Глава 20.

Грохот, раздавшийся в комнате симуляции, заставил напрячься не только ничего не знающих учеников, но и спорящих мужчин. Лицо Дайки, искажённое яростью, было последним, что успела зафиксировать камера, висевшая на мониторе. Оба экрана потухли, и Кеннет замер, услышав удары по металлической стене. — Я не просто так говорил тебе, — сказал Харрис, выбегая из кабинета. Даже если он почти не высовывался из своей комнаты за весь период симуляции, о ситуации с охранником он слышал. Мужчина, открыв дверь симуляционной, замер вместе с другими учениками, наблюдая за насквозь пробитым экраном монитора, который летал от одной стены к другой. Дайки, волоча за собой изрезанную и кровоточащую левую руку, настигал ненавистный атрибут снова, затем отшвыривал его в противоположную сторону комнаты. Бледный, с искусанными губами и остекленевшим взглядом лидер не обращал внимания на свет, на наблюдающих за ним людей. Шелби, увидев его, тут же забежала в комнату. Кристофер не успел её удержать, а догнать девушку так и не решился. Ему осталось только стоять в дверях и наблюдать за бесстрашной и, должно быть, очень глупой ученицей, которая быстро подошла к парню и прижала того к стене. Лёгкие шлепки по щекам стали приводить Лэма в чувства, но всё же этого не хватало. — Дайки, всё хорошо, я… мы все здесь. Слышишь? — спросила Эртон, не чувствуя должного сопротивления. Перед ней будто стояла безжизненная оболочка, лишённая всех видов эмоций и какого либо намёка на осознанность. Абсолютно пустые зелёные глаза смотрели сквозь девушку, словно та была прозрачной и вовсе не существовала. Когда же до Дайки стали доходить обрывки фраз и он наконец смог узнать родной голос, его задрожавшие, покрытые кровью руки тут же легли на уши, а сам он сжался. — Дайки, смотри на меня, — отчаянно просила Шелби, надеясь, что ещё может спасти его, уберечь от безумия, в котором парень медленно утопал. Харрис сразу понял причину такого поведения, ведь тоже мельком видел второй экран, на котором транслировалась запись. — Систему каким-то образом смогли взломать, и его начали провоцировать, — сказал мужчина девушке, которая до сих пор пыталась достучаться до одногруппника. Она впервые видела слёзы парня, подступающую к горлу истерику, которая вырывалась из Лэма шумным дыханием и тяжёлыми стонами. Он будто задыхался, а остановить его было невозможно. До боли сжимая длинные пальцы и боясь открыть глаза, Дайки дрожал и бормотал что-то. — Ей больно… Шелби… — Я здесь, Дайки, здесь, слышишь? — спрашивала испуганная девушка, плача, целуя солёные щёки и не обращая внимания на остальных. Где были её слёзы, а где чужие — разобрать она не могла, но каждая из них пропиталась болью и страхом. Девушка надеялась так вырвать парня из нескончаемого кошмара, вцепилась в его воротник с такой силой, что оттащить её было невозможно. Кристофер закрыл дверь комнаты, поняв, что Лэм начал успокаиваться, а у Эртон всё было под контролем. От его внимания не скрылась нежность в голосе Шелби, её громкие мольбы и чересчур интимные для друзей прикосновения и поцелуи, которыми она покрывала покрасневшее лицо. Переглянувшись с ребятами и получив от них кивки, мужчина решил, что ни за что не пропустит Кеннета к несчастной паре. Представителю же до них не было никакого дела: он с особым вниманием просматривал записанное видео, которое сохранилось на памяти компьютера, и забыл о погроме в соседней комнате. В тот момент к нему зашёл рассерженный Берти. Не успел довольный мужчина поднять голову, как его щеку и верхнюю губу тут же пронзила острая боль. Кеннет не впервые сталкивался с ненавистью в чужих глазах и к такому исходу был готов, поэтому только ухмыльнулся и сплюнул на пол кровавую слюну. Разбитая губа саднила, но боль не могла сравниться с приятным чувством выигрыша. Пусть и был он небольшим, но, как тогда ему казалось, стоил