любопытную тему, и это еще один момент, о котором я бы с тобой подискутировал. Мерлин, их уже набирается слишком много! Так же мне было бы любопытно узнать твое мнение о моем собственном исследовании — знаю, ты увлечена этой темой и знаешь куда больше, чем можно выудить из школьного курса. Собственно, это знание и позволило мне проявить наглость и прислать тебе маленький подарок. Надеюсь, он поднимет тебе настроение в этот пасмурный день — твоя улыбка прекрасна, и слишком жестоко прятать ее от этого мира». Понадобилась еще пара мгновений, чтобы мозг обработал полученную информацию. Гермиона даже не сразу поняла, что улыбается как дурочка, опередив задумку анонима — она даже не вскрыла второй сверток. — Ты сияешь прямо как новенький галлеон, — хитро подметила Джинни, которая явно читала все одновременно с ней. — Да он романтик. Давай, разворачивай подарок! Потянув за бечевку, Грейнджер принялась бережно снимать оберточную бумагу. Краем глаза она заметила, что Парвати и Лаванда тоже наблюдают украдкой, хоть и пытаются не выказывать заинтересованности. Сердце Гермионы забилось чаще еще до того момента, как она увидела название журнала — она уже знала, что именно держит в руках. «Чары: просто о сложном». Изумлению ее не было предела, ведь эта серия еще только планировалась к выпуску, и через пару дней должны были начать собирать оплату за подписку. Она, конечно же, планировала ее оформить… — Но как, черт возьми?!. — пальцы с благоговением скользнули по гладким страницам, пока глаза жадно пожирали каждый заголовок, вынесенный на обложку. — Мы ее теряем, — подытожил Гарри. — Я же говорила, — довольно заявила Лаванда, — еще один ботаник. Дарить девушке какую-то научную ерунду? — она презрительно хмыкнула на последних словах. Гермиону это почему-то очень задело. — Это отличный подарок, — отрезала она, опасно прищурившись. Наверное, весь ее вид в этот момент намекал на то, что спорить не стоит. Джинни пододвинулась ближе. — Как по мне — это мило. Он знает о твоих увлечениях и поддерживает их, ведь об этом журнале ты говорила пару дней назад? Он еще не появился в продаже? — Да, о нем… — Грейнджер завороженно перелистнула пару страниц, пытаясь выстроить в голове план на день и впихнуть в него новое чтиво. Она громко ахнула, когда на следующем развороте на стол перед ней выпал клочок пергамента — чек, извещавший об успешно оплаченной годовой подписке на имя Гермионы Джин Грейнджер. — Годрик милостивый!.. Что ж, она торопилась с выводами о собственной личности, если ранее считала, что купить ее расположение невозможно. Оказалось, возможно — если знать, что преподнести. Кем бы он ни был, незнакомец уже завоевывал ее симпатию. Гермиону немного пугал тот факт, что он очень хорошо ее знал, ведь это означало крайнюю наблюдательность, и объектом этого наблюдения стала она сама.

