Глава 19.

Убедившись в том, что дверь кабинета была заперта на ключ, и его никто случайно не вынул из замочной скважины, Дженкинс сел за рабочий стол и бросил на него кипу бумаг. Это были досье учеников Вивария из первой и пятой групп — тех, кто должен был после обучения поступить на практику в его участок. Среди них были и довольно знакомые лица, что всё же настораживало мужчину и его вечную спутницу, которая удобно расположилась в кресле. Маргарет чертыхнулась, затем попыталась дрожавшим пальцем прокрутить металлическое колёсико зажигалки, но сделать у неё это так и не получилось. Не совладав с эмоциями, женщина бросила вещицу вместе с сигаретой на стол, оставляя на тонкой бумажной поверхности след от красной помады. — Что-то случилось? — нетерпеливо спросил Майкл, чувствуя, что сам сейчас едва держал себя в руках. Почему-то после встречи с Шелби его уверенность почти сошла на нет. — Конечно, Майкл, случилось. Тебе не звонили с больницы? Этот овощ очнулся. Что теперь прикажешь нам делать? — Придерживаемся старого плана. Навестим его чуть позже и сообщим плохую новость. Меня сейчас больше всего беспокоит вот что, — сказал шериф и подал женщине скреплённые степлером листы. Маргарет замерла, заметив в углу титульника маленькую фотографию. До отвращения знакомое лицо заставило женщину оскалиться, вновь взять тонкую сигарету в руки и покрутить её пальцами. — Значит, ты всё же решил взять эту чертовку сюда? — Выбора у меня не было, потому что я договорился с её куратором ещё в начале обучения. Однако я не мог и подумать, что она окажется такой упрямой и выдержит симуляцию. Мало того, Шелби может стать самой настоящей угрозой для нас, если учесть её дотошность и любознательность. — Думаю, Апекс всех своих псов такими сделал, — протянула женщина задумчиво, затем вновь посмотрела на фотографию, и губы её дрогнули. — Видеть её не могу. Тонкие пальцы с длинными ногтями вдавили сигарету в фотографию, будто та начала тлеть и могла сжечь веснушчатое лицо. Вместо этого маленькие крупинки табака рассыпались по глянцевой поверхности, частично прикрывая упрямый взгляд и острую линию скул. — Мало того, у неё появились союзники, и, как назло, их тоже решили перевести сюда. Насчёт рыжего ничего сказать не могу, лично с ним не пересекался, а вот этот парень довольно опасный, — сказал Дженкинс, доставая другое досье и кладя его поверх первого. Он невольно вспомнил окровавленное лицо своего коллеги и страх, который волной дрожи прошиб в тот момент всё его тело. — Он избил бедолагу Ричардсона чуть ли не до смерти. Однако опасен этот полукровка не только своей безбашенностью. — Чем же? — спросила Маргарет, рассматривая интересную внешность добровольца и находя его глаза и губы довольно привлекательными. За внимательным рассматриванием женщина не заметила, как к ней подошёл человек, который всё это время сидел на диване и не показывал своего лица. Все основные его черты были скрыты медицинской маской, солнцезащитными очками и широкополой шляпой. Она посчитала такой образ уморительным, поэтому не смутилась, когда пришла, смело приблизилась к столу и вальяжно расселась в кресле. К тому же Майкл уверил её, что бояться этого человека не нужно. Но когда высокая фигура в чёрном плаще встала прямо за ней, Маргарет почему-то замерла. Первобытный, неконтролируемый страх, всплывший из глубины её тела, заставил пальцы снова мелко задрожать. Хотелось вскрикнуть от неожиданности, но крик застрял в горле, и женщине оставалось только застыть на месте, как жертве, которую загнали в угол. Инстинкты полностью затмили её разум, сердце забилось так сильно, что пульсацией своей отдавало в виски. Лисьи глаза вмиг стали похожими на оленьи: такие же большие, молящие о помощи. Коварная, хитрая до ужаса женщина вздрогнула, когда увидела у своего лица бледную, большую ладонь. Мозолистые пальцы исполосовали царапины, но их явно оставили не когти и ножи. Они