Глава 27: Пепел и Гнев

Последние мили к Долине Трёх Лун они преодолевали с новой, странной энергией — усталой от физического напряжения пути, но наполненной глубинным, животным удовлетворением от утреннего «шествия». Лираэль шла с той же беззвучной грацией, но в её глазах светилось тихое, тёплое отражение пережитого. Зарнаш, извиваясь позади, время от времени касалась своим раздвоенным языком воздуха, как будто пробуя на вкус остатки их смешанных ароматов и собственного экстаза. Гарз вёл их, его массивная фигура была воплощением спокойной, неоспоримой силы. Они уже почти видели знакомый изгиб гор, скрывающий вход в долину, когда ноздри Гарза уловили первый, чужеродный запах. Не дым костра, не запах цветущих полей Тауры. Это был запах гари. Горелого дерева, тлена. И под ним — слабый, но отчётливый смрад разложения. Лираэль остановилась, её уши напряглись. «Тишина, — прошептала она. — Слишком тихо». Они ускорили шаг, обогнули скальный выступ, и Долина Трёх Лун открылась перед ними. Картина ударила по сознанию, как удар дубиной. Их логово, тщательно сплетённое из ветвей и магии, представляло собой обугленный остов. Стены были частично разрушены, часть — сожжена дотла. Сад Тауры, цветущий луг и грядки, был вытоптан, растения сломаны и увяли. Повсюду валялись обломки их нехитрой утвари — разбитые горшки, порванные шкуры, поломанные инструменты, купленные с таким трудом. Столбы частокола были повалены. Всё было осквернено, разграблено, оплёвано. И главное — не было ни души. Ни Тауры, ни трёх эльфиек-трофеев. Тишина была могильной. Сначала Гарз просто стоял. Его звериный разум отказывался понимать. Это был его дом. Его территория. Его… всё. Он сделал шаг вперёд, его копыто ступило на обгоревшее бревно, и оно с хрустом рассыпалось в угли. Лираэль уже действовала. Она растворилась в тенях уцелевших деревьев, её глаза, острые как бритва, сканировали местность, читая историю по следам. Зарнаш, её весёлое шипение сменилось настороженным молчанием, поползла по периметру, её язык выискивал чужие запахи. Гарз подошёл к тому месту, где была клетка Серены. От неё остались лишь обугленные прутья и разорванные узы. Он увидел на земле тёмное пятно — запёкшаяся кровь. Несколько капель. Орчья? Человеческая? Он не мог сказать. «Гарз», — голос Лираэль прозвучал прямо у его уха. Он даже не услышал её приближения. Она стояла на колене, указывая на землю у входа в долину. Следы. Много следов. Кованые сапоги, не орчьи и не тауренские. Грубые, с шипами. И глубокие колеи — от повозок. «Не оргриммарцы, — сказала Лираэль, её голос был ледяным, лишённым эмоций. — И не культисты. Это следы людей. Но не паладинов. Смотри — беспорядочно, много, но есть дисциплина в построении. Нападавших было не меньше двадцати. И они вели пленников». Она ткнула пальцем в несколько отпечатков — босые ноги, маленькие, и следы копыт Тауры, но волочащиеся, как будто её тащили. «Работорговцы, — выдохнула Лираэль слово, полное презрения. — Пираты с побережья. Они иногда заходят так далеко вглубь материка, если слышат о… лёгкой добыче». Она посмотрела на Гарза, и в её глазах читалась вина. «Мы ушли. Оставили их одних». «Трофеи… могли бы драться», — хрипло сказал Гарз, но в его голосе не было веры. Три юные, едва обученные эльфийки против двадцати головорезов? «Дрались, — подтвердила Лираэль, указывая на ещё одно пятно крови и сломанный наконечник стрелы, явно оргриммарского производства. — Но их подавили числом. Тауру взяли хитростью, судя по следам — возможно, петлёй или сетью. Их увели. Живыми. Это было… три, может, четыре дня назад». Три дня. Три дня его мир лежал в руинах. Три дня те, кого он считал своей ответственностью, были в цепях. Шок, ледяной и парализующий, сменился в Гарзе чем-то иным. Не яростью. Ярость была горячей, слепой. Это было нечто более глубокое, более тёмное. Мрачная, сокрушительная решимость. В его глазах, обычно светящихся тусклым животным светом, вспыхнул холодный, безжалостный огонь. Всё его тело напряглось, каждый мускул наполнился стальной силой. Воздух вокруг него, казалось, сгустился и похолодел. Он медленно обернулся и посмотрел на свой сброшенный у входа в долину груз — инструменты, свёртки, всё, что они с таким трудом добыли в Оргриммаре. Всё это было теперь прахом. Бессмысленным хламом на фоне потери. Один мощный удар его копыта отшвырнул тяжёлый мешок с инструментами в сторону. Он разорвался, стальные изделия с глухим лязгом рассыпались по пепелищу. «Всё это — ничто», — прорычал он, и его голос был похож на скрежет камней. «Они — всё». Он посмотрел на Лираэль, затем на Зарнаш, которая подползла, её лицо было серьёзным, жёлтые глаза сузились. «Мы идём. Сейчас. Мы находим их. Мы возвращаем своё. А тех, кто взял…» Он не договорил. Не нужно было. Жестокость, исходившая от него, была ощутима, как запах крови перед грозой. Лираэль кивнула, её лицо стало маской холодной сосредоточенности. «Они шли на юго-восток, к Перешейку. Там их корабли могут стоять в скрытых бухтах. У них фору в три дня. Но они везут пленников и тяжёлую добычу. Мы можем нагнать». Зарнаш вытянула шею, её язык поймал поток воздуха. «Я чувствую их запах… страх, пот, железо… и запах моря. Да, на юго-восток. Я могу вести. Мой нюх острее в этом». Гарз не стал ничего говорить. Он лишь развернулся и пошёл. Не обратно к дороге, а напрямик, через пепелище своего дома, к юго-восточному выходу из долины. Его шаги были тяжёлыми, быстрыми, неумолимыми. Он не нёс ничего, кроме себя. Себя и своей ярости. Лираэль и Зарнаш бросились следом. Эльфийка на ходу проверяла тетиву лука и подсумки. Наг извивалась, её тело легко преодолевало препятствия, её глаза были прикованы к следам. Шествие Доминиона закончилось. Началась Охота. Не ради забавы, не ради добычи. Ради мести и возвращения того, что было своё. Гарз, бывший Григорий, шёл по следам, и каждый его шаг был клятвой, произнесённой не словами, а всей его существующей сутью: кто бы ни посмел коснуться его стаи, познает гнев не человека и не зверя, а того, кто был и тем, и другим, и в гневе этом не будет ни милосердия, ни пощады. Долина Трёх Лун лежала в руинах позади. Впереди был только путь войны.