Часть 1. Переходящее наследие глупости.

Хогвартс-экспресс багровым змеем из пара и железа с шипеньем пробирался сквозь Шотландское нагорье. Внутри царил обычный для начала семестра хаос – возбужденный гул голосов, лязг чемоданов и редкие вспышки преждевременной магии. Гарри Поттер, развалившись в мягком кресле купе, смотрел на размытое зелено-серое пятно пейзажа за окном, чувствуя знакомую боль в груди. Напротив него его младшие братья-близнецы, Дэниел и Каспиан, энергично, хотя и немного фальшиво, исполняли гимн команды «Пушки Педдл». Их голоса, все еще высокие и хриплые, раздражали и без того расшатанные нервы Гарри. – Вы двое, пожалуйста, остановитесь! – наконец выдавил из себя Гарри низким рычанием. – У меня уши кровоточат. Дэниел, зеркальное отражение Гарри, но с вечно озорным блеском в изумрудных глазах, прервал куплет. – Да ладно, Гарри! Это же традиция! Первый день после каникул. Ты теперь шестикурсник, ну, а мы с Касом благополучно перешли на четвертый. Нужно поднять настроение! Каспиан, более тихий из двоих, но не менее склонный к провокациям, лишь усмехнулся. На его левой щеке мелькнула ямочка. – Да, и ты выглядишь так, будто направляешься в Азкабан, а не в Хогвартс. Что на тебя нашло? – Ничего, – вздохнул Гарри, проведя рукой по своим вечно растрепанным черным волосам. – Ничего? – фыркнул Дэн, толкнув Каспиана локтем. – Когда он говорит «ничего», это всегда означает «Гермиона Грейнджер по-прежнему не восприимчива к моему легендарному обаянию и сногсшибательной внешности». – Знаешь, мне кажется, это не столько «невосприимчивость», сколько «активное отвращение», – усмехнулся Кас. – Она все еще смотрит на тебя этим взглядом? Тем, как будто мысленно перечисляет все твои недостатки и размышляет, не превратить ли тебя в особенно непривлекательную жабу? Гарри сердито на них посмотрел. – Она не смотрит на меня таким взглядом, – его щеки, не смотря на отрицание, залились характерным багровым румянцем – И дело не в Гермионе. – О, дело всегда в Гермионе, – пропел Дэн, откинувшись назад и положив ноги на противоположное сидение. – Помнишь первый курс? Ты увидел ее в Большом зале, с кудрявыми волосами и что-то лихорадочно записывающую в своем блокноте. Ты объявил ее тогда «той самой», заставив маму подавиться тыквенным соком. Мы все видели это в Омуте памяти. – А папа просто похлопал тебя по спине, – добавил Каспиан. Подражая низкому голосу отца, он продолжил: – Это мой мальчик! Хороший вкус, даже если сейчас она считает тебя угрозой для общества. Прямо как твой старик и твоя мама, да, Бродяга? Лунатик? – Вы двое невыносимы, – Гарри застонал, закрыв лицо руками. – Это наша работа, – гордо заявил Дэниел. – Держать тебя в узде. И, будем честны, обеспечивать бесконечное развлечение для семейных посиделок. – Мама фиксирует все твои ошибки, связанные с Гермионой, – доверительно сказал Кас, широко раскрыв глаза от притворной серьезности. – Дядя Сириус же записывает схемы крайне неуместных ритуалов ухаживания. Жди сову в ближайшее время с четкими инструкциями. А крестному остается только тяжело вздыхать. Гарри поднял голову, в его глазах мелькнул вызов. – Что ж, в этом году все будет по-другому. Я теперь на шестом курсе. Я повзрослел… стал более утонченным в своих ухаживаниях. Дэниел и Каспиан обменялись взглядами, а затем разразились неудержимым хохотом. – Утонченным? – выдавил Дэн, задыхаясь от смеха. – Гарри, в прошлом году ты пытался произвести на нее впечатление, подняв стопку книг в воздух, и все они упали на голову профессору Флитвику. – А до этого, – добавил Кас, вытирая слезы, – ты пытался совершить грандиозный романтический жест с участием стаи заколдованных голубей, которые налетели на нее в библиотеке, оставив за собой след… ну, ты понимаешь. – Они должны были разбрасывать лепестки роз! – лицо Гарри вспыхнуло. – Это не моя вина, что у них были… проблемы с пищеварением! – Это была целиком и полностью твоя вина, – раздался новый, четкий и авторитетный голос. Гермиона Грейнджер стояла в дверях купе, скрестив руки и при этом держа в одной из них толстый учебник. Ее густые каштановые волосы, возможно, чуть менее непослушные, чем на первом курсе, обрамляли лицо, в котором читался неоспоримый интеллект и неизменно равнодушное выражение, когда она смотрела на Гарри. Ее мантия была безупречной, галстук идеально завязан. – Гермиона! – у Гарри отвисла челюсть. – Я… я не знал, что ты здесь. – Очевидно, – заявила она, окинув взглядом хаотичное купе и презрительно задержавшись на ногах Дэниела на сиденье. – Поттер, твоим ногам здесь не место. А что касается твоих голубей с «проблемами с пищеварением», я потратила целый час на то, чтобы избавиться от следов птичьего помета с эссе по Зельеварению. Это было совершенно отвратительно. Дэн и Кас с трудом сдерживали смешки, их плечи дрожали. – Мне… очень жаль, Гермиона, – пробормотал Гарри, пытаясь выпрямиться. – Это была ошибка. Магическая аномалия. ­­­Гермиона приподняла идеально очерченную бровь. – Аномалия или просто откровенная некомпетентность? – она фыркнула, изящно шевельнув носом. – И что в этом такого смешного, Дэниел, Каспиан? Лица близнецов мгновенно стали серьезными, их улыбки сменились невинными, широко раскрытыми глазами. – Ничего, Гермиона. – произнес Дэн ангельским голосом. – Просто вспоминаем старые добрые времена. И как Гарри сказал, что он сильно повзрослел. Глаза Гермионы сузились, в челюсти дернулась крошечная мышца. – Повзрослел? Я сильно сомневаюсь. Его эмоциональный диапазон все еще как у чайной ложки, – она снова посмотрела на Гарри, ее выражение лица немного смягчилось, хотя все еще было далеко от теплоты. – Поттер, я ценю твои… попытки. Но, может быть, тебе стоит попытаться выражать свое восхищение… без птичьих испражнений, которые ставили бы под угрозу мои академические занятия? Гарри почувствовал слабую надежду. Она дала… добро? – Я постараюсь. – Хорошо, – ответила она, едва заметно изогнув губы. – А теперь, извините, я пойду искать купе, где смогу спокойно почитать, не боясь, что меня чем-нибудь забрызгают. Ее мантия развивалась, когда она покидала купе, донося легкий аромат пергамента и лаванды. Гарри смотрел ей вслед с растерянным выражением лица. – Она дала тебе совет! – прошептал Дэн, легонько ударив Гарри по руке. – Вот это прогресс, приятель! – Да, и она даже не назвала тебя высокомерным придурком в этот раз. Просто «некомпетентным». – От нее пахнет пергаментом и лавандой, – пробормотал Гарри. В его глазах читался мечтательный взгляд. Дэниел и Каспиан обменялись еще одним взглядом, на этот раз с раздражением. – Ну, все, мы его потеряли, – заявил Кас. – Снова в своем мире под названием «Гермиона Грейнджер».