Глава 6. Жизнь продолжается.

В темноте множества коридоров, будто высеченных из камня, за тяжёлой дверью с изображением розы с шипами, оплетённой змеёй, старый гоблин сидел неподвижно, уставившись на дрожащий огонёк свечи. Он тяжело вздохнул и, достав из ящика стола небольшой кусок пергамента, принялся писать: «Девочка появилась в банке. Магия подтверждена, силу определить не удалось. К сейфу не спускалась. Поверенный Флинт начал действовать, может создать проблемы.» Он проверил несколько раз написанное и отложил перо. Лишь спустя пару минут гоблин коротким движением погасил свечу.

***

Я проснулась раньше будильника. Это уже начинало становиться привычкой. Потолок был всё тем же: с тонкой трещиной в углу и неровным пятном от старой протечки. Ничего не изменилось. И именно это бесило сильнее всего. После вчерашнего мир должен был хотя бы немного перекоситься, но, к сожалению, нет. Всё продолжало выглядеть так, будто ничего не произошло. В груди стояла тупая и вязкая тяжесть. Я медленно села на кровати и уставилась на свои руки. Обычные детские, худые с обкусанными ногтями. Тяжело вздохнув, я машинально оделась и вышла на кухню. Роза уже была там, сидела за столом с кружкой холодного чая и смотрела в одну точку. Она не вздрогнула, когда я вошла, но плечи у неё напряглись. — Доброе утро, — сказала я. — Доброе, — отозвалась она не сразу. Мы молчали, не решаясь заговорить, каждая думала о своем. — Ты в школу пойдёшь? — спросила она наконец. — Да. — А потом… в клуб? Я кивнула. Она словно ждала другого ответа, но не знаю какого именно. Мы снова замолчали. — Ты злишься? — осторожно спросила она. Я задумалась. — Уже нет, — честно ответила я. — Теперь мне просто нужно время. Она кивнула так, будто это было лучшее, на что она могла рассчитывать.

***

В школе всё было до тошноты обычным: шумные коридоры, дети, которые обсуждали какую-то глупость про новую учительницу и футбольный матч. Я поймала себя на странной мысли: если бы вчера меня здесь убили, никто бы этого даже не заметил до большой перемены. На математике я автоматически решала примеры, не вчитываясь в условия. На литературе переписывала абзацы, не понимая смысла. Голова была тяжелой, а в мыслях был полный раздрай. После уроков я, как обычно, пошла в клуб. Миссис Блэквуд молча выдала мне тряпку и ведро. — Сегодня зал и подсобка, — сказала она. — Потом переберёшь травы. — Хорошо. Работа неожиданно помогла прийти в себя. Холодная вода отрезвляла. Голова наконец начала работать не по спирали, а по прямой. Строить мысли в нормальной последовательности всё ещё было сложно, но я не сдавалась. Когда закончила с полами, миссис Блэквуд неожиданно сказала: — Ты сегодня тише обычного. — Много думаю. — Это видно. Она протянула мне кружку чая. — Проблемы? Мне искренне хотелось выговориться, но это было неуместно и опасно. — Семейные, — ограничилась я. Она хмыкнула. — Самые паршивые из всех. Я допила чай и вернулась к работе. Как всегда закончив ближе к вечеру, я уставшая завалилась в дом и медленно заползла на второй этаж в свою комнату. Добравшись до рабочего стола, села на стул и вытянула гудящие ноги. Достав уже ранее используемый мной блокнот, я открыла чистый разворот страниц и ткнула ручкой. Я начала писать список: Я принадлежу к магическому роду. У меня есть сейф, к которому я могу получить доступ уже сейчас. У меня есть отец, возможно, даже живой. Вопрос с отцом я решила отложить, всё равно не смогу ничего сейчас найти. Честно говоря, мне и не хотелось искать... Для того чтобы решить вопрос с сейфом, мне нужно снова попасть в магический мир. Также было бы неплохо пройтись по местным магазинам, чтобы изучить, чем живут английские маги. И, думаю, при следующей встрече нужно будет стрясти с адвоката Флинта как можно больше информации о роде. Если я пойду в Хогвартс, то там вполне может быть кто-то из его представителей. Поэтому, как говорится, врага надо знать в лицо. Завершив на этом мозговой штурм, я закрыла блокнот и положила его обратно, спрятав как можно дальше. Встав, плавно пошатываясь, я дошла до кровати и упала лицом в подушку.

***

Прошло почти две недели. Жизнь снова втянулась в странный, хрупкий ритм: школа — клуб — дом — блокнот — попытки колдовать — сон. Я не добилась в магии ничего. Вообще ничего. Меня это крайне расстраивало и злило. Иногда мне казалось, что внутри меня вообще пусто, и вся эта история с магическим миром — какая-то изощрённая ошибка системы. Но потом происходили мелочи. Лампа моргала, когда я злилась. Вода в стакане едва заметно дрожала, если я слишком долго на неё смотрела. Дверь в кладовку один раз захлопнулась сама. Магия всё же была, но не хотела подчиняться и выходить, когда я этого хочу. В клубе я уже считалась «той странной девочкой, которая слишком взросло молчит». Миссис Блэквуд платила честно и я откладывала всё до пенни. Подняв голову к небу, сошла с тротуара на газон, заваленный осенними листьями. Через несколько дней начинался декабрь.