***

— Итак, сегодня мы хорошо поработали! — Слизнорт довольно хлопнул в ладоши, оглядев готовых сорваться с места студентов. — Те, кто не успели сварить зелье, подходят ко мне, и мы обсудим дату отработки. Остальные могут быть свободны! Гермиона с облегчением вздохнула, мигом сунув в сумку перья и пергаменты. Зелья стояли последними в расписании, и ей не терпелось заняться чем-то более полезным, чем праздное сидение без дела — она закончила со своим зельем двадцать минут назад. Правда, вторая. Малфой, довольно ухмыляясь, нагнал ее в дверях. — Ну-ну, не вешай нос, Грейнджер, — он внезапно поднял руку, щелкнув ее по самому кончику. Гермиона опешила от такой наглости. — В следующий раз ты обязательно будешь первой. И столько в его «обязательно» было язвительности, что она едва сдерживалась от того, чтобы огреть нахала сумкой. — А ты свой не задирай, — парировала она. — Второе место не так далеко от первого, и ты оказался раньше всего на две минуты и сорок три секунды. Светлые брови удивленно взлетели, а затем из груди Малфоя вырвался смешок. — Ты чокнутая, — заключил он. — А ты придурок. Уверенно оставив последнее слово за собой, Гермиона резко развернулась на пятках, втайне надеясь, что ее волосы хлестко проехались по бледному лицу, и двинулась дальше по коридору. Ужасно хотелось переодеться во что-то более удобное и завалиться в постель с новеньким журналом. Она была уверена, что до обеда ее никто не потревожит. Неожиданно громкий голос Малфоя настиг ее почти у самого поворота: — Во сколько завтра собрание? Грейнджер закатила глаза, ведь дата и время очередного собрания старост повторялись ею уже раз десять… — В два. Ответом стал лишь короткий кивок, а затем худощавая фигура затерялась среди высыпавших из кабинетов учеников. Мерлин, иногда он бесил ее до трясучки! Но как тогда так вышло, что мир перевернулся с ног на голову, и теперь они договаривались, чтобы пойти вместе на встречу со старостами или встретиться в библиотеке?.. С ним ей было комфортно. Это осознание не то чтобы стало новостью. Обычно Гермиона никогда настолько не углублялась в подобные размышления, Малфой просто… был, и все. И в какой-то момент его присутствие стало настолько привычным, что перестало вызывать вопросы. А ведь на это потребовался не месяц и даже не два. Грейнджер действительно пыталась выполнить просьбу Макгонагалл, однако настоящие подвижки произошли в тот момент, когда Нотт отказался от своего назначения старостой факультета спустя месяц. И тогда директор дала шанс Драко, ведь — за исключением очевидного — учился он хорошо и следовал правилам. Годрик, а что будет к концу учебного года? Они будут обниматься, как лучшие друзья? От вспыхнувшей мысли Гермиону передернуло, и отнюдь не из-за отвращения или немыслимости данного предположения, а из-за… страха. Что, если она в самом деле захочет его обнять? Однажды. Он ее оттолкнет, высмеет или же вытерпит, стиснув зубы, если, к примеру, это произойдет на публике? Ладно, второй вариант можно было отсеять, ведь Грейнджер узнала Малфоя достаточно хорошо, чтобы перестать ожидать подобного. Черт, о чем ты вообще думаешь?! Здравый смысл бился где-то в недрах черепной коробки, возвращая ее к реальности. Ведьма даже не заметила, как добралась до гриффиндорской башни. К удивлению, Джинни уже валялась на постели в их комнате. Гермиона в очередной раз испытала всплеск радости из-за того, что в этом году они живут вместе. Так уж вышло, что в начале учебного года место Лаванды пустовало — ее восстановление после полученных травм затянулось, и подруга воспользовалась этой возможностью. Признаться, сама Грейнджер в этот момент вздохнула полной грудью — Браун и Патил не были плохими соседками, нет, однако иногда терпеть их треп о сплетнях, парнях и косметике становилось невыносимо. Гермиона не являлась ханжой ни в одном из этих аспектов и, как обычная девушка, тоже всем интересовалась, но