Глава 1. Привет, ужасный мир.

Паучиха. Так меня называли. Так было уже после того, как за мной зацепились прозвища по типу: «ангел», «мать милосердия» и так далее. За год до выпуска мои интриги были раскрыты, а общество отвернулось от меня. Я так часто носила маски, что потеряла себя среди них. Это было не удивительно, поэтому я жила с этим чувством годами. Я так бережно лепила каждую маску, что начинала считать их частью меня. Под каждую личность я подбирала с особой тщательностью абсолютно всё: взгляд, тембр голоса, смех, походку. Я лепила каждый раз нового человека. Так было с самого детства, в котором от меня ждали слишком многого. Мои родители ждали, что их дочь будет идеальна во всём, мне оставалось лишь подстраиваться. У меня не было желания выбирать, не было той воли, которая была в других людях, но была сила воли. Я делала всё, что просили и наблюдала. Когда пошла в школу уже понимала, какого ребёнка мне нужно было вылепить из себя. Вайнона Сегал была милым ребёнком, усидчивой на уроках и весёлой с друзьями во время перерывов, всегда слушалась взрослых и не спорила с людьми. Вайнона занималась спортом, учила языки, читала множество сложных книг и была идеальной. Как и хотел её отец, девочка закончила школу с медалью, а потом пошла в университет, лучший в стране по профилю юриспруденция. Пока она — Вайнона — была идеальной дочерью, которая каждый день слышала похвалу и «я тобой горжусь» от семьи, я — её голос разума — играла в свои игры. Я перевернула университет с ног на голову, превращая закадычных друзей во врагов, а возлюбленных в незнакомых людей. Весь университет был моей шахматной доской, а люди — пешками. Я никогда не была социопаткой и иногда меня мучало чувство стыда и вины, но я с детства контролировала свои эмоции, а поэтому всегда откладывала их до лучшего момента. И грусть, и радость, и вину я использовала позже, чтобы моя ложь звучала идеально. Людям нужно было научиться читать мысли или намерения, чтобы обличить меня, но всё оказалось куда прозаичнее. В век технологий достаточно было обратить на себя внимание достаточно умного человека, чтобы вся моя игра вскрылась. Тогда я и получила прозвище «паучиха». Обидело ли это меня? Нет, ни капли. Я расстроилась, что проиграла эту партию, но меня ждала долгая жизнь, где каждый день — был новой партией. Так бы и случилось, если бы я не умерла. Я оказалась одна дома, когда у меня случился приступ аллергии. К собственному стыду, готовая к каждой возможной ситуации, я оказалась не готова к аллергии и скончалась от анафилактического шока. Когда я открыла глаза чуть позже, думала, что смогла выжить. Врач зашёл в мою палату, обратился по имени, спросил о состоянии. Всё было как обычно, пока я не спросила о родителях. Врач взглянул на меня слишком странно и ушёл от ответа. Лишь позже я узнала, что у «Вайноны Сегал» никогда не было родителей. Но, справедливости ради, девочка, которую я видела в зеркале была не той «Вайноной Сегал», которую я знала. Эта Вайнона была белой, как снег, в то время как я всегда щеголяла бронзовым загаром. Длинные светло-русые волосы тоже отличались от моих каштановых кудряшек. Глаза у этой Вайноны были удивительного зелёного цвета, которого никогда не видели мои карие глаза. Симпатичная мордашка, без спора, но не моя. Способностью адаптироваться я могла хвастаться, поэтому стойко вынесла время в больнице, собирая информацию по крупицам. Быстро сообразила ещё при разговоре с доктором, который был на английском, что нахожусь в другой стране. Я, а точнее, эта «Вайнона Сегал» была сироткой, которая бежала на экзамены для поступления в университет, когда её сбила машина. «Именно в тот момент она умерла, а я заняла её место» — подумала я тогда, следуя законам Шерлока Холмса. Отбрось всё и останется правда, какой бы невероятной она не казалась. В один момент, я стала семнадцатилетней школьницей, без семьи и друзей, тихой и забитой, но мечтающей стать врачом, судя по дневнику, который