Цена книги

Все мысли сжались до одной воспалённой точки, болезненно пульсирующей где-то в виске. Исмаил старался казаться спокойным. Получалось плохо. В его голове крутился один вопрос: как теперь смотреть ей в глаза? События минувшей ночи не сблизили их, а отдалили. Теперь он жалел о порыве, произошедшем в цистерне. Но, чёрт возьми, как это было прекрасно. Как прекрасен вкус её кожи и губ. Если бы ещё раз коснуться... Нет. Нельзя позволять себе такие мысли. Нельзя повторить эту ошибку. Всё это было лишь наваждением, безумием, временным помутнением рассудка. — О, Аллах, я так рада, что она жива, — щебетала рядом Айлин. Её причитания гармонично сливались с общим гулом возбуждённой толпы. Весь офис собрался у входа, чтобы посмотреть на чудом выжившую под завалами Феодосии криминалистку. И она вот-вот должна появиться. Исмаил злился на весь этот человеческий поток, окружавший турникет, бессмысленно и бесцельно растекающийся по бокам широкого прохода. Он не любил зевак, и вид целого скопища таких особ вызвал у него натуральное отвращение. Вся эта беспорядочная куча людей напоминала ему многоножку и разрушала таинство момента. Всё стихло, когда турникет преодолел Саид. Исмаил задержался на нём лишь на секунду, успев отметить необыкновенную бодрость и свежий блеск зелёных глаз приятеля. А она вошла следом. Саид вёл её за руку. Она была восхитительна — такая отчаянно красивая. Сутки, проведённые под завалами, и целая ночь без сна никак не сказались на сиянии её лица. Лёгкая улыбка обнажала ровные белые зубы. Изумительная улыбка. Его смутило только одно: слишком острые клыки. Такие острые, что дружелюбное выражение её лица казалось оскалом. — Слава Аллаху, ты вернулась! Витая в своих мыслях, Исмаил не заметил, как криминалистка оказалась совсем рядом с командой и уже выслушивала радостный вскрик Айлин. Приветствуя каждого напарника, Нургуль намеренно избегала его. Да и мужчина не торопился с рукопожатием — он боялся её кожи, как зверь боится огня. Впрочем, их черед пришёл. Пауза с каждой секундой становилась всё более неприличной. Остались только они. Исмаил метнул взгляд на напарницу, но она упорно продолжала сверлить дыру в его ботинках. — Госпожа Ешилчай, — наконец обратился мужчина. Девушка подняла глаза. Кажется, ей стало дурно. В этих глазах клубился туман, однако в общем они были всё так же равнодушны. Он привык. Он научился читать этот взгляд между строк. — Я рад видеть вас целой и невредимой, — прозвучало убедительно, потому что это была правда. — Благодарю. В этом ваша заслуга. Тьма расширенных зрачков собеседницы медленно поглощала Исмаила. Он не выдержал и уставился на переносицу, а она продолжала смотреть, словно отведение взгляда приравнивалось к проявлению постыдной слабости. Её присутствие вызывало острый зуд под кожей. — Почему вы арестовали Ясмин? — Нургуль повернулась к брату, прервав безмолвную игру. — По подозрению в убийстве. — Она наш убийца, — откуда-то сзади поддакнул Арслан. Криминалистка скривила губы в усмешке. — Я бы хотела с ней поговорить. Это возможно? — Да, конечно. Можете прямо сегодня вечером. Я всё устрою. — Отлично. — Нургуль, я не поблагодарила тебя за спасение. Если бы не ты, не знаю, что бы случилось со мной в той цистерне, — сказала Айлин. — Мы ведь можем на «ты»? — Конечно! Не стоит благодарности. — Нургуль вновь показала свой фальшивый оскал. У Исмаила внутренности свело от этой «улыбки». Девушки перекинулись ещё парой любезностей, но он не слушал и даже не заметил, как они удалились, решив вместе отобедать в ресторане. *** Ясмин нервно ёрзала на стуле. Всё в этой комнате выглядело чужим и враждебным. Чувство тревоги нарастало с