***

В тот день я вышла из школы очень поздно. Задержалась на литературе: учительница зачем-то решила расспросить меня о моём «резком прогрессе в письменной речи». Пришлось изображать смущённого ребёнка и врать в лицо про «много читаю дома». Когда я вышла за ворота, уже начинало темнеть. Я почти прошла мимо парка. И прошла бы если бы не увидела знакомую фигуру у кромки деревьев. Худой мальчик в слишком тонком пальто, с чёрными, как смоль волосами, падающими на глаза. Он не смотрел на меня. Просто стоял, уткнувшись взглядом в землю, будто ждал автобус, который никогда не ходил по этой дороге. Я замедлила шаг. Он поднял голову почти сразу, как будто почувствовал взгляд. Наши глаза встретились. И по его лицу я поняла: он знал, что я выйду именно сейчас. — Привет, Лили, — сказал он. Голос был спокойный. — Привет, Северус, — ответила я. Мы стояли в трёх метрах друг от друга, как люди, которые инстинктивно не хотят сокращать дистанцию. — Ты давно здесь? — спросила я. — Полчаса, — честно сказал он. — Может, больше. — Зачем? Он помолчал. — Ты перестала ходить в парк, — наконец сказал он. Это было похоже на упрек. — У меня появились другие дела. — Я знаю, — кивнул он. — Ты теперь после школы ходишь в здание рядом с лесом. Клуб ремёсел. Ты там работаешь. У меня внутренне напряглась, но старалась не подавать вид. — Ты следил за мной? — Я наблюдал, — поправил он. — Это не одно и то же. Это было именно то же самое. — Зачем? — повторила я. Он сжал руки в кулаки. — Потому что ты изменилась, — сказал он. — И это не похоже на обычное «я переболела и стала взрослее». Вот теперь стало по-настоящему страшно. — Все меняются, — сказала я. — Ты тоже. — Нет, — резко ответил он. — Не так. Между нами повисла неприятная тишина. Ветер шевелил ветки. Где-то в глубине парка каркнула ворона. У меня в груди начало подниматься что-то теплое. — Ты перестала чувствоваться как раньше, — тихо сказал он. — Я думал, что схожу с ума. Потом начал проверять. — Проверять что? — Тебя. Отлично. Просто отлично. — И что ты выяснил? — спросила я ровно. Он посмотрел мне прямо в глаза. — Что ты всё ещё Лили Эванс, но что-то не так... Я не понимаю. У меня похолодели ладони. Теплое ощущение в груди начало нарастать. — Это бред, Северус. — Я знаю, как выглядит бред, — сказал он. — Я с ним живу. Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. Только потому, что поняла: если сейчас отойду, то он больше никогда не отстанет. — Часто ты говоришь слова, которые никто из взрослых вокруг не использует. — сказал он. — Иногда ты замираешь, когда чувствуешь, что я рядом, хотя при этом не видишь меня. Это было уже слишком. Я почувствовала, как по кончикам пальцев пробежал небольшой разряд тока. — Я предупреждала тебя, что изменилась. Кома не проходит бесследно. Можно сказать, что я в некотором роде умерла тогда, невозможно остаться такой, как раньше. — Ты не та Лили, которую я знаю... знал, — сказал он вдруг. — После того дня ты стала другой. Я тогда ещё не понял, но теперь уверен. — Ты ошибаешься, — сказала я. - Я всё ещё Лили Эванс, просто другая. — Тогда ты не против, если я продолжу наблюдать? — так же мягко спросил он. — Я против. — Я всё равно буду. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Ослиное упрямство Северуса может создать проблемы, но он все равно ничего не сможет доказать. Я развернулась и пошла прочь в неизвестном направлении. Прислушавшись, я не услышала шагов за спиной, значит, он за мной не пошел. Я хотела обернуться, чтобы точно убедиться в этом, но не могла себя заставить. После разговора с Северусом мне физически невозможно было вернуться в дом Эвансов и делать вид, что мир остался прежним. Тепло в груди начало распространяться по всему телу, мне стало трудно дышать. Я шла вдоль парка, держась освещённой стороны улицы. Не потому что боялась, просто не хотела случайно наткнуться на дерево. Я дошла до скамейки у дальнего выхода из парка и села. И в этот момент что-то внутри меня шевельнулось. Ощущение было похоже на сокращение мышцы, о существовании которой ты не знал. Фонарь над скамейкой мигнул. Сначала один раз, потом ещё и ещё... Сердце забилось сильнее. — Нет, — прошептала я. Фонарь погас. Улица не утонула во тьме полностью. Свет от соседних окон и дальних фонарей оставался, но именно над моей головой стало ощутимо темнее. Я медленно встала, руки сильно дрожали. — Это совпадение, — сказала я вслух. Фонарь снова зажёгся, а после вновь погас. Мне стало страшно. Я задышала чаще. — Прекрати, — прошептала я уже не фонарю. — Прекрати. Я не просила. Я сделала шаг назад. И в тот же момент почувствовала, то самое давление изнутри, как при резком перепаде высоты, ранее ощущаемое мной тепло начало вырываться во внешний мир. Воздух вокруг меня будто стал плотнее. Свет снова мигнул. И на этот раз не только он. Листья на ближайшем дереве шевельнулись, хотя ветра не было. Вода в луже у бордюра пошла мелкой рябью. Листья, что лежали на траве, поднялись в воздух и застыли. Я замерла вместе с ними. — Пожалуйста, хватит. — я зажмурилась, а после снова открыла глаза, ничего не изменилось. — Пожалуйста, пусть всё вернется как было. Я представила, как листья снова опускаются на землю. Обычно я просто делала посыл, желание, чтобы загорелась свеча или книга взмыла в воздух. Сначала ничего не изменилось, но через минуту листья начали медленно опускаться именно так, как я себе представляла. Когда последний листик коснулся земли, я сжала руками края осеннего пальто. Это было слишком. Я развернулась и побежала прочь от парка домой.