не в таком объеме. — Как ты так быстро здесь оказалась? — удивилась она, бросив сумку у кровати и сбросив мантию. Джинни оторвала взгляд от какого-то журнала, и карие глаза хитро сверкнули: — Просто я не болтала с Малфоем в коридоре. — Я и не болтала, этот придурок заявил мне, что в следующий раз я обязательно займу первое место, — Грейнджер передала его фразу писклявым голосом, отчего Уизли захохотала. — Кретин! Раздраженно бросив форму на постель, Гермиона натянула джинсы и любимый розовый свитер. — Ну а может… — подруга поиграла бровями, — …в следующий раз он поддастся тебе? — Мерлин, Джинни! С такой интонацией мне начинает казаться, что ты вкладываешь в слова совершенно другой смысл. И мне он не нравится. Та беспечно пожала плечами, опустив голову к своему чтиву и скрывшись за завесой огненных волос. — Кто знает. Или ты уже воспылала симпатией к своему тайному незнакомцу? — Ни к кому и ничем я не воспылала, — отрезала Грейнджер. — И совсем не факт, что он напишет еще. — Не прикидывайся дурочкой, — Джинни окончательно отложила журнал и села, — даже ты знаешь, что напишет. Гермиона вскинула брови. — С чего бы? — А с того, что одно письмо еще можно было назвать ошибкой или случайностью, второе — совпадением, хотя мы обе знаем, что нет. Но третье — это закономерность. Поэтому завтра ты можешь смело ожидать два конверта — один от родителей, а второй от своего Ромео. Что ж, поспорить было сложно. Гермиону подмывало спросить что-то еще, дабы услышать очередные заверения, однако она прикусила язык. Не хотелось выглядеть идиоткой, отчаянно нуждавшейся во внимании и желавшей, чтобы эти письма действительно что-то значили. Она задала другой вопрос, который, тем не менее, волновал не меньше: — Как ты думаешь, сколько это будет продолжаться? — Не знаю, — подруга качнула головой. — Но могу предположить, что вплоть до Дня Святого Валентина. Неспроста же он начал закидывать тебя письмами накануне праздника? Очевидно, нет. Грейнджер раздраженно откинулась на спину. Ее тоже посещали эти мысли. Кровать звала в свои объятия, однако впереди маячил обед, да и тратить время на сон она не горела желанием. — И чего тогда мне ожидать четырнадцатого? — Может, он раскроет свою личность? Иначе ради чего все это? — Джинни звучала ободряюще, однако всегда говорила то, что думает. Это оказался тот самый случай. — Ну или струсит и просто пришлет какой-то подарок. Но тогда я найду способ выследить придурка и наслать на него Летучемышиный сглаз! Из горла вырвался громкий смешок, и Гермиона благодарно улыбнулась. — И что бы я без тебя делала, защитница? Уизли подмигнула. — Даже не представляю.

***

Утром Гермионе всерьез показалось, что Джинни ждала письмо больше, чем она сама. Разумеется, где-то под ребрами ворочалось предвкушение, а мысли хаотично метались, пока она думала, что же ждет ее в этот раз, однако подруга даже не могла усидеть на месте от возбуждения. Из горла вырывался шумный выдох, когда совы залетели в Большой зал, проносясь над столами. Заветный конверт Грейнджер поймала на лету — в этот раз без презентов. — Ну, что там? Кажется, сегодня даже Гарри и Рон внезапно проявили любопытство, хотя и не такое явное, как Джин. Пища мгновенно отошла на второй план, пока слегка дрожащие пальцы вскрывали конверт. Оттуда выпал лишь пергамент. «Доброе утро! Надеюсь, ты выспалась, а не читала мой подарок до утра…» Уже на первой строчке Гермиона ощутила, как щеки заливает стыдливый румянец, ведь он оказался прав! Насколько этот аноним мог в действительности ее знать? В принципе, ее страсть к чтению не являлась тайной, но… Он был уверен, что она отбросит другие свои планы. Кто же ты?.. «…Признаться, меня впечатлил твой доклад по Трансфигурации — удачно подобранные примеры уже половина успеха, ведь превращение предметов в живые существа — сложная тема. От себя я бы еще посоветовал добавить «Энтоморфиум», уверен, ты либо знала, но