Глава 1. Смириться с пустотой

      Настенные часы пробили ровно полдень, когда Майкл Уилер почувствовал, что легкое недомогание, которое он начал ощущать еще вчера вечером, стремительно превращается в острую боль во всей левой части своего тела. Проблемы с сердцем у него начались в начале шестого десятка жизни, как значится в его медицинской карте. Он не обращал на боли никакого внимания, как и на любые другие проблемы со здоровьем – таким уж он был с самого детства, – однако Ненси почти силком отправила его к кардиологу. Врачей Майк избегал. И дело было совершенно не в сложностях с покрытием медицинских расходов, денег у него было предостаточно. Просто не заморачивался. Честно говоря, ему было все равно.  ​      Майкл Уилер догадывался, что его жизнь оборвется по причине больного сердца. Вообще-то, это было весьма закономерно, как он рассуждал. Но он совершенно не думал, когда шел в свою спальню в двенадцать часов, чтобы выпить таблетки, прописанные ему еще около пятнадцати лет назад, что он проживает последний час своей весьма долгой жизни.  ​      За семьдесят один год у него произошло многое. Даже слишком многое. Все и не уместишь в памяти. Но Майк уместил. Он всегда отличался тем, что запоминал даже самые мелкие, незначительные на первый взгляд моменты. Все его друзья, Уилл, Дастин, Лукас, Макс, с которыми он виделся несколько раз в год, когда они все еще были живы, удивлялись, когда он вспоминал истории из их детства, от которых у остальных, в лучшем случае, возникало лишь чувство дежавю.  ​      Но кое-что не забыл никто из них. События, которые происходили с ними с 1983 по 1987 годы, они помнили так, будто это было на прошлой неделе. Однако между ними сразу установилось негласное правило – не обсуждать это. Они жили так, будто были обычными людьми с обычным детством, но каждый пронес эти воспоминания через всю жизнь. Еще будучи шестнадцатилетними подростками, они понимали, что каждый из них имеет глубочайшую травму, которую не стоит лишний раз ковырять. Это была незаживающая рана на сердце каждого, которая так и не превратилась в рубец, ведь они регулярно на протяжении всей жизни ковыряли ее. Однако с каждым годом все они задумывались, а не придумали ли они себе все это. Не придумали ли они себе Изнанку? Векну? Не придумали ли они… её? На каждой их встрече в воздухе витала тема, которую они так и не обсудили. С каждым годом она становилась все эфемерней. С каждым годом каждый из них все больше хотел про события восьмидесятых годов и среди сотни «а помните…» вспомнить их главную тайну. Но никто так и не решился.  ​      Никто не решился напомнить Уиллу про его исчезновение, напомнить Макс, как она лежала в коме, Лукасу о времени, когда он сутками сидел рядом с ней в больнице, Дастину про Эдди, а Майку про неё… ​      Майк Уилер прошаркал на небольшую кухню, морщась от боли в груди и думая о том, как не вовремя случился этот приступ – сегодня вечером он должен был быть в своем родном доме на Мейпл Стрит, в котором сейчас живет его младшая сестра Холли со своим мужем. У них намечался семейный вечер, на котором должны были присутствовать все его родственники – Ненси со своим мужем, тремя взрослыми детьми и пятью внуками, а также хозяйка дома, Холли, к которой приедут двое ее детей с внуками. Сам Майк так семью и не завел. Он всегда отшучивался, что ему весьма хватает своих многочисленных родственников в виде сестер и их детей с внуками, однако реальная причина заключалась, конечно, далеко не в этом. Майк Уилер знал, что умрет от болей в сердце, но он имел ввиду далеко не инфаркт. По данным медицинской карты проблемы с сердцем у него начались в пятьдесят три года, но вот в действительности его бедное сердце начало страдать, когда ему было чуть больше шестнадцати.  ​      Майк выпил таблетки и вернулся в спальню. Он лег на двуспальную кровать, которую ни с кем не делил, и посмотрел на потолок. Он освежил коричневую краску на потолке, когда заехал сюда в начале десятых годов, сейчас же, спустя почти тридцать лет, краска вновь потускнела и потрескалась в некоторых местах. Майк улыбнулся воспоминаниям. Он был начинающим писателем-фантастом и денег у него почти не было. Вообще-то, это жилье было тем, на что он и не рассчитывал. Честно говоря, парень не рассчитывал ни на какое жилье, но оказалось, что Хоппер упомянул Майка Уилера в завещании. Выяснилось это в 2012 году, когда Хоппер ушел из жизни. Майку досталась та небольшая хижина в хоукинском лесу, в котором шериф жил с ней… Майк помнил, что испытывал крайне противоречивые чувства, когда ввозил свои немногочисленные вещи в хижину. С одной стороны, жизнь в Индианаполисе была слишком дорогой. Он закончил филологический факультет Национального американского университета Индианаполиса в 1993 году, а потом получил и