каждой проведённой здесь секундой, в ушах что-то непрерывно клокотало. Щелчок — и тусклый свет в комнате погас. Лишь отблеск диодных ламп в коридоре, пробивающийся сквозь окно в двери, освещал помещение. — Кто здесь? — опасливо осведомилась женщина, когда эта дверь скрипнула. — Надеюсь, вы не сильно испугались. У нас небольшие неполадки с электричеством, — учтиво ответил женский голос. — Кто вы? — Я Нургуль Ешилчай, криминалист и следователь по вашему делу. Вы приглашены для допроса. — Допроса? Не поздно? — напрасно силясь рассмотреть хотя бы очертания криминалистки в темноте, спросила Ясмин. — Всё в порядке, у нас мало времени. Приступим. Вы утверждаете, что невиновны? — Я повторяла вам это много раз: я не убивала этих людей. — В таком случае, кто убил? — Я должна выполнять вашу работу? Вы напрасно стараетесь, я не сообщница вашему этому кровопийце и ничего о нём не знаю. Нургуль издала коварный смешок. — Вы не сообщница... И даже не убийца. Но вы многое знаете, и я намерена выбить из вас эту информацию. — Почему вы решили обвинять меня? — Вы не слышали? Я не обвиняю вас, а требую сведений. И вы можете мне их дать. Последняя фраза покинула душное помещение и распустилась сотней жутких голосов уже в самой голове Ясмин. Страх сковал её тело. — Допрос ведётся под протокол? — сипло спросила женщина. За её спиной раздался тонкий смех. Ясмин застыла, не в силах обернуться. Когда она успела оказаться сзади, если мгновение назад голос слышался прямо напротив? Женщина медленно обернулась. Два голубых фонарика хищно глазели на неё прямо из темноты, высасывая из неё жизнь. Ясмин хотела подорваться, хотела бежать, но не могла. Нургуль удерживала её на месте, даже не касаясь. Она попалась. — Пусти, — прохрипела женщина, падая со стула. Голова ударилась о твёрдую поверхность пола, и взор застелили чёрные круги. Что-то тёплое струйкой потекло по лбу. Она непременно потеряла бы сознание, если бы всё её существо не терзала меткая, как удар копья, боль. — Ты скажешь мне, кто убийца. Ты знаешь... — шёпот разрывал черепную коробку. Ещё один приступ боли сотряс тело Ясмин. — Что тебе нужно? — Ответь мне, кто убийца! — внезапный вопль оглушил её. Ребра заходились судорогами, схожими по своему неистовству с электрическими разрядами. Грудь женщины задрожала, знаменуя продолжение жуткой пытки. — Ну же, говори, — Нургуль вновь перешла на ласковый шёпот, но не унималась. Ясмин давно поняла, кто говорит с ней. Рот демоницы не открывался, но каждое её слово распускалось внутри ядовитым бутоном. Корчась в страшных муках, женщина видела лишь один выход: сказать правду. Признаться. А признание значит смерть. Но разве смерть хуже перенесённых и ещё грядущих мук? — Говори, кто убийца? — Ты, — взвыла Ясмин, наблюдая победную гримасу на лице мучительницы. — Всё верно, умница. Женщина хмыкнула. Агония продолжалась, но она смогла заговорить: — Как низко ты опустилась... Ведь раньше ты слыла великой султаншей, а сейчас паразитируешь на людях. Ты пьёшь их кровь, их жизни, а когда-то оберегала их. Нургуль показательно зевнула. — Таков закон судьбы. Раньше я созидала судьбы, теперь разрушаю. Надеюсь, ты понимаешь, что я не оставлю тебя в живых с этой информацией? Можешь помолиться, а там, — девушка ткнула пальцем вверх, указывая на небо, — можешь похвастаться, что тебя убил вампир. Считай, посланник шайтана. Ясмин широко распахнула губы, жадно, но напрасно глотая воздух. Лёгкие не принимали его. Она отвернулась, не желая наблюдать за триумфом врага. Став на путь колдовства, она так и не сумела побороть древнее проклятие, погубившее могущество Османской империи и продолжающее отравлять мирное существование