забыла о нем, либо без проблем найдешь расшифровку. И раз уж мы говорим о заклинаниях… Испробуй на досуге «Орхидеус» — крайне любопытная вещь. Не бойся, результат тебя не укусит». Гермиона не сразу поняла, что уже какое-то время просто сидит и глупо хлопает глазами. — Как он вообще.? — слова, вылетевшие из ее рта, оказались не громче шепота. — Годрик, говори громче, — поторопила ее Джинни, что наверняка из последних сил сдерживалась от того, чтобы вырвать несчастное письмо из ее пальцев. — Он… он пишет про мой доклад. По трансфигурации, — Грейнджер продолжила хмуриться, пытаясь сопоставить все элементы возникшей головоломки в своей голове. Заметив ее напряженный вид, подруга поумерила пыл, вопросительно вскинув брови. — И что в этом такого? Он уже упоминал учебу и твои работы. — Да, — Гермиона кивнула, а затем оторвала взгляд от пергамента, заглянув в ее лицо. — Только вот это — завтрашнее домашнее задание. Я его еще не озвучивала. — Так! Значит, у нас может появиться новая зацепка! Вспоминай, кто бывал с тобой рядом, когда ты все это писала? Однако не успела Джинни порадоваться, как Грейнджер покачала головой. — Никого. Я занималась одна те пару дней. Уизли подозрительно прищурилась. — А где носило Малфоя? — Он валялся в больничном крыле после матча. Мы с ним разве что обсуждали варианты тем накануне. — Так, может… это он? — осторожно предположила Джинни. — Исключено. Это ничего не доказывает — он не мог точно знать, на чем я остановилась. Это точно не может быть он. Склонив голову на бок, подруга впилась в нее задумчивым взглядом. Словно в рыжей голове в этот миг крутились шестеренки, вырабатывая новую мысль. — Ты уверена в том, что это не Малфой, потому что точно знаешь, или потому, что… боишься, что на месте тайного воздыхателя может оказаться он?.. Торопливо отмахнувшись, Гермиона отвернулась, вновь схватившись за злосчастный пергамент, как за спасительную соломинку. — В библиотеке мог кто-то подсмотреть, моментов было много: когда я подходила к мадам Пинс или же искала какие-то книги. Обычно я оставляю вещи на месте. Джинни поджала губы, кивнув на ее предположение: — Да, конечно. Она понимала, что Гермиона самым наглым образом проигнорировала ее вопрос, соскочив с темы. И позволила ей это.

***

— Ты серьезно?! — Джинни раздосадованно всплеснула руками. — Мне же безумно интересно! — Поверь, мне тоже, но у нас собрание. И я почти опаздываю, — Гермиона складывала журнал и пергаменты для заметок на ходу, не поднимая глаза. Даже в выходной она не переставала учиться. Послышалось громкое фырканье. — Ты — Гермиона Грейнджер, и ты никогда не опаздываешь, — подруга озвучила очевидные вещи. — И я уверена, что идешь даже заранее. — Конечно, потому что нужно продумать все, что сегодня на повестке. Какой-никакой план, — Гермиона смерила ее снисходительным взглядом, словно это было само собой разумеющимся. Впрочем, для нее — да. — Я подойду часам к четырем, тогда и проверим это дракклово заклинание. — Что-о?.. И ты даже не пойдешь в библиотеку, чтобы проверить?! — Уизли округлила глаза, в карих радужках плясали смешинки. Грейнджер пожала плечами. — Нет, он же написал, что оно безопасно. И, не дожидаясь еще каких-нибудь остроумных подколок, направилась в сторону старого кабинета Чар, который после ремонта стал универсальным, и теперь там проходили в том числе и собрания старост. Оказавшись на месте, Гермиона уселась за стоящий на небольшом возвышении стол и выудила из сумки чистый пергамент и чернильницу с пером. Из-за того что Главный староста мальчиков — Захария Смит — валялся в больничном крыле после вчерашней неудачной игры с Гриффиндором, сегодня вести собрание ей предстояло одной. Задумчиво покусывая кончик пера, она мысленно формулировала нужные темы, на некоторые ей указала сама Макгонагалл, к которой Грейнджер забегала между занятиями. Она увязла в собственных мыслях настолько, что даже не заметила, что