я нашла позже в вещах. Благодаря нему я смогла уверенно притворяться незнакомым человеком, перенимая её манеру речи (письма) и запоминала события, которые она описывала. После больницы меня ждали экзамены, которые я отказалась сдавать. Решила взять год на то, чтобы собраться с мыслями и подготовиться стать новой версией себя. Я работала, кем могла, получала льготы от государства, жила в выделенной мне однокомнатной квартирке, и готовилась. За год я смогла выучить почти весь нужный материал, а потом пошла на экзамены. Я поступила с грантом на обучение и смогла немного выдохнуть, пока не увидела среди списка поступивших странную, болезненно знакомую фамилию. Каллен. Тогда я потеряла дар речи и ушла домой. Я вела внутренние дебаты с собственным рассудком, пока не признала — я попала во вселенную Сумерки. Я видела и раньше странные сообщения в новостных каналах про людей, которые погибали при встрече с дикими животными, но я старалась не обращать внимание. А теперь все сумасшедшие мысли обрели смысл. Неожиданно всё показалось насмешкой судьбы. Ещё при жизни, точнее, в прошлой жизни я покрывала книгу многими неприятными словами, а причина была абсолютно смехотворной. Это был первый роман, который я прочитала, и он подарил мне мечту. Которая, конечно же, разбилась в дребезги и глубоко ранила меня изнутри. Поэтому всю свою боль я перевела в гнев и осуждала книгу каждый раз. Даже мои знакомые часто шутили по этому поводу, намеренно заводя разговоры об экранизации или самих книгах. Я смеялась над героями, смеялась над автором, над миром и вот мир посмеялся надо мной. Я приму это и проглочу, но не дам этому сломать мою жизнь. Оставалось решить, как вести себя с паразитами, чтобы не заинтересовать их раньше времени. Я приняла решение не приближаться к ним, чтобы ненароком не возникнуть в видениях Элис. С телепатом всё было проще, чем казалось, если он не знает языка, то и мысли прочитать не сможет. Проблема была в том, что мне придётся контролировать образы в собственной голове, а также думать строго на определённом языке, хотя бы в присутствии Эдварда. Выбор языка грозил мне самым страшным испытанием, если бы не одно «но». Я, шутки ради, выучила Синдарин в прошлой жизни. Эльфийский язык, придуманный Толкиеном хоть и опирался на другой, но звучал иначе, а значит, Эдвард вряд ли знал его. Позже я могу узнать, каким языком не владеет вампир и перейти на него, главное не спрашивать в лоб. Я знала, что он владеет многими языками, но сомневаюсь, что стал бы учить язык, который даже в переводчик ввели лишь в 2015 году, когда на дворе 2010 год. Пан или пропал, выбора нет. В этом мире, Хоббит ещё даже не вышел на экраны, а Эдвард, известный любовью к классике, мог даже не знать о книге. Оставался эмпат. Этот мог легко почувствовать ложь, но я сомневаюсь, что ему будет выгодно сдавать меня. Начну с легких интриг и манипуляций, которые можно будет списать на человеческое любопытство. Насколько мне известно, уже как 3 года вампирская семья живёт в идиллии, которую я нарушать не собираюсь. Отучиться на врача и жить жизнь Вайноны Сегал дальше — было моей единственной целью. Стоило ввести себе запрет на мысли об «оригинале» и вампирах где-либо, кроме дома. Запрещать себе что-то я привыкла, поэтому это не вызывало отторжение. В присутствии Калленов я буду чётко следовать цели, ничего не должно мне помешать. Да и не все из Калленов поступили в университет, всё-таки это медицинский. Я много читала о «Сумерках» в то время, которое даже вспоминать не хочу, поэтому мне многое было известно о них. Оставалось придерживаться выбранной роли. В определённый день начались занятия, и я приступила к плану. Образ умной и сосредоточенной на учёбе сиротки был приведёт в исполнение, волосы убраны в высокий хвост, платье в чёрно-белую клетку гладко выглажено, а в сумке лежит чистый белый халат. Очки без диоптрий дополняют образ, ни грамма косметики, никаких украшений, даже серьги остались