Глава 6. Неожиданный поворот

Гребаный Мерлин… Гермиона, кажется, забыла, как дышать. Она сидела, до побеления сжимая пальцами проклятое письмо, и не могла вздохнуть. Кожа лихорадочно горела, и ведьма была уверена, что прямо в эту секунду ее лицо неистово краснеет. Что, черт возьми, происходит?.. Она ожидала чего угодно, но не этого… Взгляд все еще упирался в исписанный пергамент, но глаза ничего не видели, застланные пеленой небывалого смущения и зарождающегося в глубине души негодования. «Доброе утро! Рад, что вчера твой выход в деревню прошел продуктивно! Жаль, конечно, что полностью твои покупки увидеть не удалось, но надеюсь, у меня еще будет шанс. У меня тоже все пошло по плану, и даже больше, знаешь. Именно по этой причине сегодня мне не терпелось, и вместе с письмом пришло два подарка. Надеюсь, что сова ничего не потеряла по дороге. Любой наряд требует украшений, и хотя ты сама украсишь даже самую обычную одежду, думаю, этот презент тебе понравится. Я видел, как ты на него смотрела. Девушки должны иногда себя радовать. Также я не смог отказать и в том, что доставит… некоторое удовольствие нам обоим. Знаю, ты любишь есть сахарные перья, а я люблю наблюдать за тем, как ты это делаешь, читая книгу и ничего не замечая. Уж прости, но облизываешь ты их слишком сексуально — другого слова я подобрать просто не в силах. Это выглядит слишком соблазнительно». Сегодня письмо вновь пришло прямиком в спальню, разбудив сразу всех обитателей — статный филин, ставший почтальоном в этот раз, испытывал явное недовольство из-за того, что в законный выходной все спят. Теперь же Гермиона сидела на постели, как будто оглушенная, и пялилась на пакет из «Сладкого королевства», из которого торчало то самое лакомство, и тот самый ободок, который вчера привлек ее внимание в магазине. В какой это момент он решил, что настало время для… для таких вульгарных заявлений?! Грейнджер никогда не подумала бы, что услышит подобное в свой адрес, и уж точно не могла предположить, что ее настолько сильно выбьет из колеи. Даже уши горели! Боги, да она даже никогда не задумывалась о таком, когда ела эти проклятые перья! Всего-то леденец… — Ты выглядишь так, словно тебя оглушили, — осторожно заметила Джинни, встав с постели. — Что такого он написал? Она подошла ближе, и Гермиона, даже не осознав, что делает, резко дернулась, сунув пергамент за спину. — Н-ничего такого… — Гермиона, — предупреждающе протянула та, нависнув над ней. — Я же вижу. Если ты действительно не хочешь поделиться, я пойму. Но я никому не расскажу, если там что-то личное. На миг зависнув, Грейнджер поняла, что если не поделится ни с одной живой душой, то ее мозг просто вскипит от обилия размышлений и домыслов. В Джинни она хотя бы была уверена, да и опыта в отношениях и взаимодействии с парнями у нее явно побольше. Прикрыв глаза, она протянула подруге смявшийся лист. Та, сев напротив, погрузилась в чтение. И если первое мгновение все было нормально, то когда она дошла до того самого момента, ее глаза комично округлились, став размером с галлеон. Уизли шумно сглотнула, медленно положила письмо между ними и уставилась на Гермиону. — Обалдеть. — И я о том же, — прохрипела Грейнджер, все еще будучи не в силах выдать что-то членораздельное. — А он решил пуститься во все тяжкие… — задумчиво протянула Джинни. — В смысле, это не плохо — даже хорошо в какой-то степени… Просто удивительно, что он вот так в лоб решил. — Что тут хорошего?! Подруга усмехнулась, смерив ее снисходительным взглядом. — То, что он не прикидывается ромашкой. Не внушает, что он романтик-девственник, с которым ты будешь за ручки держаться, если все срастется, — она пожала плечами. — Ну, может, он и девственник, конечно, кто знает, но ясно дает понять, что ты его привлекаешь во всех отношениях. Лучше уж открыто говорить о своих чувствах. Задумавшись, Гермиона поняла, что здравое зерно в ее словах есть. В конце концов, ранее он делал комплименты лишь ее уму и немного внешности, а это… Это было что-то новенькое. Будоражащее даже. Где-то глубоко внутри нее зажегся маленький огонек — ей было приятно, что она интересна и в таком… интимном плане тоже. Тешило самолюбие — как минимум. — Симпатичная вещичка, — донеслось со стороны. Джинни аккуратно подцепила пальцами сияющее украшение. — Ты даже не сказала вчера, что понравилось. Какой-то парень заметил, а я — нет… — Эй, расслабься, — Гермиона мягко коснулась ее плеча, — я просто на него посмотрела и почти сразу же решила не тратиться. Ты и не могла заметить, а он… Не знаю, может, увидел в окно? — Или он был в магазине, а мы даже не заметили ничего. Итак, что сегодня будешь писать в ответ? Раздосадованно застонав, Грейнджер откинулась на подушки, закрыв ладонями алеющее лицо. Мерлин, она старалась не думать об этом. — Не представляю. Джинни решила не добивать ее окончательно и ушла в душ. Пролежав полчаса в своих мыслях, Гермиона все же решилась — в конце концов, она не могла бы сбежать от этого. Да и филин, что сидел на окне, кажется, уже десять раз проклял ее взглядом. Не зная, что ответить на вторую половину письма, она просто решила ее проигнорировать. «Доброе утро. Спасибо за подарок, но тебе не стоило тратиться — это было вовсе не обязательно. Я подумала о том, что в основном ты знаешь обо мне многое, а я о тебе — из обрывочных намеков. С чего-то нужно начать, поэтому может, расскажешь что-то о себе? Есть ли у тебя хобби, например?».