потраченных усилий. — Вы отвратительный, ужасный человек, — прошипел Додсон, всё ещё помня, как выглядел его друг после симуляции. — Вы всё видели и не остановили это. — На первый раз я тебе прощаю такое из-за твоей неопытности, но второго не потерплю, уж извини, — сказал спокойно мужчина, замечая, как взгляд юноши скользнул по экрану монитора и замер. — Что вы сделали? — задрожав, спросил Берти, понимая, что даже он не смог бы выдержать такого. Большие, покрасневшие от слёз, наполненные болью и мольбой глаза смотрели прямо на него, почти закатились от потери сознания. Вся грудь и половина лица девушки были исполосованы ножом, а из руки, на уровне локтя, торчала сломанная кость. Самым страшным являлось слабое сходство жертвы с его подругой. Пусть оно было и небольшим, но определённых черт внешности хватило, чтобы провести ассоциации. Дайки так и сделал во время симуляции, за что поплатился истерикой, а, может, и безумием. — Видимо, вывел из группы очередное слабое звено. Как жаль, а я уже определил его в участок, — подытожил без особого сожаления Кеннет. — Вы хуже преступников, — выплюнул Берти сгоряча, затем ушёл. В коридоре его ждали удивлённые взгляды одногруппников. Куратор же смотрел на него с уважением и похлопал задрожавшего от ярости и очередного разочарования ученика по плечу. Комната так и осталась закрытой, и никакого шума из неё не доносилось, будто она и вовсе пустовала. Тихо плача и перевязывая рукавами олимпийки разорванную осколками монитора руку, Шелби просила Дайки очнуться, а тот устало положил голову на её макушку. Он тоже выдохся и перестал звать девушку, продолжал слушать приятный голос и старался не думать о её страданиях. — Дурак, чёртов дурак, — ругалась Эртон, всхлипывая и утыкаясь лицом в чужую грудь. — Почему вместо меня пошёл? — Боялся… — сквозь сбивчивое дыхание прохрипел парень, осторожно поднимая менее повреждённую руку и поглаживая ею волосы девушки. Тело его почти не слушалось, ладонь постоянно падала с затылка, ударясь о тёплую спину, по которой потом пальцы снова медленно скользили вверх. — Дурак, — зашипела Шелби в очередной раз, слабо стукнув пару раз кулаками по быстро вздымающейся груди очнувшегося парня. — Тело совсем не слушается и рука болит. Знаешь, я, кажется, видел ужасный сон. Там… — Заткнись, пока из тебя все твои кошмары не выбила, — сказала недовольно девушка, но вместо очередного удара Дайки почувствовал только крепкие объятия и сильную дрожь. — Ты так меня напугал. Усмехнувшись, парень со всей свойственной ему нежностью посмотрел на взъерошенную макушку, сравнивая возлюбленную с маленьким воробьём, который промок под дождём и распушил перья. Перед глазами его тут же промелькнул тот день, когда они стояли у окна во время ливня. Как он мог потерять всё это? Сердце его едва не разорвалось от сильного испуга, когда он услышал громкий крик и увидел слёзы, застывшие в больших глазах. Он бы не выдержал, если бы Шелби стали так пытать. — Ты меня тоже, — сказал парень, прижимаясь к девушке и чувствуя, как дрожь в пальцах постепенно прекращается. Руки всё ещё немели, но страх почти отпустил его. Не успели они перемолвиться ещё парой фраз, как дверь в комнату открылась и туда забежал расстроенный и заплаканный Берти. — Вы чего молчите? Хотите, чтобы я поседел раньше положенного? Идиоты, — громко ругался он, впервые показывая весь спектр эмоций, на которые только был способен. Шелби с Дайки сначала растерялись, затем испуганно посмотрели на парня, а тот, разрыдавшись, бросился на них с объятиями. — Дураки, молчуны чёртовы, — продолжал бормотать он, а сам улыбался и радовался так сильно, как не делал бы этого, увидев свою родную мать. Они стали его семьёй, а Виварий — домом. — Мы тоже рады тебя видеть, Берти, — сказал Дайки, поглаживая рыжие кудри и прислоняясь затылком к стене. Боль в руке всё же дала о себе