были слишком широкими и из-за этого пугали ещё больше. Рука потянулась за кипой бумаг, прошла в паре сантиметров от лица женщины, а она всё ещё боялась пошевелиться, только смотрела на внешне спокойного Дженкинса. Мужчина будто не ощущал опасности, с ухмылкой смотрел на своего гостя и ждал чего-то. Маргарет почувствовала на своей щеке лёгкое прикосновение бумаги и зажмурилась, поддаваясь искренним эмоциям. Незнакомец, заметив это, довольно хмыкнул, будто посмеялся над испуганной женщиной. Он поднёс досье к лицу, пряча его от любопытных глаз, и взглянул на новобранцев. — Знакомое лицо, — сказал он, подольше задерживаясь взглядом на полукровке, затем сразу переметнулся на другую интересующую его персону. — Ваша дочь? Маргарет поняла, что вопрос задали ей, но первые пару минут не могла ответить: язык будто прирос к нёбу. Когда же ей удалось раскрыть пересохшие губы и облизнуть их, она едва слышно сказала: — Да. — И вы так про неё говорили. Она вас ненавидит, как и вы её, — подметил проницательный мужчина, а Маргарет, услышав это, сжала пальцами подол красного платья. — Скорее всего, — пробормотала она, чувствуя страх каждой клеточкой своего тела. Никогда она ещё не испытывала подобного. Казалось, что сама смерть нависла над ней, держа в руках острую длинную косу, нависшую над тонкой шеей. — Это был не вопрос, — сказал мужчина, затем внимательно прошёлся по титульным листам глазами, слегка оттягивая вниз оправу очков. Маргарет точно не знала, сколько дьявол во плоти стоял рядом с ней, внимательно изучая досье, но всё это время она не шевелилась. А мужчина, снова хмыкнув, бросил бумаги на стол и посмотрел на Дженкинса. Майкл знал своего знакомого слишком хорошо, поэтому сразу понял, что тот заинтересовался. Не нужно было даже пытаться вглядеться в тёмные линзы очков, чтобы понять это. *** Прошла ровно неделя с «нападения» на Виварий, но ученики до сих пор продолжали вслушиваться в каждый шорох и тренировались в зале. При этом симуляция и разбор психологии преступников не прекращались, поэтому свободного времени у добровольцев поубавилось. Шелби это в каком-то смысле радовало. После начала своеобразных тайных отношений с Дайки, поведение парня на занятиях и в присутствии остальных ничуть не изменилось. Лэм держался настолько хорошо, что девушка начала думать о пропаже интереса с его стороны. Её ошибочное мнение тут же изменилось, стоило только им остаться наедине. Тогда все эмоции и порывы, которые Дайки пытался удержать, тут же всплывали наружу. Он сразу притягивал девушку к себе, заключая в крепкие объятия. Они могли лежать так долго, просто разговаривая, успокаивая друг друга после тяжёлого дня. В такие моменты от привычной язвительности и грубости не оставалось и следа, будто рядом был совсем другой человек. У Шелби от осознания этого по телу каждый раз пробегали мурашки. Она вздрагивала, затем чувствовала поглаживания на своих плечах. — Холодно? — спрашивал Дайки, будто не знал, что причиной сильной мимолётной дрожи был как раз он. — Нет. Просто непривычно чувствовать… всё это, — смущённо говорила Эртон, тоже представая перед своим партнёром в другом свете. Дайки считал это милым, улыбался, стоило только ему увидеть спрятанные за тёмными ресницами глаза или поджатые губы, на которые с каждым днём смотреть было всё тяжелее. — А мне до сих пор не верится. Если бы мне не снились только кошмары, то я бы подумал, что сейчас просто сплю, — сказал Дайки, улыбаясь и прикасаясь к тонкой кисти, затем вновь взглянул на девушку. Шелби ухмыльнулась, чувствуя, как пальцы парня медленно скользнули по тыльной стороне ладони и фалангам, будто поглаживали их, затем слабо сжали. Девушка задумчиво посмотрела на раздутые костяшки, покрытые свежими синяками. — Сколько же ты тренируешься? Как ещё пальцами можешь шевелить? — Приходится так выматывать себя, чтобы сдерживаться, — зелёные глаза были наполнены нежностью и