степень магистра там же. Тогда он лелеял хрупкие мечты стать известным писателем, однако пришлось столкнуться с жестокой реальностью, в которой издательствам не нужны новые писатели с их историями, поэтому Майку пришлось идти работать в государственную школу и прививать детям любовь к литературе. Жить было трудно, денег едва хватало, поэтому свалившееся с небес жилье в Хоукинсе было как нельзя кстати. Однако, с другой стороны, ему совершенно не хотелось возвращаться в город, который нанес ему так много боли, который забрал у Майка её… ​      Было трудно привыкнуть жить здесь. Все вокруг напоминало о подростковых годах, а в ту самую спальню с выкрашенными в зеленый цвет стенами, он еще очень долго не мог заходить без слез.              ​Боль от потери Оди никуда не исчезла за все эти года. Она не притупилась, не вытеснялась другими эмоциями, как ему пророчили психологи, к которым он приходил в разные периоды жизни. Он просто научился жить с этой болью. Как только все случилось осенью 1987, Майк провел ночь в истерике. И вторую. И третью. И сто третью. Усугубляло положение то, что не было официального прощания с девушкой. Она просто исчезла. Будто ее никогда и не существовало. Была и вдруг пропала. Еще недавно он обнимал ее и держал ее тонкую руку в своей, а теперь ее просто нет.  ​      В школе он смотрел на парочки в коридорах и думал о том, как не справедливо, что именно ему не дали шанса на любовь. Он злился, что все вокруг так несерьезно относятся к своим отношениям, меняют партнеров, изменяют, делают больно друг другу, а у него забрали единственного человека, которого он мог видеть рядом с собой. За пару месяцев до смерти Оди Майк представлял, как по окончанию школы заберет ее с собой, когда уедет учиться в колледж, представлял, как сделает ей предложение через несколько лет совместной жизни. Они бы купили домик где-нибудь в глуши и нарожали бы милых кудрявых детишек с карими глазами. Но этому не суждено было сбыться. Как и многому другому. ​      Когда Майк въехал в хижину, он собрал все ее вещи и сложил в коробку. Коробка. Это все, что от нее осталось. Там были ее мягкие игрушки, письма, которые Оди получала от Майка, когда жила в Калифорнии, ее фотографии и другие мелочи. Но все эти мелочи Майк сохранил. За семьдесят один год своей жизни он часто доставал эту коробку и пересматривал содержимое. Заканчивалось это всегда тем, что он напивался каким-то пойлом и рыдал, свернувшись на полу. Конечно, с годами он все реже и реже доставал коробку, но на фотографию на рабочем столе смотрел каждый день. Этот день не стал исключением. Он протянул длинную руку к столу, на котором лежал ноутбук последней модели дорого бренда, несколько острозаточенных карандашей, стопка бумаг, на которых был распечатан сырой вариант его нового фантастического романа (его мир так и не увидит в законченном виде), и взял рамку с фото. На нем Оди было около четырнадцати лет. У нее были пушистые волосы по плечи и широкая улыбка, демонстрирующая ряд ровных зубов. Майк не переставал удивляться тому, какая же все-таки красивая она была. Была…  ​      Майк поставил рамку на место и откинулся на подушки. Когда-то они, еще совсем маленькие, бесстыдно целовались прямо в этой комнате, прячась от Хоппера, который находился за дверью в гостиной (теперь это была гостиная Майка), а сейчас он совсем старик и в одиночестве лежит на кровати, крючась от страшной боли в сердце. Майк выдохнул. Таблетки должны были снять боль физическую, которая сегодня была особенно сильной. Но вот боль от потери Оди будет сопровождать его до последнего вздоха, который он совершит уже весьма скоро.        ​Майк честно пытался построить отношения с другими женщинами. У него была девушка в колледже. Но Майк не смог полюбить ее и ему не хотелось приносить страдания ей. Франческа была милой девушкой с экономического факультета, которая внимательно к нему относилась и поддерживала абсолютно во всем. Они встречались несколько месяцев, и именно она лишила девятнадцатилетнего Майка Уиллера девственности. Но Майк ее не любил. Он никогда не скрывал этого, но Франческа была так влюблена в Уилера, что и не замечала отсутствия чувств у того. Майк был с ней обходителен и вежлив. Но он чувствовал, что это предательство с его стороны по отношению к Оди. Поэтому вскоре расстался с Франческой.    ​      У него были попытки и в более взрослом возрасте. Когда у Майка впервые выстрелила его книга, у него появился определенный круг поклонниц. Их внимание ему было приятно. Они ходили на литературные вечера, на которые приглашали Майка, на презентации его новых книг, но ни одна интрижка с фанаткой не закончилась чем-то хорошим. Заменить Оди ему никто не смог.        