знать, а рукав сильно пропитался кровью, что сильно напугало одногруппников и куратора. Лэма тут же проводили в медицинский пункт, и Шелби осталась с ним. Симуляцию прервали, решили в этот день дать ребятам отдохнуть и побыть друг с другом перед распределением. Оно должно было пройти утром, непосредственно перед тем, как в Виварий приедут машины из разных полицейских участков. В душе Дайки всё ещё теплилась надежда, что их с Шелби не разлучат, и у него будет возможность защитить её. Однако он знал, что не сможет постоянно присматривать за девушкой, и тогда ей будет угрожать опасность. Ролик, который внезапно всплыл во время симуляции был не просто совпадением, как тогда парень подумал. Провокацией это он тоже не мог назвать, потому что вместо него первой хотели отправить Эртон. Решив, что послание от неизвестных людей было своеобразным предупреждением, Лэм в очередной раз попытался отговорить девушку от опасной затеи. — Тебе нужно уехать отсюда, — сказал он, посмотрев на швы, которыми была покрыта большая часть ладони. — Подними глаза, Лэм, и скажи мне это снова, — твёрдо приказала ему Шелби, нахмурившись. Сразу стало ясно — она не уйдёт. Но и Дайки сдаваться не собирался. — Ты даже представить себе не можешь, что я увидел сегодня. Поверь мне, это видео было предупреждением, и я не хочу, чтобы угрозы стали реальностью. — В Экзувии будет безопаснее: там я буду с тобой. — Этого мы пока не знаем. Шелби, послушай меня, — попросил Лэм, заглянув в покрасневшие от слёз глаза девушки. — Они не хотят, чтобы ты была там. Будет безопаснее переждать дома. — Ты ничего не знаешь, Лэм, — рассерженно ответила она, затем поднялась со стула и принялась расхаживать по комнате. — Так расскажи. Думаешь, я выдам твою тайну? Я не хочу ссориться с тобой, а секреты твои рассказывать кому-то — тем более. Просто надеюсь уберечь тебя, а ты это так остро воспринимаешь, — спокойно и без злости сказал Дайки, надеясь, что хотя бы так сможет узнать тот самый секрет, который всё это время Шелби скрывала ото всех. Убедившись, что их никто не слышит, девушка тут же подошла к кушетке, на которой сидел Дайки и прошептала: — Моего отца попытались убить, только я пока не знаю, кто это был. Его старый друг, тот самый ублюдок, на которого я набросилась в коридоре, сказал мне, что это сделал кто-то из Экзувия. У меня не так много времени, потому что, как только отец выйдет из комы, на него попытаются напасть снова. Я должна найти преступника, прежде чем он доберётся до отца, поэтому мне никак нельзя отступить. — Хорошо, но, пообещай мне, что как только тебе начнёт угрожать опасность, ты немедленно уйдёшь, — сказал Лэм, крепко сжимая ладонью тонкие пальцы и глядя прямо в глаза. — Нам постоянно будет угрожать опасность. — Ты знаешь, что я имел в виду. Постоянно прикрывать твою спину у меня вряд ли получится, поэтому будь предельно осторожна, поняла? Только Дайки закончил вопрос, как его щёку тут же обожгло горячее прикосновение мягких губ. Невольно притронувшись ко влажному следу пальцами, он ощутил знакомый трепет и прижал девушку к себе, утыкаясь носом в её шею и сдержанно целуя мягкую кожу. — Щекотно. Шелби засмеялась, затем отодвинулась от парня и пронзила его хитрым взглядом. Она не хотела его использовать, просто ей было спокойнее чувствовать за спиной защиту и опору. Девушка думала, что придётся всё решать одной, что помощи ни откуда не последует. Виварий подарил ей сильного союзника, хоть и взял за это немало. Однако Эртон ни на минуту не пожалела о своих решениях. — Ты же поможешь мне, если мы попадём в один отдел? — Какой глупый вопрос, Эртон. Такое не обсуждается. *** Последнее собрание Вивария не вызывало у добровольцев и капли радости. Пусть большую часть времени им было тяжело, но в таком ужасном месте ученики смогли стать сильнее, обрести союзников и новые знания. Выпуск отличался