добротой, которыми взрослые обычно одаривают невинных детей. Однако нечто странное, притаившееся в больших зрачках, заставило Шелби замереть и задержать дыхание. На неё так смотрели впервые: с сильным, едва контролируемым желанием. Дайки же, заметив это, ухмыльнулся и придвинулся ближе, сокращая и без того мизерное расстояние. — Разум обуздать еле могу, а тело — тем более не получается. Девушка не двигалась, чувствуя, как горячее дыхание обожгло её подбородок, а затем щёку. Дайки позволил себе лишь легко мазнуть губами в паре сантиметрах от уголка рта, всматриваясь в широко раскрытые глаза. Эртон сейчас действительно была похожа на ребёнка, смотрела на него так, будто ничего не понимала, и этим вызывала у парня лёгкий стыд. Тихо зашипев, почувствовав трепет и возбуждение, Лэм прижался к плечу Шелби и закрыл глаза. Она же отошла от оцепенения и прошлась пальцами по тому самому месту, где ещё остался горячий след, оставленный поцелуем. — Я тебе так сильно нравлюсь? — спросила девушка, сама не веря до конца в реальность происходящего. Ещё в школе Шелби сказали, что парни охотно общались с ней только из-за её внешности. Высокая, слишком худая, угловатая, плечистая — подростковый период лишил её всех привлекательных черт, которыми были награждены девушки её возраста. Со временем Эртон и сама поняла, что её считали не больше, чем подругой, с которой можно было поиграть в сетевые игры или приставку. В то время как её ровесницы ходили на свидания и знакомились с парнями, она только завидовала им и считала себя в каком-то смысле неполноценной. Девушка постепенно привыкала к такому. Она с головой погрузилась в учёбу, надеясь так найти своё истинное призвание, стать успешной хоть в чём-то. Шелби с грустной улыбкой вспомнила, как часто жаловалась отцу на отсутствие интереса к ней у противоположного пола. Это её действительно сильно беспокоило, ведь у остальных, в отличие от неё, отношения были. Шериф же коротко смеялся и осторожно гладил дочь по голове, затем заботливо вытирал её мокрые щёки. — Не рановато ли вам, юная леди, встречаться? Знаешь, у меня первые отношения начались только в двадцать лет. Не скажу, что попытки я никакие не предпринимал, но, как видишь, в делах сердечных мне мало везло. Никто на время ограничения не устанавливал. Думаю, кому-то повезло сейчас, а кому-то чуть позже, но спешка всегда приводит не к самым хорошим исходам. С твоей матерью я повстречался только в двадцать два. — Но она же нас бросила, — сказала Шелби, шмыгая носом и поднимая голову. — Думаю, она просто ошиблась, и скоро это поймёт. Даже если и так, смотри, какой подарок она мне сделал перед тем, как ушла. Разве это может сравниться с мимолётными чувствами? — спросил мужчина, поглаживая тёмно-каштановые волосы дочери и искренне ей улыбаясь. «Неужели он это имел в виду?» — подумала девушка, чувствуя, как её снова охватил знакомый трепет. Из потока воспоминаний и мыслей её вырвал низкий голос. — Сильнее, чем я думал. — Что? — Нравишься сильнее, чем думал, — сказал Дайки, вновь заглядывая в серые глаза, пытаясь отыскать там хотя бы намёк на взаимность. Каждый раз Шелби неумело отвечала на его прикосновения, редко прикасалась к Лэму и обнималась с ним не чаще, чем с кем-либо. Но по одному её взгляду бяло понятно, что чувства она всё же испытывала. Пусть не настолько яркие и сильные, но зато искренние. Дайки хватало и этого, однако глубоко в душе он желал большего и продолжал ждать, когда эмоции девушки раскроются как бутоны. Он почему-то был уверен, что они будут такими же хрупкими, но яркими и красивыми, поэтому терпеливо ждал их цветения. Наблюдать за привыканием Эртон к отношениям было интересно: первое время она ворчала и отталкивала Лэма, стоило ей услышать шум. Сейчас же она лежала рядом, упорно делая вид, что её ничуть не взволновали слова парня. Замечая ухмылку проницательного Дайки, она только фыркала и вставала с