Каждый год он выпускал новую книгу. И они имели успех. Издательства заинтересовались Майком Уиллером, который писал фантастические истории с хорошим концом. Что-то необычное притягивало читателей. Какая-то невероятная способность Майка так описывать происходящее, будто он сам находится в центре событий. Только вот никто так и не узнает (кроме его друзей, которые тоже побоятся заикнуться об этом), что он описывает свою жизнь, свое детство, свои восьмидесятые.        Майк снова осмотрел комнату. С приходом успеха в писательстве, у него появились и деньги. Ему больше не нужно было работать в школе. Все время он посвящал своим книгам. Да, он мог сказать, что встретил старость известным человеком с немаленьким состоянием. Его часто спрашивали, почему он не хочет переехать в большой город. Ну или хотя бы купить дом побольше. А он не знал, как объяснить людям, что ждет свою Оди в этой хижине.        Майку пришла в голову безумная идея, что Оди жива. А если это так, она обязательно в один день вернется в Хоукинс. Вернётся к нему. А он будет ждать ее здесь. А ее доме. Однажды он выпустил книгу об Оди. О том, как она смогла спастись в 1987 и отправилась в странствия. На первой странице он написал: «Посвящается моей О. Я верю, что ты жива. И если это так, пожалуйста, свяжись со мной». Но шли годы, десятилетия, но с Майком никто так и не связался, а общественность гадала, кто же эта загадочная «О.».        Майк испытал особенно сильную вспышку боли и, кажется, все понял. Он еще раз взглянул на фото на столе и попытался улыбнуться сквозь боль.         «Скоро мы будем вместе», - подумал Майк, хотя ему и было страшно. Стараясь не думать о том, что будет, когда его сердце остановится.        Яркая вспышка боли остро пронзила его тело, а потом… А потом произошло странное. Майк ощутил явную легкость во всем теле. А главное – никакой боли. Он видел перед собой темноту и ничего не понимал. Он чувствовал себя живее всех живых. Явственно ощущал, что у него есть руки и ноги, голова и все остальные части тела.         «Это и есть жизнь после смерти?» - скептически подумал он. – «Нет, это очень странно…»        Мгновение назад он чувствовал себя совершенно по-другому. Он корчился от боли и понимал, что умирает, а сейчас он будто бы был не в своем теле. То есть, он чувствовал тело, но оно было странным. Будто и не его вовсе.  И что это за странный запах?.. Еще некоторое время Майку понадобилось, чтобы понять, что он на чем-то лежит, а его глаза крепко зажмурены. Медленно открыв глаза, он сощурился от яркого света. Это не коричневый потолок его хижины… Неужели, после смерти ты попадаешь в комнату с белым потолком и прикрученному к нему вентилятору?       «Стоп! Вентилятор!», - Майк пригляделся. Зеленая краска на одной из лопастей. Это пятно посадил он, когда подкрашивал в детстве деревянный стеллаж в местах сколов. Это же его родной дом на Мейпл Стрит… - «Неужели кто-то заметил мое отсутствие на семейном сборе, поехал проверить меня и вызвал врача, когда увидел бессознательное тело?», - да, это были логичные рассуждения. Майк испытал облегчение, что судьба дала ему отсрочку от познания того, что есть смерть. Конечно, это кто-то из внуков его сестер привез его. А Холли оставила брата у себя дома, чтобы смотреть за ним, пока тот поправляется. Так и есть!        Он медленно поднялся на подушках и ужаснулся. В комнате царил полнейший бардак. На полу были разбросаны вещи, в углу валялась куча ношенных носков, весь стол был завален какими-то тетрадями и книгами. А в самой комнате стоял стойкий запах затхлости и чего-то еще неприятного. Кажется, давно нестиранной одежды… Майк сглотнул. Это не было похоже на то, как выглядел дом при Холли. Она держала его в полнейшей чистоте. Даже ее дети никогда не были «бардачниками». Поэтому ответ оставался один.       «Этого не может быть», - пронеслось в его мыслях, которые он боялся озвучить вслух. – «Этого точно не может быть», - Майк быстро потер глаза, потряс головой и почувствовал, как длинные пряди волос начали мотаться из стороны в сторону, от этого он резко вскочил с кровати и вскрикнул. Он увидел тоненькие руки и ноги перед собой. Бледные, тонкие, долговязые конечности. Нет, Майк не посещал спортивный зал во взрослом возрасте, но точно обрел определённую массу. Особенно после тридцати. Такие тонкие ноги и руки у него были только в подростковом возрасте. На ватных ногах он пошел к зеркалу. Майк уже все понял, но ему было нужно доказательство.        В отражении перед ним пятнадцатилетний Майкл Уиллер. С длинными черными волосами, напоминавшими один большой колтун, долговязыми конечностями, осунувшимися плечами и кривой осанкой. Майк стал медленно щупать себя и осматривать. Иначе быть и не могло. Ему снова пятнадцать. Он снова дома. Парень перевел взгляд на отрывной календарь. На нем было четко выведено «четвертое февраля, 1986 года».    ​