Турции. Вампиризм пустил свои корни глубоко в турецкую землю, и Ясмин оказалась не в силах справиться даже с одним его представителем. — Никакой ты не посланник дьявола. Ты просто таракан. А на каждого таракана, на каждого, Кёсем, найдётся подошва, которая его раздавит, — приподнявшись на локтях, процедила она и рухнула обратно, испустив изнемождённый дух прямо на каменном полу. Девушка только хихикнула в ответ на финальную реплику, обошла труп и задумалась. Оставалась ещё одна ценная улика — книга-биография Кёсем Султан, над которой на протяжении многих лет трудились Ясмин и Ферхат. Её нужно изъять и уничтожить. *** Вечер обернулся ночью. Офис опустел, солнце, выглядывающее из-за решётчатых окон, померкло, уступив место зимним тучам. Ветер гулял по отверстиям в грубом фундаменте здания, не встречая никаких преград, и издавал противный уху свист. Крупные хлопья снега тоже не придавали атмосфере уюта. Исмаил сидел в кабинете, перебирая электронный архив. Он любил тишину, однако в этой комнате было слишком тихо. За весь день никто из команды так и не явился сюда. Айлин провела время, болтая с Нургуль в том самом ресторанчике, где Саид когда-то впервые представил ему свою сестру. Арслан уехал на следственный эксперимент. А сам Саид просидел весь день в своём кабинете и покинул его, даже не попрощавшись. Теперь же Исмаил остался один во всём корпусе, не считая дежурных, конечно. Он благодарил Аллаха за то, что тот разминул их с криминалисткой, — ведь он понятия не имел, как вести с ней диалог. Мужчина уже облачался в пальто, желая поскорее вернуться в тёплую однушку, когда где-то сверху послышался грохот — не сильный, но достаточный, чтобы насторожиться. Он прислушался, но не смог выявить ничего подозрительного. Наверху находилась только допросная, поэтому такой шум казался крайне нехарактерным. «Должно быть, сторож поднялся туда и что-то уронил», — успокаивал себя следователь. Но ему не суждено было так просто покинуть участок. Сверху раздался женский, полный боли стон. Кому он принадлежал, Исмаил разобрать не смог, но и самого факта звука ему хватило, чтобы заподозрить неладное. Ноги сами понесли мужчину на последний этаж, он опомнился лишь на лестничной клетке. Один пролёт отделял следователя от входа в допросную, однако страх мешал преодолеть его. Пребывая в раздумьях, он опёрся на стену и вновь прислушался: тихо. Ржавая дверь на этаж резко отворилась. Тусклый свет лестничной лампы выхватил из мрака низкий силуэт, и звонкий стук каблуков нарушил абсолютную тишину коридора. Он узнал этот стук. Это была она. Она летела по ступеням, не глядя вперёд, влетела в мужчину и в испуге отскочила к стене. Пока он соображал, Нургуль ринулась вниз. Он очнулся следом и взлетел по лестнице в противоположном направлении. Мужчина понял причину дикого поведения напарницы, когда обнаружил бездыханное тело Ясмин в одной из допросных комнат. Взяв себя в руки, Исмаил решился последовать за криминалисткой, надеясь столкнуться с ней на проходной, однако там, как и во дворе, её уже не оказалось. Не теряя надежды догнать беглянку, он завёл попавшуюся на пути полицейскую машину и выехал, следуя обыденному маршруту каждого работника офиса. Удача улыбнулась ему на первом же перекрёстке: следователь узнал номер машины впереди. Он надавил на газ и перегнал её, в зеркале заднего вида отразилось бледное лицо напарницы, судорожно сжимающей руль обеими руками. Его догадки подтвердились: она тоже не придумала ничего лучше, чем взять машину с полицейской стоянки. Нургуль заметила его. Он мог поклясться, в тот момент в её глазах зажёгся недобрый огонёк азарта. Девушка возбуждённо облизнула губы, поравнялась