кровати, потягиваясь. — Что-то ребят долго нет. Наверное, они скоро придут. Так и заканчивалось заветное уединение, и парня вгоняло это в сильнейшую апатию. Отпускать Шелби он не хотел, поэтому быстро догонял её и прижимался к тёплой спине, крепко обнимая. Дайки старался продлить объятия, касался носом шеи девушки, заставляя ту зашипеть и прикоснуться к его горячим рукам. Он знал, что эта часть тела была одной из самых чувствительных и открыто этим пользовался, не скрывая ухмылки. — Что же мне делать? Мои руки окаменели, совсем меня не слушаются, — наигранно заговорил Лэм, улыбаясь и поглядывая на покрасневшие щёки. К сожалению, ему не удалось насладиться этим зрелищем подольше. Ручка двери лёгким щелчком предупредила пару о возвращении одногруппников. На этот раз Шелби среагировала быстрее и, поднырнув под руку Дайки, попыталась перекинуть его через плечо. Однако парень её рывок тут же заблокировал, упёршись левой ногой как раз под колено девушки. Она не смогла удержаться и снова оказалась поймана крепкой хваткой парня. — Нужно будет потренировать тебя, — сказал Дайки, специально наклоняясь к шее Эртон и заставляя её зашипеть от негодования. — Вот чёрт. — Ребята, вы тут, я вижу, комнату хотите разгромить? Снова что-то не поделили? — спросил Берти, делая вид, что его ничуть не впечатлила эта мимолётная борьба. — Не мешай нашей парочке ворковать, Малыш, — Зак в очередной раз перевёл всё в шутку, переглянувшись с Ником. Они до сих пор не подозревали, что в какой-то степени дошутились. — Ещё чего. Я просто реакцию проверяла, — сказала Шелби, высвобождаясь из крепких объятий и вставая напротив одногруппников. Она научилась быстро брать под контроль свои эмоции. — Вас же Харрис снова припряг? Что на этот раз? — Ничего интересного. Мы перетаскивали в грузовую машину столы и стулья из аудиторий. Кажется, завтра у нас будет завершающая симуляция. Повезло, что вас не подловили. Вот всегда мы так выпадаем, — ответил Ник, нахмурив брови, но затем снова переключился на заветную парочку. — Зато вы, я надеюсь, времени зря не теряли. — Конечно, учились длинные языки одногруппников в узел завязывать, — сказал Дайки беззлобно, затем ухмыльнулся и навалился всем телом на Ника и Зака, настойчиво уводя их из комнаты. — Что-то я проголодался. Пойдём в столовую. Ребята после утомительной работы действительно хотели есть, но надеялись разделить очередную трапезу со всеми одногруппниками. Однако позвать остальных друзей у них так и не получилось: дверь за их спинами сразу же закрылась, а упрямства их лидеру занимать не приходилось. Вслед за хлопком не раздалось ничего, и тишина заполнила собой комнату. Шелби уже и забыла, когда крайний раз оставалась наедине с Берти и болтала с ним по душам: он частенько пропадал в кабинете Кеннета. Надеясь избежать неловкости, она стала быстро выбирать из всевозможных вариантов начала разговора более удачный. Однако парень опередил её. — Не думал, что Дайки сможет себя контролировать. Казалось, будет постоянно липнуть к тебе, но на занятиях он ведёт себя слишком спокойно. Если бы я не знал о вас, то даже не подумал бы, что вы состоите в отношениях. Видимо, он сильно боится, что вас разлучат, — сказал парень, проходя к своей кровати, затем сел на неё и улыбнулся. Его ладонь тут же прошлась по мягкому пледу. — Присядешь? Эртон не ответила, только подошла к койке и плюхнулась на неё, чувствуя, как неловкость постепенно исчезает. Они так и остались друзьями, хоть в последнее время очень редко пересекались друг с другом. В какой-то момент девушка почувствовала болезненное, давящее ощущение в груди и поджала губы. Горло тоже начало саднить, а глаза защипало, но Шелби быстро взяла себя в руки и прижалась щекой к плечу Додсона. Осознание скорой разлуки настигло её внезапно, заставая врасплох. — Я тоже не хочу с вами прощаться, — сказала она, тяжело вздыхая. — Может, оно будет к лучшему. Не хочу видеть, как ты