от тех, которые проводили в школе: не было шумных вечеринок, речи выпускников, торжественного вручения удостоверений, с которыми новоиспечённые борцы с преступностью должны будут пойти работать. Их собрали в полупустой аудитории, из которой вывезли почти всю атрибутику и оставили только интерактивную доску. Скудность обстановки нагоняла на Шелби странную грусть. Мало кто мог даже подумать о том, что к этому месту действительно кто-то привык. Долгое ожидание скорейшего выпуска и завершения очередной ступени обучения неожиданно сменилось тоской по учебным дням и мимолётным радостным моментам, которые девушке удалось здесь пережить. Теперь же её, как и других ребят, ждало очередное испытание. Они вмиг осознали это, когда увидели знакомый серый костюм и золотистый значок весов на лацкане пиджака. Единственными деталями, которые выбивались из типичного образа Кеннета, были разбитая губа и фиолетовый синяк на щеке. Они больше напоминали изъян, нежели украшение. — Ого, Харрис так постарался? — спросила тихо Шелби, наклоняясь к Нику, который стоял рядом с ней. — Нет, наш Малыш ему врезал, — ответил довольно Рамзи, с наслаждением рассматривая лицо представителя. Берти же не опускал стыдливо глаза, напротив, прожигал мужчину пристальным взглядом, сразу вспоминая день последней симуляции. Парень тогда чудом удержался и не избил его. Взойдя на кафедру, возвышаясь таким образом над учениками и привлекая их внимание, Брукс подошёл к доске и подключил её к ноутбуку. На нём тоже были выгравированы весы, однако никто из группы не воодушевился такой тягой к справедливости. Они ещё вчера узнали, на какие жертвы готовы были пойти сотрудники Апекса, ради неё. Тогда обычное, казалось бы, полезное стремление становилось чуть ли не одержимостью: неконтролируемой и уничтожающей. Кеннет на мгновение повернулся к ребятам, но не увидел уважения в их глазах и не услышал от них должного приветствия. В ответ на звенящую в барабанных перпонках тишину, он только ухмыльнулся, затем поставил на преподавательский стол ноутбук и открыл ту самую фотографию, которая так сильно разозлила Берти. — Твою мать, — не удержавшись, выругался Зак, затем испуганно глянул на Шелби. Девушка же неотрывно смотрела на снимок, чувствуя, как по всему её телу прошёлся липкий страх, оседая неприятной дрожью на макушке и конечностях. В тот момент она поняла, почему Дайки был так сильно напуган. Лидер же почти всё время смотрел на лакированные носки своих ботинок и иногда позволял себе бросать мимолётные взгляды на одногруппницу. Он хотел прикоснуться к тонким пальцам, знал, что они должны были с минуту на минуту затрястись, но не мог себе этого позволить. Не успели ученики спросить у представителя, зачем им показывали снимок видео, как в аудиторию зашёл куратор. Мужчина сразу нахмурился и подошёл к своим подопечным, чтобы хотя бы так поддержать их. Каково же было его удивление, когда побледневшие ребята стали подходить к нему и протягивать руки. Каждое рукопожатие сопровождалось искренними благодарностью и уважением, которые, по мнению учеников, Харрис действительно заслуживал. Лэм подошёл самым первым, вновь играя по своим правилам и действуя наперкор Кеннету. Небольшой протест не остался без внимания представителя, но собого впечатления на него не произвёл, либо реакция его тщательно скрывалась. Кристофер же гордился рассудительностью и неподкупностью своей группы. Им было плевать на должность и важность человека, если тот вёл себя настолько отвратительно и ни во что не ставил доброльцев. Они были для него просто расходным материалом — истина открылась, пусть и слишком поздно. Однако отступать теперь никто не собирался, напротив, это только смотивировало учеников поступить на службу и поставить на место таких же «борцов за справедливость». Придётся противостоять не только преступникам — такая правда тоже не