***

Этим вечером Гермиона впервые не обрадовалась тому, что у них есть свой тайный уголок в библиотеке. Окружающая тишина давила, и ей хотелось спрятаться и от нее тоже. Как и от серых глаз, что весь вечер сверлили ее пристальным взглядом. Отчего-то сегодня Малфой не был особенно увлечен учебой, и все время пялился на нее, словно на неведомое науке существо. Она, черт возьми, и так ощущала себя рядом с ним странно после того, как стала задумываться о том, что он ее привлекает. Не разглядывать его оказалось сложно, как и сдержать желание прикоснуться. Они ведь не касались друг друга просто так — разве что случайно. И теперь такой внезапный интерес с его стороны лишь еще больше будоражил, ведь утреннее письмо все еще не шло из головы. Только бы не покраснеть, Годрик… — Ты чего такая тихая, Грейнджер? — Драко все же не сдержался, задав вопрос. — Обычная я, — буркнула она в ответ, всеми силами стараясь не отрывать взгляда от книжной страницы. — Ага, как же, — ехидно парировал он, откинувшись на спинку скрипучего стула. Краем глаза Гермиона заметила, как натянулась ткань водолазки на его плечах, когда он скрестил руки на груди. — Молчишь, хотя обычно тебе только дай повод вставить слово. А еще пялишься в книгу уже пять минут — неужели так сильно упала скорость чтения? Мерлин бы побрал его за наблюдательность! Ведьма поджала губы, все же вскинув голову и встретившись с нечитаемым взглядом. Это порядком стало ее раздражать: на фоне Малфоя Грейнджер казалась себе раскрытой книгой — бери да читай. — А тебе какая разница? — поинтересовалась она, выпрямившись и отзеркалив его позу. — Это ты у нас чаще молчишь и отвечаешь на любые вопросы односложно, особенно если тебе это не сильно интересно. — Ага, так значит, мы сегодня не в духе, — внезапно заключил Драко, склонив голову и продолжив ее разглядывать. Захотелось съежиться. — Иди ты… — Или просто твой тайный поклонник перестал писать? Она затихла на полуслове. А вот это уже любопытно… С чего бы ему аж второй раз интересоваться этим аспектом ее личной жизни? Ладно бы, в прошлый раз он спрашивал — но явно не его одного это интересовало, просто праздное любопытство. Но сейчас.? Она вскинула голову, стараясь, чтобы их глаза были хотя бы примерно на одном уровне, и уверенно заявила: — Нет, не перестал. Очень даже активно это делает. Его глаза чуть прищурились, словно Драко пытался считать по ее лицу обман. Или что-то еще. — И как, до сих пор без вариантов? Внезапно в ее мозгу мелькнула гениальная в своей простоте мысль: как там обычно говорят? Ловля на живца? В конце концов, она могла попытаться спровоцировать его на какую-то реакцию своим ответом. — Почему же? — Гермиона вскинула брови, стараясь звучать максимально удивленно. — Есть пара неплохих вариантов. А дальше видно будет. Грейнджер вглядывалась в его привычно бледное лицо так пристально, как могла, чтобы иметь возможность заметить хоть какие-то изменения. Но ничего. Совершенно. Не дернулся ни один мускул, разве что где-то в самой глубине холодных глаз всего на мгновение мелькнула эмоция, которую Гермиона не смогла идентифицировать. Вдруг вся бравада внутри нее рухнула, будто карточный домик от легкого порыва ветра — настолько все внутри нее было шатко. Сердце болезненно кольнуло. А чего ты вообще ожидала?.. Человек, которому она настолько оказалась не безразлична, наверняка выдал бы хоть какую-то ответную реакцию. Хоть крупицу. Лицо Малфоя же оставалось непроницаемым. Он больше не задавал вопросов. И она молчала. Да и что говорить? В этот самый момент она ощутила кристально ясно, что всем своим существом желала, чтобы тот парень, что писал ей волшебные письма, и Драко Малфой оказались одним человеком.