пострадаешь, — Додсон говорил вдумчиво, спокойно, хотя чувствовал себя откровенно плохо. Он сам надеялся, что его не разлучат в очередной раз с друзьями, ведь не знал, как сможет снова пережить одиночество. Погладив подрагивающее плечо, парень всё же признался. — Но если с тобой что-то случится, я буду сильно корить себя, ведь не смогу этого предотвратить. Я… буду скучать. — Давай не будем об этом, — попросила Эртон сорвавшимся голосом, чувствуя вину из-за того, что мало проводила времени с Берти и не смогла дать ему должной поддержки, как это делал Кеннет. Девушка явно уступала взрослому и более опытному мужчине и не была настолько проницательной. Однако она делала всё, на что была способна, и Додсон это ценил. — Извини, я просто сам постоянно об этом думаю. Как бы ни пытался выведать у Кеннета нужную информацию, он ничего мне не рассказал, хотя до этого охотно отвечал почти на все мои вопросы. Иногда он говорил так запутанно, что потом мне долго приходилось обдумывать наши разговоры. Странный он, — с лёгкой улыбкой сказал Берти, продолжая поглаживать спину подруги и чувствуя приятную тяжесть на своём плече. — Тем не менее тебе нравится с ним общаться, — подметила Шелби, хитро поглядывая на друга. — Ты стал его фанатом. — Не сказал бы. Просто приятно в очередной раз убедиться в том, что не все мужчины ублюдки. Он о многом мне рассказал, за что я ему благодарен, но не более, — серьёзно признался Берти. — Мы общаемся, много дискутируем, но в свои тайны друг друга не посвящаем. Они оба боялись открыться кому-либо, не доверяли людям. В Виварии невозможно было вести себя по-другому. Даже самые наивные ученики получились здесь важные жизненные уроки и претерпели изменения: как значительные, так и небольшие. Тем не менее выжившие, выдержавшие испытания добровольцы стали сильнее и были готовы идти дальше, преодолевая очередные невзгоды. Тяжело, страшно, опасно — но иначе никак. Без потерь в будущем обойтись не могло, однако надежда на лучшее в них ещё не угасла. *** Последний день в Виварии, завершающая симуляция — одна из многочисленных финишных прямых. Не нужно даже говорить, как сильно переживали ученики. Больше их пугали вовсе не очередные наполненные болью и чужими мучениями ролики, а предстоящая разлука. В Табесе было как минимум три работающих полицейских участка, в которые должны распределить добровольцев после выпуска, поэтому вероятность попасть на службу с кем-то из группы была маленькой. Однако нулю не равнялась. Несмотря на это, больше всех переживал лидер. Расхаживая по коридору с самого утра и вспоминая все свои возможные просчёты, Дайки хмурился и иногда поглядывал на дверь общей комнаты. В голове постоянно всплывали обрывки, во время которых он допускал ошибки: слишком долго смотрел на Шелби, случайно улыбался, глядя на неё. Такие незначительные детали могли с лёгкостью подметить остальные, как тогда ему казалось. Когда же паника Лэма достигла пика, из комнаты кто-то вышел. — Пол такими темпами провалиться может, — раздался неподалёку знакомый, до дрожи приятный голос, и парень остановился. Стоило это сделать, как чужие руки тут же обвили его торс, а к спине прижалось горячее тело. — Переживаешь? — Это опасно, — сказал Лэм, прожигая взглядом дверь, ведущую на лестничную площадку. — Нас увидят. — Пусть видят. Друзья уже не могут друг друга поддержать? — упрямо спросила Шелби. Она тоже переживала, поэтому объятия для неё сейчас были сродни глотку свежего воздуха в душной комнате. — Могут, — сказал Дайки, осторожно сжимая бледную руку через рукав олимпийки, — но мы не друзья. Объятия сразу же прервались, заставляя парня напрячься сильнее и повернуться к недовольной девушке. Смотреть на хмурые брови и поджатые тонкие губы было ещё тяжелее, чем думать о вероятной разлуке. — Шелби… — тихо позвал он её, затем снова замер. Быстро обвивая крепкую шею руками, она коварно улыбнулась, чувствуя приятный вкус