с преследователем и свернула на маленькую улочку, проскользнув в узкий проход между двумя клумбами. Столь хитрый манёвр Исмаилу повторить не удалось: бампер его машины впечатался в декоративный забор, что значительно замедлило погоню. Пока девушка выезжала на следующий перекрёсток, он успел преодолеть треклятый узкий дворик и потерять её из виду. Оторвавшись, криминалистка замедлилась. Невысокие дома и аккуратные дороги постепенно остались позади, впереди маячил её единственный шанс на спасение — поворот на развилку. Если сейчас она свернёт туда, может навсегда забыть о заветной книге из дома Ясмин; если не свернёт, попадёт на трассу и потеряет возможность оторваться от преследования. Поразмыслив и оценив все риски, девушка приняла решение игнорировать поворот. Изо всех сил выжимая педаль газа, она уверенно проследовала к выезду на широкую ночную трассу — прямому пути к дому Ясмин. В зеркале отразился полицейский внедорожник: Исмаил нагонял её. Девушка вывернула руль на максимальный градус и в мгновение оказалась на трассе. Она проигрывала в скорости, но не в маневренности. Стрелка на приборной панели достигла отметки «130», фонари, расставленные по бокам шоссе, смазывались в глазах. От осознания стремительности хода водителей обеих машин страшно мутило. Летние шины скользили по гладкому, смачиваемому тающими снежинками асфальту. Просторная дорога уходила в горизонт и кончалась, навстречу дул тяжёлый морской ветер, предвещая конец пути. Нургуль вновь бросила взгляд в зеркало: мужчина продолжал следовать за ней. Однако теперь ей не составило труда затеряться среди одноэтажных построек и аккуратно подъехать к нужному дому. Дверь оказалась опечатана, пришлось выбивать окно, чтобы попасть в обитель Ясмин. От триумфа её отделяло всего несколько шагов. Фонарик криминалистка не взяла, но ориентироваться во мраке для вампира — задача отнюдь не трудная. Девушка принялась разгребать завалы причудливых амулетов, дневников и каких-то колбочек в поисках нужного переплёта. Резкий щелчок пистолета, снятого с предохранителя, заставил её замереть. Она не успела. — Не это ищешь? — раздался позади низкий, презрительный голос. Девушка стиснула зубы и обернулась: Исмаил стоял в метре от неё, сжимая желанную книгу в руках и направив вперёд дуло заряженного оружия, словно та в одночасье стала его самым злейшим врагом. Смертью мёртвого не напугаешь, поэтому пистолет не страшил её. Гораздо тяжелее Нургуль казался его взгляд — холодный, полный ненависти и разочарования. Он никогда не смотрел на неё так, и она не думала, что это будет так больно. Нургуль подняла руки и медленно встала. Она должна изображать страх, чтобы не раскрыть секрет своего бессмертия. — Отдай мне её, — глухо прошипела девушка, кивая головой в сторону книги. Мужчина жестоко рассмеялся. — Зачем тебе? Криминалистка не знала, что ответить. Впервые чувствовала себя жертвой и уже ненавидела это чувство. Инстинкт требовал броситься на противника, вгрызться в горло и даровать быструю смерть или же обречь на долгую агонию, подобную той, что она устроила Ясмин; но что-то внутри удержало её, не позволив забрать его жизнь. — Тебе не видать свободы. Я посажу тебя, — словно издеваясь, продолжил он. — Отдай, — повторила она глупую просьбу и опустила руку на кобуру своего пистолета. Тут же последовал приказ поднять руки, но девушка не послушала его — лишь гладила рукоять оружия и наблюдала за тем, как грубо Исмаил повторил приказ, пообещал смерть, но так и не решился спустить курок. — Зачем ты убила Ясмин? — Я не убивала её. — Не ври мне. — Она скончалась от приступа. Сердечного приступа. Ты же сам видел её синее лицо. Я не виновата. — Почему