дома. Серьёзное выражение лица, готова к бою. Внутри — спокойствие, не первый раз студентка. Новый Орлеан, штат Луизиана, США. Именно тут семнадцать лет назад родилась малышка Вайнона и именно сюда переехала семья Калленов спустя три года после обращения Беллы. Недалеко от стадиона Мерседес Супердоум располагался корпус университета, который частенько сокращенно звали LSU. Я шла туда уверенным шагом прямиком из общежития, куда заселилась, чтобы сдавать квартиру на время учёбы. Это было не совсем легально, но пока что никаких вопросов не возникало, поэтому я молчала, лишь сказав заселившимся иностранцам, что мне может понадобиться жильё, но их устроил такой плавающий вариант, ведь я брала с них намного меньше, чем другие. Впереди меня ждали часы унылых лекций, к которым я уже была готова. Конкуренция здесь была неслабая, но я была уверена в себе, поэтому не переживала. Заняв место идеальное для наблюдения за доской, я выложила на стол справочники и ноутбук. Дорогая покупка больно ударила по бюджету, но была необходима. Домашний компьютер стоил бы больше, да и был бы привязан к дому, поэтому я взяла ноутбук. Отдав предпочтение тихой модели с мягкими кнопками, я надеялась не привлекать к себе много внимания. Конечно, не одна я пользовалась ноутбуком, но мой шаг был рассчитан на возможный разговор с сокурсниками, мне нужно было понемногу внедрять образ доброго, но целеустремлённого человека. Я морально готовилась к тому, что кто-нибудь захочет сесть мне на шею, пожалуй, даже ждала этого. От жертвы не ждали того, что она заманит людей в свою паутину. В аудиторию вошёл Эдвард Каллен. Я мгновенно перешла на эльфийский, отмечая, что его легко узнать. Рядом шептались девушки, парни недоверчиво провожали его взглядом, а я думала о том, что присутствие «читающего» логично, он лучше, чем другие контролирует жажду, также ко всему прочему, как я и думала, Каллены выбрали программу научного обучения, которая почти не предполагает практики, а если и такая будет, я уверена, старший из клана, будучи врачом, сможет придумать выход. Краем уха я отметила, что девочки уже в курсе про красивого первокурсника. Что было удивительно, они называли его «сыном профессора». Пазл сложился в голове, видимо старший выбрал стезю преподавателя, вместо врачебного дела. Стало интересно, почему они пошли таким сложным путём, но я оборвала себя на середине мысли и принялась читать материал. Когда в аудиторию вошёл Карлайл Каллен, я вздохнула. Мои догадки оправдались, и я постаралась мысленно обозначить преподавателя «старший», чтобы выстроить стену между тем образом, который я знала и реальностью. В голове против воли возник образ врача из фильма, и я его прогнала, пускай они были лишь отдалённо похожи, давать «читающему» поводы зациклиться на моих мыслях я не хотела. Мужчина очаровательно улыбнулся, называя своё имя и начал читать лекцию. Он безусловно был профессионалом, который знал своё дело, а годы жизни позволили ему отбросить неловкость перед публикой и рассказывать материал легко, почти играючи. Я углубилась в знания, записывая некоторые моменты, внимательно слушая до тех пор, пока лекция не подошла к этапу обсуждения. Мне нужно было показать себя, но одновременно не хотелось привлекать внимание Каллена. Я сделала выбор в пользу образа и на очередной вопрос подняла руку, правда поздно заметила, что была единственной. Вопрос не был сложным, но касался правовых моментов, которые я знала благодаря обучению в прошлой жизни. Я мысленно чертыхнулась, не лучший вариант выделяться, когда ты единственная из знающих. Я уже хотела опустить руку, но «старший» уже увидел меня и протянул руку вперёд. — Ваше имя? — Вайнона Сегал, — я встала, как требовал этикет и замерла в ожидании, когда преподаватель повторит вопрос. — Итак, Вайнона, — мужчина присел на краешек стола и продолжил. — Что вы можете сказать о законе государственной службы здравоохранения? — Насколько мне известно, — аккуратно начала я, подбирая