***

«Доброе утро, Гермиона. Я рад, что ты все же ответила, хотя по твоему обратному письму и понял, что, вероятно, поторопился и перегнул палку. Прошу прощения, если перегнул палку, просто тяжело держать это в себе. Я понимаю твое любопытство. Но не думала ли ты, хитрая маленькая ведьма, что я назову внезапно что-то такое, что меня выдаст? Впрочем, спешу тебя разочаровать, хобби у меня банальные и ничего не расскажут особенного. Я люблю читать, зельеварение и квиддич. Уже вижу, как на последнем слове скривился твой очаровательный нос, но что поделать. Насчет твоих хобби, наверное, спрашивать не имеет смысла, однако если есть что-то, что я точно могу не знать, то был бы рад, если бы ты поделилась. Сегодня мой небольшой подарок, скажем так, с расчетом на будущее, хотя я надеюсь, что тебе он не пригодится. Пару недель назад у тебя случилось происшествие на Зельях, и я в курсе, что на руках были небольшие ожоги. Это — мазь, она необычная, с небольшими доработками. Понимаю, что опоздал, но потребовалось время, чтобы ее сварить — пусть будет у тебя». Дочитав письмо, Гермиона нервно закусила губу, уже даже не пытаясь отделаться от банальной мысли — приятно, когда о тебе заботятся. На ладони лежала маленькая плоская баночка с короткой надписью на крышке: «От ожогов». Боги, да никто и никогда не варил что-то специально для нее, тем более — просто, чтобы было. Этот волшебник явно разбирался в зельеварении куда лучше нее. Грейнджер знала, что ее знания — ее же слабая сторона. Она могла успешно применить полученную информацию, однако импровизация удавалась ей крайне редко. В целом, когда Гермиона спрашивала у него про хобби, то уже знала, что эта ставка не сыграет — парень был слишком умен, чтобы так легко обвести его вокруг пальца. И все же его любовь к квиддичу стала для нее новостью, и не то чтобы особенно приятной, но кто она такая, чтобы возмущаться? По любым поводам. Сегодня, когда эмоции улеглись и она смогла взглянуть на ситуацию здраво, Гермиона пришла к выводу, что поторопилась с выводами, и в сегодняшнем письме ему не за что было извиняться. Да, возможно, он действительно поторопился с подобными заявлениями, даже напугал ее немного, но Джинни оказалась права — им не по пятнадцать, чтобы так смущаться этих тем. К тому же, в мыслях всплывали слова Малфоя, который говорил ей то же самое, пусть и в немного издевательской манере, — это было в его стиле, и Гермиона привыкла. Теперь же, с новым полученным письмом, в ее груди растекалось тепло. Выяснилось, что это восхитительное чувство — понимать, что ты кому-то важен. — О, как это мило, — протянула Джинни, закончив читать письмо вслед за ней. Она покрутила баночку с мазью, а затем наклонилась к Грейнджер и шепнула, так, чтобы слышала только она: — И все же я расстроена, что он так быстро прекратил свой агрессивный флирт. Было в этом что-то… Возбуждающее. Не сдержавшись, Гермиона шлепнула ее по руке, забрав свой маленький подарок. Легкий жар все же прокатился по щекам. На лицах Гарри и Рона читалось искреннее недоумение, ведь содержания вчерашнего письма никто, кроме нее и Джинни, не видел. Подруга лишь шкодливо улыбнулась, а затем прижалась к боку своего парня. Начался цирк. — Га-а-арри! — жалобно протянула она, скривив лицо в наигранной обиде. — Почему ты не такой романтичный, а? — Уизли кивнула в сторону лежащего на столе письма. — Я так скоро завидовать другим начну! Требую объяснений! Лицо Гарри сделалось маской самого настоящего ужаса. Не сдержавшись, Рон и Гермиона прыснули, глядя на побледневшего друга, который уж точно не ожидал подобного от своей девушки. Даже губы Лаванды дрогнули в рвущейся наружу улыбке… Успокоившись, Грейнджер принялась раздумывать над своим очередным ответом. «Доброе утро. А может, и день — я даже не знаю, в какое время суток до тебя доходит ответ. Уже и не вспомню, сколько раз за весь этот период я благодарила тебя, и делаю это снова — большое спасибо за мазь. Это очень мило с твоей стороны. А еще, думаю, мне стоит попросить прощения за свою реакцию на прошлое послание. И тебе не стоило извиняться, просто… Подобное застало меня врасплох. Но надеюсь, что впредь ты будешь чуть более аккуратен в своих порывах. Я подумала над твоей просьбой, но в голову ничего интересного не пришло — кажется, что ты все обо мне знаешь. Прости. Но мне крайне любопытно узнать, каким образом ты изменил рецепт ожоговой мази? Если это, конечно, не секрет…».