я должен тебе верить? — Врачи подтвердят. Завтра найдут труп и состоится экспертиза. — Если так, почему убежала? — Я... испугалась. Боялась, что меня сделают виноватой. Следователь взглянул на девушку и усмехнулся. Её пальцы натурально тряслись, язык скользил по губам, выдавая волнение. Такой поверить — просто грех. — И это мне говорит эксперт-криминалист? Звучит неубедительно, попробуй-ка ещё раз. — Я говорю правду, посмертная экспертиза всё подтвердит. — Допустим... А книга тебе зачем? Решила уничтожить улики? — Я хочу собрать улики, а не уничтожить. Исмаил изогнул бровь. — Я веду... М-м-м... собственное расследование, — пояснила Нургуль. — А ты как догадался, что мне нужна именно она? — Здесь больше нечего искать. В прошлую ночь мы провели тут обыск и всё опечатали. Осталась только эта книга. Девушка невесомо кивнула и опустила пистолет. Исмаил последовал её примеру. — Ты мне веришь? — Тебе недостаточно опущенного пистолета? Нургуль улыбнулась и направилась к выходу. — Две машины из участка не стоили этого, мы рискуем нарваться на выговор, — проворчал мужчина. Он расстегнул сумку, чтобы убрать тяжёлый том хроник, но, заметив, с какой жадностью сокомандница следит за каждым его движением, ухмыльнулся и добавил: — А книгу я тебе не отдам. Всё же ты права: ценная вещица. Побудет пока у меня. Криминалистка скорчила недовольную гримасу, но промолчала. — У меня есть кое-что другое для тебя, — сказал Исмаил, протянув девушке рубиновую серьгу. — Я забыл отдать её тебе в нашу... прошлую ночь. Гнев бесследно испарился, оставив место неловкости. Теперь им казалось странным даже просто стоять рядом, говорить друг с другом — и все же что-то тянуло их друг к другу, точно неведомое наваждение. Нургуль протянула руку и коснулась украшения, обдав морозом мужскую ладонь. Боясь поддаться внезапно накатившей волне необъснимого томления, следователи поспешили покинуть душное пространство одноэтажного домика и вернулись каждый к своей машине. *** Утро в офисе началось с паники. Шокирующая новость мгновенно облетела каждый угол: в допросной обнаружили тело Ясмин. Посмертная экспертиза прошла быстро, и уже к вечеру её заключение лежало у Исмаила на столе. Всё случилось так, как пророчила Нургуль: врачи определили у погибшей сердечный приступ. Вот только за весь день он так и не смог включиться в работу — мысли его целиком занимала загадочная смерть абсолютно здоровой женщины. Вернувшись домой, Исмаил первым делом бросился к письменному столу и водрузил на деревянную столешницу массивный фолиант и копию заключения. Он листал страницу за страницей, силясь понять, что так отчаянно искала в этой книге криминалистка. «Вампир», «проклятие», «султанат» — глаза цеплялись за слова, но те ни о чём ему не говорили. Так продолжалось до тех пор, пока, перевернув очередную страницу, он не наткнулся на короткую колыбельную. Язык песни был ему незнаком, однако в транскрипции ниже он с изумлением различил знакомые слова — и перед глазами мгновенно вспыхнула картина: они с Нургуль в доме первой жертвы, какая-то родственница убитого с плачущим младенцем на руках, а затем сама Нургуль, вызвавшаяся успокоить малыша… Она напевала те самые странные слова. От размышлений Исмаила отвлёк стук — настолько тихий и невесомый, что поначалу он усомнился, не мерещится ли ему от недосыпа. Стук повторился. Захлопнув книгу, он нехотя поплёлся к двери, а распахнув её, и вовсе засомневался в собственном рассудке. На пороге стояла Нургуль. Её тёмное пальто насквозь пропиталось талой водой, причёска растрепалась, а на густых ресницах осели резные снежинки. Но держалась она убийственно спокойно. — Нур? Ты что здесь