слова, — он уже не актуален. В марте этого года вышел закон о доступном медицинском обслуживании от 23 марта, который внёс некоторые поправки. Рынок индивидуального страхования был радикально пересмотрен, и многие положения закона касались именно этого рынка, в то время как структура программ Medicare, Medicaid и рынка работодателей в основном сохранилась. — Абсолютно правильно, — с улыбкой подчеркнул мужчина и добавил. — Ты могла бы ещё раз объяснить принцип этих программ? — Medicare предоставляет медицинскую помощь людям в возрасте 65 лет и старше, а также некоторым инвалидам и людям с серьёзными заболеваниями, независимо от их дохода. Medicaid предназначена для малоимущих граждан, включая детей, беременных женщин, людей с ограниченными возможностями и пожилых людей, которые нуждаются в финансовой поддержке для получения медицинских услуг. — Всё правильно. Что-то ещё хочешь добавить? — Да, — спустя пару секунд добавила я, не хотелось привлекать ещё больше внимания, но мне хотелось идеально закончить свой ответ. — Закон о доступном медицинском обслуживании, подписанный в 2010 году, также включал в себя индивидуальный мандат, который должен был вступить в силу в 2014 году. Впервые мандат был предложен в 1989 году, его целью было не допустить непропорционально большого количества больных или пожилых людей, которые чаще болеют. Хоть сейчас об этом рано говорить, но, когда мы выпустимся, мандат уже вступит в силу, что повысит уровень застрахованных людей. — Блестящий ответ, Вайнона, ты абсолютно права. Хотя моя задача заключается в другом, я хочу, чтобы вы все помнили, что учитесь ради людей и их здоровья, поэтому даже правовые моменты вы должны знать отлично, чтобы не попасть в неприятную ситуацию. После того, как я села, я заметила пару людей, которые обернулись в мою сторону, но я уже слушала преподавателя, который начал приводить примеры ситуаций, с которыми мы могли бы столкнуться. Я ещё раз прогнала в мыслях свой ответ, отмечая, что нигде не ошиблась. Было сложно вспоминать года, когда всё это происходило, учитывая, что, когда я училась прошло уже почти 15 лет. Это оказалось небольшой проблемой, которую я также быстро отбросила. Позже выпишу все законы, которые сейчас актуальны, а пока что сосредоточу своё внимание на лекции. К удивлению, после моего вопроса, профессор не задавал дополнительных, и лекция подошла к концу. Я собирала вещи, когда ко мне подскочила милая девушка, которая была ниже меня почти на голову. У неё был звонкий голос с техасским акцентом. Маленькие глазки, пухлые губы и каштановые волосы, я резво представила её в ковбойской шляпе и едва заметно улыбнулась. — Ты Вайнона, да? — ожидаемо завела она разговор и тут же представилась. — Меня зовут Кларисса. Ты так круто ответила на вопрос, я мало в законах смыслю, но теперь точно начну читать больше! Девочка была такой милой, что я невольно задумалась над тем, чтобы найти подружку. Всё также контролируя мысли, я огляделась и заметила, как Эдвард спускается и подходит к профессору. Я вернула своё внимание девушке и закинула сумку на плечо. — Спасибо, я просто как раз на днях читала об этом, вот и повезло. Рада познакомиться. — И я! — глаза у девушка прямо засветились, когда она резво продолжила. — Мы же в одной группе? Я видела твоё имя в списках. — Я тоже помню твоё, — без стеснения солгала я и улыбнулась, — наверное это судьба. Девушка засмеялась, как я и думала, принимая всё за чистую монету. Она начала болтать что-то о парах и расписании, когда мы прошли лестницу, там же меня окликнул профессор. — Вайнона, подождите, пожалуйста. Я обернулась к профессору, стараясь сделать удивлённое лицо, хотя я видела, как он останавливал почти каждого студента, который отвечал на его вопросы. — Да, профессор? — Надеюсь, ты и дальше будешь так вовлечена в обучение, если будут вопросы, всегда можешь обращаться ко мне. — Огромное спасибо, я буду стараться, — для надежности я кивнула, бросая в мыслях «нужно подготовиться к следующей паре» на английском специально для Эдварда, который всё ещё стоял недалеко, а потом вновь перешла в эльфийский, размышляя есть ли какая-то другая причина подобного поведения у «старшего», кроме как видимость дружелюбия. Мужчина улыбнулся, когда я развернулась и вышла вслед за Клариссой. Реакция Эдварда была ожидаемой, услышав эльфийский он слегка нахмурился, но его лицо быстро разгладилось, из-за чего я предположила, что «читающий» действительно просто не понимал этого языка. Если что-то пойдёт не так, он выдаст себя, а пока что мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы завоевать доверие девчонки. Кларисса была общительной, я не сомневалась, что она совсем скоро станет «подругой» для многих людей, поэтому было важно привязать её к себе раньше, чем это произойдёт. Я всего на секунду перевела взгляд на холл, как меня пронзила стрела. В холле, явно кого-то ожидая, стояли Каллены. Я перевела взгляд на Клариссу спустя секунду после этого, но раздражение всё равно прошлось по спине мурашками. Зачем им всем идти в медицинский? Это неоправданный риск. Только если причина не была достаточно уважительной, чтобы пойти на этот риск. Если вмешаюсь, выдам себя — проговорила в голове отчётливо, для самой себя. В ту же секунду я отбросила эту семейку в сторону, чтобы вернуться к мыслям позже — здесь и сейчас мне нужно было обработать Клариссу. На следующей паре, первой по анатомии, мы с Клариссой сидели вместе. В одинаковых белых халатах и шапочках студенты тихо переговаривались, заводя знакомства. Я поддерживала порыв Клариссы в знакомствах, но говорила мало, чтобы соответствовать образу. Меня мало о чём спрашивали, особенно после того, как я намеренно упомянула, что являюсь сиротой. Я сказала это легко с улыбкой, но тут же напустила немного грусти, чтобы вызвать сочувствие. Нужный эффект был достигнут, немало облегчало задачу то, что Эдвард до самого начала лекции не приходил в кабинет. После его появления, я вновь упражнялась в эльфийском, иногда вставляя латинские названия, которые говорил преподаватель, чтобы создать видимость обучения. На этой лекции мне также удалось блеснуть знаниями, но таких же ошибок я не совершала, не выделяясь, когда молчал весь кабинет. К концу дня Кларисса была от меня без ума, а я тщательно запоминала все её рассказы, чтобы позже записать и изучить. В нагрудном кармане привычно лежал диктофон, который я прослушиваю в конце дня, чтобы записать пару важных вещей. Привычка осталась с прошлой жизни, но была крайне полезной. Повезло найти диктофон, который не издавал звуков при записи, но и записывал он не слишком отчётливо, хотя меня устраивало. После учёбы, которая длилась добрых 8 часов, никто даже не заикнулся о продолжение, за что я мгновенно полюбила медицинский университет и со спокойной душой отправилась в кампус общежития. Комнатка была откровенно маленькая, но зато у меня была лишь одна соседка. Немного грубая русская, словно из стереотипов, говорила на ломаном английском и иногда вставляла русские словечки, думая, что я её не понимаю. Пока я думала, стоит ли заговорить с ней на русском, я упустила момент, когда это звучало бы логично, поэтому притворилась незнайкой. Анна, именно так её звали, была похожа на гота из старого 2007, но оказалась довольно милым человеком, когда я посбивала её иголки добротой и пониманием, а также долей наивности. А когда я начала подсказывать ей слова, которые она пыталась вспомнить на английском, она совсем расслабилась, чувствуя, что я её понимаю и не осуждаю. Я успела разложить вещи, когда она неожиданно заговорила о Калленах. — С вами же учится этот парень? Красавчик, сын профессора, — Анна улеглась на кровать и надула пузырь из жвачки. — Ты говоришь о профессоре Каллене? Вроде бы его сын учится с нами. — Да-да, — радостно подтвердила она. — Все девчонки уши утомили своими разговорами. Я неловко посмеялась, сдерживая порыв расхохотаться над её английским