победы. Эртон подловила его, воспользовалась минутным замешательством и поймала наивного и по уши влюблённого Лэма в свои коварные сети. Не успел парень ничего сделать, как красные влажные губы оставили лёгкий поцелуй возле уголка рта. Хотелось перехватить инициативу, подмять под себя стройное тело и ответить с большей страстью, долго целовать девушку, пока их не поймают. Но вместо этого Дайки зарычал и схватил плечи Шелби, по привычке утыкаясь лицом в её шею. — Зачем ты так? Знаешь же, как мне тяжело, — беззлобно пробормотал парень. — Хотела тебя подбодрить, а то с самого утра ходишь мрачнее тучи. Такая уловка всё же подействовала, хоть и заставляла теперь Лэма думать о большем. Погрязнув в своих желаниях и грёзах, вспоминая прикосновение мягких губ к коже, настолько горячее и опасное, парень не заметил, как очутился на первом этаже. Там их уже ждали Кеннет и Харрис-старший. Впервые увидев куратора на симуляции, Зак и Ник одновременно присвистнули, затем воззрились на довольного представителя. — Что ж, вот и решающий момент. Знаю, что ролики у вас уже не вызывают почти никакой реакции, но всё же попробуйте хоть для приличия испугаться, — сказал довольно Брукс, затем открыл полутёмную комнату для симуляции. — По традиции пропустим вперёд даму? Дайки постоянно пугали такие моменты. Провожая взглядом аккуратную, которко стриженую макушку, он каждый раз ожидал какого-то подвоха, и этот не стал исключением. Однако не успела Шелби дойти до двери, как лидер не удержался и спросил: — Может, сегодня в честь завершения поменяем очерёдность? Кристофер, не услышав язвительности и грубости в голосе парня, с удивлением воззрился на него. Дайки знал, что в обратном случае его никто не послушает, поэтому решил попросить иначе, надеясь, что Кеннету понравится покорность самого язвительного ученика. Самодовольство представителя действительно заставило мужчину поверить в свою победу, сделало из него самого марионетку. — Хорошо. Я так понимаю, лидер хочет занять её место? — Да, — твёрдо ответил Лэм, тут же забывая о своей вынужденной уступке. Он сейчас напоминал дикого зверя, которого наконец-то получилось обуздать. Мало кто думал, что смирение в тот момент являлось лишь видимостью, и внутри парня продолжала кипеть навязанная приютом независимость и непокорность. Быстро переглянувшись с Шелби, он зашёл в комнату, однако странное волнение всё ещё сидело внутри него как паразит. Ни счёт про себя, ни медленное дыхание не помогали, и датчики всё равно показывали высокие результаты. Он это чувствовал также явно, как пульсацию в висках и дрожь в пальцах. Кеннет с Кристофером, наблюдая за лидером в другой комнате с двумя мониторами, насторожились. — Что это с ним? — спросил Харрис, наклоняясь к экрану и всматриваясь в лицо парня, замечая играющие желваки. — Просто он не привык разговаривать со старшими вежливо, сейчас перебесится, — спокойно ответил представитель, нажимая на очередную папку с роликами и запуская самый последний. — Я решил устроить ему подарок сегодня: он слишком долго смотрел на убийства женщин. — Колумбайн? — Он самый. Дайки поднял голову, затем слегка зажмурился, когда его ослепил яркий экран. На этот раз там показывали запись с камер видео наблюдения, висевших в школьной библиотеке. Первые пару минут ничего не происходило, но потом раздались выстрелы, и большая часть учеников стала бездумно бежать к выходу. Они совершили ошибку. Лэм продолжал смотреть на убийц, лица которых скрывались за балаклавами, слышал крики, видел множество тел на полу, покрытом кровью. Им было мало: они не насыщались, продолжали стрелять под парты, где прятались остальные в надежде выжить. Один из преступников ловко запрыгнул на стол и начал стучать по деревянной поверхности ногами. Экран зарябил, будто запись на том моменте прервалась, а затем яркость ролика и локация резко сменились. Дайки наклонился ближе к монитору, чтобы разглядеть