находится в помещении не одна. Лишь скрежет отодвигаемого рядом стула привел ее в чувство, заставив вздрогнуть: чернильница опрокинулась, и все содержимое пролилось на стол, избежав, слава Мерлину, ее записи. — Да не дергайся ты так. Малфой уселся на место Захарии, вытянув ноги так, что ей пришлось сдвинуться. — А ты не подкрадывайся, — раздраженно бросила Гермиона. Взмахнув палочкой, она пробормотала очищающее, которое на самых простых чернилах срабатывало через раз. Драко же тем временем утащил у нее из-под носа план собрания, серые глаза без особого интереса бегали по строчкам. Однако в какой-то момент его бровь удивленно изогнулась, словно он наткнулся на что-то любопытное. Опустив пергамент, Малфой перевел на нее хитрый взгляд. Тонкие губы дрогнули в ухмылке, и ей это совсем не понравилось… — И что же ты имеешь в виду под формулировкой «…обращать внимание на особенные звуки и движения…», — с деланной серьезностью процитировал он. — И даже с тремя восклицательными знаками и пометкой «Макгонагалл»! Поведай-ка мне, Грейнджер. Она ощутила, как лицо начинает гореть, и жар этот медленно сползает на шею. Гермиона нервно дернула галстук и воротник наглухо застегнутой рубашки, кислорода вмиг оказалось слишком мало. — Эм-м… Макгонагалл, она… — ведьма лихорадочно пыталась подобрать такую формулировку, по которой все стало понятно. — Скоро День всех влюбленных, и она попросила, чтобы старосты были… особенно внимательны во время обходов. От нее не укрылось, как сверкнули в этот момент серые глаза. Мерлин, это фиаско!.. Захотелось тот час провалиться под землю. Неужели она будет обсуждать это? Да еще и с кем?! — И под особенными звуками и вещами ты подразумеваешь?.. — понизив голос, многозначительно поинтересовался он. Впрочем, тут же начав искать ответ самостоятельно. — Обжимания? Развязные поцелуи в нишах? Или занятие се… — Заткнись! — воскликнула Грейнджер, не выдержав. Она прикрыла пылающее лицо ладонями, раздраженно пробормотав: — Ты и так прекрасно понял, что я имею ввиду. Драко чуть склонил голову, с любопытством разглядывая ее. — И ты считаешь, что ставшие любвеобильными подростки — это проблема? — Да! — выпалила она. — То есть… нет, но… Не в стенах школы же! — Предлагаешь дожидаться окончания учебного года? — он хмыкнул. — Всем из нас уже по семнадцать, многим — по восемнадцать, а некоторым… — Малфой смерил ее выразительным взглядом, — и того больше. Подобные желания вполне естественны. Она не собиралась это комментировать. Гермиона прекрасно все понимала, она ведь не ханжа, в конце концов! Но обсуждать подобное с ним она точно не собиралась. — А что ты о грядущей вечеринке думаешь? Тоже против правил? — саркастично уточнил Драко. — О ней только глухой не слышал, неужели ты собираешься лишить сразу четыре факультета романтики? Ох, конечно же, она слышала. Джинни все уши ей прожужжала и даже бросила намек на то, что неплохо было бы устроить шопинг в Хогсмиде на следующих выходных. Сама Грейнджер не то чтобы восторгалась этой «гениальной» идеей — собрать в замкнутом пространстве сразу всех. В этом случае стоило бояться не обжимающихся парочек, а драки или ругани. — Мне кажется, — протянула она, отвернувшись, — что Макгонагалл в курсе, и специально делает вид, что не осведомлена, чтобы дать всем очередную возможность чему-то порадоваться. Как со Святочным балом перед Рождеством, только… неофициально. Ответом ей послужил многозначительный смешок. Она услышала шорох ткани — вероятно, его пиджака, а затем ощутила, что Малфой наклонился ближе. — Вот видишь, даже старуха что-то в этом смыслит. Научись расслабляться, Грейнджер. Только не в твоем присутствии. Мерлин, и какого черта она так терялась?! Она облегченно вздохнула, услышав спасительные голоса прямо за дверью в кабинет, и выпрямилась. — Давай, иди на свое место, — голос прозвучал ровно. Она старалась. — Все-таки ты не Главный староста, Малфой.