и повернулась всем корпусом, чтобы выразить заинтересованность. — А о чём болтают? — Да так, что он слишком красив для будущего врача, — Анна задумалась на мгновение. — Я с ними согласна, но от него ощущение холода… — Типо создает такое впечатление? — подсказала я. — Да, типо того. Я удивилась её проницательности, а потом уточнила: — Ты его видела? — Ага, немного, — девушка напряглась. — Он ни с кем не разговаривает, только со своими во время перерывов. — С кем «со своими»? — я попыталась вложить удивление в голос, так как Анна смотрела на потолок и не видела моего лица. — Ну… — она задумалась над словом, а потом радостно выдала. — Родственники, во! Типо братья и сестры. — Ого, не знала, что у него есть родственники, — использовав то же слово удивилась я, надеясь, что девушка расскажет о них то, что известно другим. — Они вроде не родные, — выдала Анна, так и не вспомнив слово «приёмные». — Наверное, сироты. Я вздрогнула, а ведь и правда. Если они изображают приёмных, то логично предположить, что они сироты, это неприятно объединяло их с Вайноной. Не хотелось говорить об этом, но раз девушка сказала это слово, нужно отреагировать. Я отвернулась, а потом неохотно проговорила, понимая, что мы отходим от основной темы. — Я тоже сирота, — я начала перекладывать предметы, показывая нервозность и это сработало. — О, извини, — девушка выглядела немного нелепо, пытаясь подобрать слова, но я опередила её. — Не важно, всё в порядке, — я улыбнулась и подмигнула ей. — Я с рождения не знала родителей, так что мне не грустно. Ложь сработала как нужно, и девушка недоверчиво оглядела меня, а я с чувством выполненного долга начала готовиться к лекциям на завтра. Иногда Анна подсказывала мне что-то, видимо, чувствуя вину за длинный язык, а я спокойно принимала помощь попутно делая пометки на испанском. Специально выбрала язык, на котором не говорила соседка и который изучали как дополнительный. Анна ходила на курсы английского для иностранцев, поэтому для неё это выглядело бы как практика, пока я могла спокойно записывать свои мысли о людях. Я редко делала бумажные пометки, их было легко потерять, поэтому я складывала их в папку и хранила в сумке с ноутбуком, а потом выбрасывала или сжигала. Лёгкая паранойя передалась мне и в этой жизни, но она работала мне на благо, помогая не оставлять следов. Только ради этого я выделила два часа в своём расписании на побочный предмет в виде испанского. Первое занятие было завтра, и я решила сделать вид, что занималась им немного раньше, мысленно вспоминая особенности кастильского диалекта. Легенда о знакомом носителе, который научил меня парочке слов уже была готова, поэтому я была спокойна. Улыбка вырвалась против воли, когда я делала задания, которые выдали сегодня. Строить свою ложь я любила больше всего, это всегда было интересно, а главное любопытно — поверят или нет. В прошлой жизни я часто играла в игру «две правды и одна ложь» и никогда не проигрывала. Моя ложь всегда была убедительной, а правду я рассказывала с мыслями, что пытаюсь соврать. Реакция людей почти всегда была одинакова — они велись на невинные выдумки и не предполагали, что я веду двойную игру, всегда принимали обе правды за ложь, это было забавно, а моя бурная реакция наталкивала их на мысль о собственной правоте. Однажды мы проходили полиграф в рамках нашей студенческой жизни, вот тогда мне было действительно весело. Я готовилась к этому дню долгое время, а потом сидя около полиграфа выдавала невинную ложь, которую принимали за правду даже машины. Работник признался мне, что несмотря на реакцию машины — он не верит мне, и это приводило меня в восторг. После того случая я стала более активно использовать полиграф, выпросив его у отца. Дорогая покупка стала моей любимой игрушкой. Я заставила всё своё тело работать на меня, врать тогда, когда мне это нужно. Сейчас я сомневалась, что смогу это повторить, поэтому я начала тренировки, которым подвергала себя в прошлой