в кромешной тьме хоть что-то, но потом надобность в этом резко отпала. Свет в небольшой комнате с бетонными грязными стенами появился так внезапно, что парень невольно вздрогнул. Но это не напугало его так сильно, как появившаяся после этого страшная картинка, вырванная из кошмара. На него смотрели напуганные большие глаза, бледное лицо и дрожавшие обескровленные губы. — Правильно, смотри в камеру, умница, — раздался внезапно голос мужчины, лица которого не было видно. Только исцарапанные, дрожавшие от нетерпения или сильнейшего возбуждения руки мелькали перед лицом несчастной. Дайки ничего не слышал. Он продолжал прожигать взглядом сверкнувшее возле веснушчатой щеки лезвие ножа и стекающие по ним слёзы. Светлые глаза, короткие волосы — не Шелби, но очень похожа на неё, будто специально подобранная. — П-помогите, — прошептала девушка, зажмурившись и задрожав сильнее, потом резко закричала. — Тише, ты же не хочешь испортить наш подарок? Этот ролик стал «подарком» не только для ученика, но и для куратора с представителем. Кристофер заметно напрягся, затем, увидев вздувшиеся вены на шее Дайки и его разъярённый взгляд, сказал: — Нас взломали, чёрт. Это же чистой воды провокация, слышишь, Брукс? Надо выключить компьютер. Представитель тоже не обращал внимания на чужие слова. Вместо этого он сосредоточенно всмотрелся в экран, на котором демонстрировали ролик и оскалился. Не выдержав, Харрис схватил мужчину за грудки и с силой потряс. — Больной ублюдок, я сказал тебе выключить этот чёртов монитор, — засуетившись, крикнул Кристофер, затем снова взглянул на экран. Лезвие ножа тем временем скользнуло по щеке, оставляя на нём глубокий порез. Куратор не растерялся, быстро нашёл небольшой микрофон, притаившийся между компьютерами и нажал на кнопку. — Дайки, не ведись. Они специально делают это, поэтому держи себя в руках. Мы сейчас выключим это. Не успел мужчина отпустить кнопку, как на его пальцы с силой надавили более тонкие, а представитель, не отрывая глаз от ужасающего зрелища, со сталью в голосе сказал: — Продержись до конца записи, Лэм. Это приказ. Кристофер, услышал знакомый голос и крупно задрожал, вспоминая бойню в тюрьме. В тот день их также холодно и безжалостно обрекли на страдания, затем с ухмылкой наблюдали за «чисткой». Не выдержав, Харрис, зарычал и схватился за воротник серой рубашки, затем прижал более слабого мужчину к стене и закричал: — Или ты сейчас выключишь этот монитор к чёртовой матери, или я от тебя мокрого места не оставлю, даже не посмотрю, что ты грёбаный представитель. Увидев чистейшую ярость, вспыхнувшую в карих глазах, дрожавшие бледные губы, Кеннет ухмыльнулся и вспомнил покрытого кровью тюремщика. В тот день мужчина стоял среди трупов и абсолютно также смотрел на камеру, притаившуюся на вершине стены. — Узнал таки, сержант? Я тебя тоже, — с издёвкой сказал Кеннет, провоцируя мужчину и надеясь, что сможет отвлечь его. Дайки тем временем шумно дышал через нос и сжимал пальцами край стола, кусая губу, надеясь болью отвлечь себя от страха и злобы, которые разрывали его тело изнутри. В какой-то момент он закрыл глаза, чтобы не видеть, как нож скользит по нежной коже, оставляя за собой красные полосы. Девушка уже не кричала, только всхлипывала и тихо молила о помощи и прекращении пытки. Лэм дрожал всем телом, закрыл глаза руками и сжался, держась из последних сил, чувствуя, что потеряет сознание раньше, чем видео закончится. — Тебе больно? Скажи, что тебе больно, — пробормотал мучитель, смеясь и наслаждаясь видом измученной жертвы. — Ты должна кричать. Раздался громкий хруст, прерываемый более пугающим рёвом — криком назвать этот звук, вырвавшийся из горла несчастной девушки, было нельзя. Тут внутри Дайки снова что-то надломилось, будто ему пробили грудину и с силой сжали рукой сердце. В ушах раздался тонкий писк, который усиливался с каждой секундой, а перед глазами снова потемнело.