делаешь? Его обращение звучало непривычно ласково. Девушка почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Она не хотела его нежности, однако глубоко внутри желала, чтобы он всегда называл её так. — Нам нужно поговорить. — Слушаю. — Нет, ты не понял. — Девушка втолкнула напарника обратно в квартиру и метнулась вслед за ним, захлопнув дверь. Она прижала мужчину к стене и впилась своими ледяными губами в его тёплые. Поцелуй обжигал — пьянящий и мучительно-сладкий. Губы Нургуль впивались в его рот жадно, хищно, и каждый укус отдавался острой болью. Когда на искусанных губах Исмаила выступили алые капли, она вдруг замерла, провела по ним кончиком языка — и тут же испуганно отпрянула. — Так ты хочешь говорить? — переводя дыхание, спросил он, и в собственном голосе ему послышалось странное раздражение, причину которого он не понимал. Она не ответила. Взгляд её, жадный и заворожённый, прикипел к алой капле, что медленно стекала по его губе. — Ну же, — выдохнул он с горькой усмешкой. — Продолжай. Целуй. Ты ведь за этим пришла? Нургуль будто очнулась и вновь потянулась к его лицу. Исмаил прикрыл глаза, ожидая нового страстного слияния, но вместо этого ощутил прикосновение влажного языка к подбородку — именно там, где замерла алая капля. Тело сковало странной смесью страха и возбуждения. В этом движении таилось что-то первобытное, дикое. Он вдруг понял: это не соблазнение — нечто совершенно иное. Она вернулась к поцелуям: прошлась горячей дорожкой вдоль скул, спустилась ниже и, добравшись до шеи, слегка прикусила чувствительную кожу у кадыка. По спине Исмаила пронеслась колючая россыпь мурашек. Он не сдержался и выдал своё наслаждение гортанным стоном. Пока они раздевали друг друга, Исмаил пытался понять, что связывает их, помимо этого безудержного желания, но ясного ответа так и не нашёл. А потом одежда исчезла, и вид её обнажённого тела выбил последние остатки разума. Чёрные мысли отступили, спрятались глубоко, уступая место слепой похоти. Этой ночью она снова принадлежала ему. Этой ночью он снова принадлежал ей. Они подпитывали то пылкое чувство в груди, что давно поглотило обоих, оставляли на коже метки и наполняли тихую однушку жаркими стонами. Когда Исмаил опрокинул её на взъерошенную постель, Нургуль не позволила ему вести. Она тоже хотела дарить наслаждение, хотела заниматься тем, что люди называют любовью. Мягко, но настойчиво она оседлала его и задвигалась медленно, запрокинув голову, упиваясь неповторимым ощущением горячей плоти, наполнявшей её изнутри. *** Будильник надрывался уже несколько минут, но Исмаил всё лежал, не в силах заставить себя пошевелиться. В голове гудело, а сильное, тренированное тело будто перестало ему подчиняться. Он чувствовал опустошённым, как случалось только однажды, после пьянки. Нургуль действовала на него разрушительно. Что-то в ней вытягивало все соки, оставляя взамен лишь ватную слабость и странное чувство потери. Кстати, о Нургуль… Он с трудом повернул голову. Постель рядом была пуста и уже успела остыть. Собрав остатки сил, Исмаил заставил себя сесть, натянуть брюки и обвести комнату мутным взглядом. Ночная гостья не оставила ни вещей, ни записки. Она исчезла бесследно, словно и не было этой ночи. — Что это значит? — вопрос повис в воздухе, но ответ нашёлся сам собой, едва следователь приблизился к рабочему столу. Вся канцелярия лежала на своих местах в образцовом порядке. Не хватало только книги. Книги, чёрт возьми! Том исчез вместе с девушкой. Теперь всё встало на свои места. Теперь Исмаил понял, зачем она приходила. Одна часть его отказывалась верить в очевидное, но другая — очевидно, более разумная — уже знала, кто убийца.