жизни. Мысли кружились вокруг эмпата из семейки Калленов, это существо было живым полиграфом. Способный анализировать биение сердца, дыхание, даже эмоции! Я чувствовала дрожь от мысли о возможности его обмануть. Конечно, я не собиралась говорить с ним, но фантазии всё же отвлекли меня на некоторое время. Когда я закончила задания на часах было глубоко за полночь. Я ложилась спать и думала о том, что нужно завтра зайти за Клариссой, она явно будет в восторге. Она обронила, что её поселили на этаж ниже. Стоит взять ей кофе, латте с карамельным сиропом, которое она ужасно любила. Самая я не очень любила кофе, пускай и обесценила для себя еду уже давно, из-за чего могла есть что угодно с выражением яркого удовольствия на лице. Но нельзя терять шанс влезть в голову этой милой девчушке. Выключая свет, я бросила взгляд на Анну, та спала с повязкой на лице, а в ушах виднелись наушники. Я пожелала ей спокойной ночи, зная, что она не слышит меня, просто для себя, чтобы выработать привычку, а затем легла сама. Я всегда очень сложно засыпала, поэтому часто пила успокоительные на ночь. Обычные травки, но они помогали спокойно отдохнуть. Закинув таблетку в рот, я запила её парой глотков воды и откинулась на подушку. В руках завис том практической медицины одного из профессоров, который я взяла в библиотеке. Я дочитала до восьмой главы, когда сон одолел меня. Утро началось с зарядки, быстрого душа и завтрака. Я всегда следовала здоровому образу жизни, но не брезговала пить или курить, если это вписывалось в образ, единственное, что я избегала — это наркотики. Меня никогда не привлекал способ затуманить разум, ведь я всегда должна была контролировать свои мысли и своё поведение. Я отказывалась даже от марихуаны, когда мне предлагали знакомые в прошлой жизни, это было, пожалуй, единственным «нет» в моей жизни. Всё остальное я практиковала по мере надобности. В каждой новой секции или кружке у меня была новая история и новая личность, я могла бы стать неплохой актрисой с таким опытом. Самое приятное было в том ощущение, которое я получала, когда моя ложь приближалась к провалу, но мне удавалось вывернуться. Это было несравненное чувство эйфории на грани истерики, сейчас оно уже не вызывало такие чувства, но я была рада, ведь теперь даже эмоции были под моим контролем. Я прошла мимо спящей Анны, та ставила себе пары с 12 часов. Сегодня на мне был костюм из тонкой ткани темно-серого цвета, я старалась не носить подряд одну и ту же одежду, мне всегда становилось неприятно от мысли, что от меня могло пахнуть, поэтому я тщательно следила за этим: часто мылась, пользовалась дезодорантом и ненавязчивыми духами, которые я сегодня использовала ещё меньше, чтобы не задушить запахами чувствительного вампира. Этот инородный страх шёл из детства этой Вайноны, когда она жила в приюте. Её часто называли крайне неприятными словами, но чаще всего выделяли именно запах тела. Этот комплекс странно перекликался с моей собственной чувствительностью к запахам, из-за чего я начала следить за этим. Каждая девушка, несомненно, волновалась о подобных вещах, но не у каждой имелись при себе влажные салфетки без отдушки, дезодорант и маленькая копия духов. Я же в свою очередь не выходила из дома без этого набора. Проверив, что всё на месте, я остановилась около автомата с кофе. Выбрав нужный, я написала Клариссе, что зайду за ней. Повезло, что мы вчера обменялись номерами. Под конец пар Кларисса говорила, что у неё разболелась голоса, нужно будет спросить об этом, чтобы проявить себя. Мысли сбились, когда я увидела проходящего мимо Эдварда Каллена. Вновь перекидываясь на эльфийский, я отметила его напряженную фигуру и выражение досады на лице. Стало интересно, но я развернулась и пошла в сторону лестницы. Думая о том, как пройдёт этот день, я не заметила стоящих на лестнице людей, а когда подняла взгляд, то услышала то же самое, что слышит каждая попаданка в фанфиках: — Привет, меня зовут Элис, а тебя?