Часть 2. Одна голова хорошо, а шесть лучше.

Большой зал гудел от обычной симфонии столовых приборов и смеха вновь вернувшихся студентов. Гарри сидел за столом Гриффиндора, ковыряя жаренную курицу. Его взгляд постоянно скользил к дальней части стола, где сидела Гермиона, глубоко увлеченная разговором с Парвати и Лавандой. Ее смех, столь мелодичный звук для его ушей, доносился до него даже через оживленный гул разговоров других студентов. – Вижу, все еще пялишься, – заметил Рон Уизли, с полным ртом картофельного пюре. Он сглотнул. – Чувак, ты прожжешь дыру в ее голове. – Это немного чересчур, Гарри, – кивнул Невилл Лонгботтом, сидевший рядом с Роном, веточка брокколи свисала с его вилки. – Она может подумать, что ты что-то замышляешь. – Я ничего не замышляю! – парировал Гарри, слегка громким голосом. – Я просто… восхищаюсь ею. – Восхищение, – вмешалась Джинни Уизли, ее рыжие волосы, словно огненный маяк, сверкали, когда она наклонилась через стол, – обычно ценится, когда оно не сопровождается пристальным, немигающим взглядом голодного гиппогрифа. – Это не моя вина, – Гарри поник, – она просто… очаровательна. – Настолько очаровательна, чтобы ты забыл, что твои родители сидят за преподавательским столом и наблюдают за каждым твоим движением? – Рон указал вилкой в сторону высокого стола. Гарри поднял глаза. Его взгляд привлекла Лили, которая многозначительно и слегка раздраженно улыбнулась, а затем, слегка наклонив голову, указала на Гермиону. Джеймс, сидевший рядом с ней, лишь подмигнул, на его лице расплылась широкая, уверенная улыбка. Сириус Блэк, сидевший с другой стороны от Джеймса, показал Гарри большой палец вверх, а Ремус Люпин, воплощая тихое достоинство, лишь сочувственно кивнул. – О, ради Мерлина, – пробормотал Гарри, еще больше ссутулившись. Позже тем же вечером, в гостиной Гриффиндора, Гарри оказался в ловушке своих братьев, которым удалось незаметно ускользнуть из своей комнаты. – Ну что, Гарри, – начал Дэн с заговорщическим блеском в глазах, – «Операция: Завоевать сердце Гермионы Грейнджер. Шестой курс». Какова стратегия? – Стратегия? – недоуменно повторил Гарри. – У меня нет никакой стратегии. Я просто… хочу находиться рядом с ней. Каспиан хлопнул себя по лбу. – В этом-то и твоя проблема, старший братец. Ты не можешь просто «хотеть находиться рядом с ней». Тебе нужен план. Скоординированная, многоуровневая атака на ее чувства. – Совсем как у папы, когда он ухаживал за мамой, – добавил Дэниел, наклоняясь ближе. – Он рассказывал нам об этом. Это было эпично. – Эпично в том смысле, что это чуть не стоило мне несколько раз быть заколдованным до полного забвения, – раздался низкий голос позади них. Джеймс Поттер, выглядевший на удивление молодо для мужчины с тремя сыновьями-подростками, вошел в гостиную, ведя за собой Сириуса и Ремуса. Все они были в своих повседневных мантиях. – Папа, – воскликнул Гарри со смешанным чувством облегчения и смущения. – Мальчики, – поприветствовал Джеймс с широкой улыбкой на лице. – Вижу, вы все еще дразните своего старшего брата. Хорошо, хорошо. Это будет держать его в тонусе. Он похлопал старшего сына по плечу. – Гарри, мой мальчик. Все еще очарован прекрасной мисс Грейнджер, не так ли? – Папа! Не при всех! – лицо Гарри побагровело. Сириус фыркнул, рухнув в кресло неподалеку. – Все уже давно знают, Гарри. Об этом говорят в семье с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать. Мы с Лилс даже устроили тотализатор на то, когда Гермиона наконец сдастся. – Сириус, не мучай парня, - тихо сказал Ремус, хотя на его губах играла легкая улыбка. – Чепуха, Луни! – Сириус пренебрежительно махнул рукой. – Это важно! Гарри идет по славным стопам своего отца! Настоящий Поттер, неустанно преследующий блестящую, красивую и поначалу презрительно к нему относящуюся ведьму! Джеймс выпятил грудь. – Именно! Это традиция! Так сказать, обряд посвящения. Теперь, Гарри, расскажи своему отцу и многоуважаемым дядям о своем прогрессе. Гарри рассказал о своих многочисленных и, в основном, неудачных попытках: о книгах, парящих в воздухе, об инциденте с голубями, о том, как он заколдовал ее перо, заставив писать только любовные сонеты, что привело к ее недельному наказанию. Джеймс слушал, мудро кивая, с задумчивым выражением лица. – Хм, да. Немного… неутонченно. Тебе не хватает изящества, Гарри. Грации. Тебе нужно научиться быть не только обаятельным, но и интригующим. Заставь ее захотеть узнать тебя. – Как ты, когда постоянно «случайно» сталкивался с Лили в библиотеке? – предположил Ремус с сухим юмором в голосе. – А потом также «случайно» ронял книги, заставляя ее помогать тебе их поднимать, давая тебе повод завязать разговор? – Именно так, Лунатик! – подмигнул Джеймс. – Видишь, все дело в создании возможностей. А потом, когда ты привлечешь ее внимание, ты должен поразить ее остроумием. Ослепительным интеллектом. Неотразимым обаянием. – И волосы, – добавил Сириус, проводя рукой по своим темным локонам. – Всегда волосы. Хорошая взъерошенная шевелюра творит чудеса. Гарри перевел взгляд с отца на крестного и дядю Ремуса, в его глазах мелькнула надежда, смешанная с глубоким скептицизмом. – Так… мне просто нужно быть больше похожим на тебя, папа? Джеймс усмехнулся, в его глазах мелькнула озорная мародерская искра. – У тебя есть все задатки, сынок. Тебе просто нужно их отточить. А теперь вот что мы будем делать. Во-первых, никаких больше грандиозных жестов с участием животных или неконтролируемой магии. В этом году мы будем стремиться к сдержанной элегантности. – Сдержанная элегантность? – прошептал Каспиан на ухо Дэниелу. – Это он про Гарри? Заставить гиппогрифа исполнить балет, по сравнению с этим, будет куда легче. – Это будет весело, – подавил смех Дэниел.