стала для них шокирующей. — Если вас больше ничего не отвлекает, позвольте начать. Как вы видите, перед вами фрагмент записи, которую вбили в систему во время симуляции. На первый взгляд может показаться, что это всего лишь провокация, но для человека с холодным разумом, привыкшим к подобным материалам и видеозаписям, это является важной уликой. Благодаря вашему смелому лидеру, который всё же смог продержаться и не вывел из строя монитор раньше положенного времени, мы с вами можем увидеть это. Длинный палец нажал на кнопку пульта, и на доске высветилась уже другая фотография, в несколько раз увеличенная и подправленная специальной обработкой. Это было отражение сильно расширенного зрачка: скорее всего в момент болевого пика девушка посмотрела на инициатора подобной пытки. Он сидел напротив неё и наблюдал за происходящим. Лицо его было скрыто балаклавой, поэтому пробить его по базе данных или случайно узнать не представляло возможности. — Вы сейчас шутите? Хотите сказать, что мучили моего ученика из-за такой размазанной фотографии? — рассерженно спросил Харрис, складывая руки у груди. — Я знал, что вы так скажете, поэтому спешу сообщить вам о нашем неуловимом преступнике, — напрочь забыв о разгневанных взглядах и небольшом, недавно устроенном представлении, Кеннет с неким воодушевлением подошёл к магнитной доске и взял в руки маркер. Нарисовав большое чёрное пятно, он стал вести от него линии, которые сильно напоминали солнечные лучи из детских рисунков. — По некоторым данным где-то год назад в полицию поступило первое заявление о пропаже: молодая женщина с сомнительной профессией исчезла после выезда на очередной вызов. Тогда мало кто обратил на это должного внимания, да и в целом полиция разбирать это явно не торопилась. На сегодняшний день пропало около четырнадцати женщин, которых мало что объединяет, а личность преступника неизвестна. Но что мы выяснили благодаря зафиксированному фрагменту? Во-первых, он держит их в подвальном помещении. Во-вторых, у него есть сообщники с психическими отклонениями. В-третьих, я осмелился предположить, что наш похититель имеет связь с полицией. — И все эти доводы будто из пальца высосаны, — завершил рассказ Харрис, хмыкнув и нахмурившись. — Знаете, когда отчаянно пытаешься поймать кого-то, любая гипотеза кажется весомой и её необходимо опровергнуть или подтвердить. Спустя год мы смогли хотя бы сдвинуться с мёртвой точки. Возможно, мы вышли на другого преступника, но его тоже необходимо поймать. Сейчас же, думаю, наша ловушка захлопнулась удачно, — сказал довольно Кеннет, поворачиваясь к слушателям. — Вы скорее всего тоже подметили, что ваша юная коллега сильно похожа на девушку, которую пытали. Отсюда следует вопрос: как преступнику удалось узнать, как она выглядит? В сотрудниках Вивария я уверен на сто процентов, а вот в полицейских — нет, а у них как раз был доступ к досье новичков. К сожалению, мы не знаем точно, кто является осведомителем преступника, но этим как раз могут заняться наши смелые добровольцы. Додсон, Лэм и Эртон точно добудут для вас верные предположения, куратор. Последняя фраза, произнесённая с сарказмом, вмиг насторожила Харриса, заставила его выйти из себя. — Вы говорили, что несколько месяцев они будут проходить практику. Они слишком неопытны для такого рода операций. — Да, но, знаете же, как говорят: отчаянные времена требуют отчаянных мер. Думаете, Апекс сам захотел доверить такое серьёзное дело новичкам? Мы бы не стали ничего предпринимать, если бы не действия похитителя. Думаете, что видео было провокацией? Отнюдь, оно служило, скажем так, своеобразным вызовом, — ухмыльнувшись и сложив руки у груди, сказал Брукс. — То есть объявили войну вам, а посылать на неё будете новобранцев? Кеннет, услышав это, усмехнулся и качнул головой, затем сказал: — Как раз таки войну объявили не Апексу, а вам.