***

Гермиона чувствовала себя слишком напряженно даже по возвращении в башню. Гостиная Гриффиндора в выходные оживала: все выползали из своих комнат, чтобы пообщаться, поиграть в шахматы или плюй-камни. Ей же находиться в обществе не особенно хотелось. Собрание выжало из нее все соки, и хотелось банальной тишины, а потому Грейнджер направилась прямиком в комнату. Парвати на месте не оказалось — она наверняка проводила время в новой спальне Лаванды, а Джинни нашлась на привычном месте — в своей кровати. Уизли развалилась поверх покрывала и листала «Спеллу», что было явно не к добру. Подруга не являлась ярой фанаткой женских журналов, однако иногда изучала веяния моды, а это значило лишь одно — она твердо намеревалась пройтись по магазинам перед праздником. — И что пишут? — Гермиона спросила не из интереса, а лишь чтобы обратить на себя внимание. — Что цвета месяца — фиалковый и красный, конечно же, и в моду уверенно входит магловское «мини». — О-о, не хватало только едва прикрытых женских ягодиц, чтобы профессоров хватил удар, — проворчала Грейнджер в ответ. — Слизеринки и без модных веяний с этим справляются, — хихикнула Джинни. — Что интересного было на вашем еженедельном заседании? Гермиона отмахнулась. — Ничего особенного, как всегда — ругань из-за расписания дежурств и того, кто на следующих выходных ответственен за поход в Хогсмид. По итогу идем мы с Малфоем. — Ни капли не удивлена, — Уизли закатила глаза. — Итак, мы будем пробовать то заклинание? Сердце Гермионы сделало кульбит. Из головы совершенно вылетело письмо, вытесненное насущными проблемами. Странное предвкушение вновь поднимало голову, и ведьма ощутила, что ладони стали влажными. Облизнув сухие губы, она кивнула. — Да, давай. Выудив из сумки заветный конверт, Грейнджер залезла на постель, скрестив ноги. Внизу письма от руки было начерчено движение палочки, которое было необходимо совершить. Джинни тоже сменила локацию, сев напротив и упершись спиной в деревянный столбик. На веснушчатом лице читалось неприкрытое любопытство. Гермиона пару раз потренировалась, вскидывая палочку и описывая ею сначала круг, а затем короткий зигзаг. Гордость не могла позволить ей ошибиться, ведь выглядело все довольно просто. На миг прикрыв глаза, она шумно вздохнула, а затем резко вычертила руну: — Орхидеус. На короткое мгновение все замерло, а затем прямо из воздуха на них начали сыпаться нежно-розовые цветки орхидей. Гермиона не могла вымолвить ни слова, изумленно приоткрыв рот. Джинни зеркалила ее реакцию. Цветки все сыпались и сыпались, оседая вокруг и путаясь в волосах. Протянув руку, Грейнджер коснулась тонких лепестков кончиками пальцев — те оказались нежными, даже бархатистыми наощупь. — Годрик, это… — шепот подруги нарушил тишину. — … невероятно, — закончила за нее Гермиона. Дыхание ее сперло, сердце лихорадочно билось, отдаваясь грохотом пульса в ушах. Моргнув, она внезапно обнаружила, что уголки глаз увлажнились. Все это было самым романтичным, что происходило с ней в жизни. Гермиона даже и не думала, что это так приятно. Журналы, похвала ее учебным работам и уму — это прекрасно и очень важно, но… при этом она оставалась просто девушкой, о чем все обычно забывали. И такие ухаживания… подобное было для нее в новинку. Необычно, захватывающе, будоражаще. Едва слышно шмыгнув носом, Грейнджер заметила, что цветки начали медленно исчезать, становясь прозрачными. Через минуту от них не осталось и следа, однако… сам этот поступок точно оставил след в ее душе.