***

К ее искреннему удивлению, в следующий раз Гермиона встретила Драко в лазарете, когда шла за Обезболивающей настойкой для Джинни. Тот развалился на больничной койке, а из-под тонкого одеяла выглядывала перетянутая бинтами нога. Лицо его выражало крайнее недовольство сложившимися обстоятельствами. — Малфой? — она удивленно вскинула брови, на миг позабыв о своей задаче и приблизившись к нему. В груди колыхнулось беспокойство. — Что случилось? Еще утром она видела его за завтраком — здоровым и на своих двоих. — Тренировка по квиддичу случилась. Не удержавшись, Гермиона скривилась. Она и вправду всей душой ненавидела этот вид спорта — и что в нем хорошего? Сплошные травмы и, вероятно, желание самоубиться. — Что-то серьезное? Она решила не скрывать своего волнения, в конце концов, они ведь были кем-то вроде друзей. Это нормально — переживать о друге. — Перелом, — Драко дернул плечами, словно в этом не было ничего серьезного. — Завтра уже буду бегать, не волнуйся. Грейнджер вздрогнула, когда он буквально озвучил ее мысли, однако в его словах не нашлось привычного раздражения. Она уже успела изучить его реакции, и знала, что он не терпел сочувствия в свой адрес, и все же… Малфой будто успокаивал ее. Гермиона тяжело вздохнула. — Если уж вы все так зависимы от этой драккловой игры и не хотите бросать, то следует быть осторожнее, — она как могла сдерживала поучительные нотки в голосе. — Не хотелось бы, чтобы однажды ты сломал шею. К ее изумлению, парень криво ухмыльнулся, глядя прямо в лицо. — Однажды был на грани. — Ты серьезно? — она ахнула, отшатнувшись. — Не шути так, Малфой! — А я и не шучу. Курсе на пятом, кажется. — Мерлин, какой кошмар! И что вы все нашли в этом квиддиче? — последнее слово она фактически выплюнула. Драко пожал плечами. — Чувство свободы. Скорость. Адреналин, — отчеканил он, склонив голову и с неприкрытым любопытством считывая ее реакцию. — Это будоражит. — И все равно я не понимаю. — И не поймешь, пока не попробуешь. Гермиона округлила глаза, не скрывая ужаса. — О, я и не собираюсь! Малфой лишь покачал головой, усмехнувшись, и привстал, поправив одеяло. Затем его внимание вновь переключилось на нее. — А ты что здесь забыла? — А? Где? — глупо спросила она, не поспев за сменой темы. — Здесь, Грейнджер, — он обвел руками пространство вокруг. — В Больничном крыле. — О, Годрик! Спасибо, что напомнил! Встрепенувшись и осознав, какой идиоткой себя выставила, Гермиона метнулась в кабинет целительницы, взяв нужное зелье. — Пока, Малфой! Выздоравливай! — крикнула она уже по пути на выход. Времени на то, чтобы поболтать, у нее не было — и так слишком отвлеклась, а любое промедление могло стоить ей гнева разъяренной подруги. Эхо ее шагов неслось по коридору, отражаясь от стен. Вечером в них редко можно было кого-то встретить, а путь с первого этажа до башни лежал не близкий. Гермиона не сразу осознала, что на ее лице блуждала глупая улыбка — очевидное доказательство того, что произошло что-то приятное. И она была бы полной дурой, если бы не признала тот факт, что виной тому короткая встреча с Драко. Они не виделись со вчерашнего дня — всего-то! — и она уже успела соскучиться по его обществу. Хотя посиделка в библиотеке и не задалась, он просто был рядом. Однако теперь ее мысли занимало совсем другое переживание. Путем длительных и множественных умозаключений, проведенных в бессонной ночи, Гермиона пришла к позорному выводу — она увлечена сразу двумя волшебниками! И это приводило ее в ужас, затапливало жгучим чувством стыда. Малфой — что уже не являлось для нее новостью — и тот неизвестный парень по переписке. Боги, скажи ей кто об этом вначале года — ни за что бы не поверила! А теперь же Грейнджер даже не представляла, что будет делать, когда тайное станет явным.