Бесполезно прятаться (2)

Скоро твой путь озарится самой большой звездой! Может, поэтому сейчас он такой тернистый, И, если тебе мерещиться что ты совершенно пустой, То, может быть, ты – совершенно чистый?

***

      Роксу деловито упер руки в бока: перед ним, у корнях мирового древа, стояла лунная чаша. Нужно было наполнить этот тазик, как мысленно окрестил его парень, эфиром, замочить в нем мантию и поставить настаиваться под светом восходящей луны. Вот только чем? Неужели просто ладонями?       Хранитель опустился на колени и медленно погрузил руки в холодящий пар. Живые частички эфира, словно встречая старого друга, радостно заискрились на кончиках тощих пальцев.       “Этот мир такой удивительный…”, — Роксу благоговейно сложил ладони вместе и зачерпнул эфир.       Порция за порцией, он наполнил чашу примерно на половину, прежде чем отнести ее в хижину обратно. Помещение внутри встретило его игривыми бликами от витражей то тут, то там.       Странно, подумал Роксу, ведь мы не под водой, так откуда такая игра света?       “Все это место словно живое”.       Одако нужно приниматься за дело. Парень одним движением выскользнул из огромной мантии и бросил ее в чашу. Его взгляд обратился к полкам с многочисленными колбами и пробирками.       Внутри бушевари и мило стрекотали запертые эмоции.       Ну, ему ведь нужна только любовь? Икренне Роксу еще раз поблагодарил всю вселенную и верховного хранителя разом, что Кейла не было рядом. О, наверняка эта бестия бы сейчас над ним откровенно издевалась!       Пузырек с любовью был самым маленьким из всех, буквально с мизинец. “Очень любвеобильно”, — бровь парня скептически дернулась, когда он просто вылил все в чашу — мгновенно содержимое окрасилось ярко-алым. Пропорций он не знал, поэтому так показалось ему логичнее, однако насыщенность цвета заставила засомневаться.       “Ай, ну и пусть”, — парень пожал плечами.       Пых-пых!       Жидкость заклубилась… дымными сердечками. Лицо Роксу приобрело самое презрительное выражение за все последнее время. Что ж, если это в конце принесет ему выгоду, он готов лить этих сердечек хоть целую тонну.       Ну, с первой частью он кое-как…       Бах!       Внезапно со стороны двери послышался громкий стук, больше напоминая попытку ее выбить.       “Кто к белой звезде закрыл дверь на ключ?!”, — бах-бах! – тяжелые удары продолжали разносится, а дверь под ними жалобно заскрипела.       Упс, вините вэтом привычку Роксу закрывать свой чулан в квартире дяди! Вероятно, воображение мальчишки играло с ним плохую шутку, так как казалось, будто стены избы медленно и жутко накренились вперед, растянулись, вытянули высоко вверх деревянные потолки, обратно сжимаясь в небольшой кубик с ладонь.       “Словно дом возмущается такой грубости”.       Это место не может же быть живим по-настоящему, правда?       “Мне просто это все мерещится”.       БУХ!       Хрупкая дверь с грохотом слетела с петель в сторону, чуть не отправив к праотцам юркнувшего за нее брюнета. Зато теперь она надежнее прикрывала образовавшуюся нишу, дав возможность свободно наблюдать за вошедшим…       Вошедшими.       Первым, выбившим ногой дверь, оказался молодой хранитель в ослепительно-белой мантии, которая вся была вычурно украшена и обшита рюшками с кружевами. Шляпа на белокурых волосах вмещала поразительное количество бубенцов, схем созвездий и прочих украшений.       Очень важная персона, подумал Ким. Достоин звания золотой молодежи.       За ним кряхтя в хижину едва пролез второй — хранитель-слуга. Он нес большую охапку… Мантий? И это все на очищение?       Клип-клип! — Роксу напрягся.       Вся ситуация сразу выглядела нелогичной. Такое большое количество мантий могло пренадлежать только разным людям, что, скорее всего, указывало на пренадлежность слугам, э-э-э… поместья?       А здесь вообще есть такое? Роксу с опозданием понял, что отвлекся.       — Это еще что за тряпка? — Блондин пнул лунную чашу ногой, из-за чего алый, как молодое вино, эфир расплексался по полу. — Какой идиот залил ее л-л… Мерзость. Выброси это.       — Слушаюсь, господин!       Слуга немедленно бросил огромную кучу мантий на пол и хотел было кинуться к опрокинутой чаше, но его бестактно схватили за запястье.       — Спрячь мантии, дурень. Или ты хочешь, чтобы абсолютно каждый знал, чем мы здесь знимаемся? — Венион ядовито выплевывал каждое слово. — Идиот.       — Да-да, господин, умоляю, простите! Сию секунду, господин!       Слуга в панике широко замахннулся и с силой пихнул одеяния в сторону, куда 3 мин назад летела дверь. Ну вот, теперь Роксу совсем закрыли вид на происходящее — он полностью оказался под тряпчаными завалами. Так близко, что нос буквально упирается в ткань! А чем, собственно, пахнет?       Нюх-нюх…       О, молодому школьнику был слышком знаком этот запах. Кровь. Пахло железом и чем-то таким, с чем Роксу вроде никогда не сталкивался, а вроде такое знакомое. Школьник заворожено протянул руку и коснулся багровых пятен.       — Ах!       Огромная волна радости накрыла его в один момен. Чувство бесконечного счастья, утешения. Грудь парня глубоко задышала, он обхватил себя двумя руками, задыхаясь.       — Только посмотрите, что за крыска у нас здесь завелась.       Кап…       По лицу скатилась одинокая слеза. Груду запачканого тряпья отодвинули в сторону, ослепляя затуманенные сердоликовые глаза витражными бликами. Ким Роксу стоически встретился с якро-зелеными полумесяцами.       — Ублюдки.       — Хм? Моя новая игрушка захотела покусаться?       “Твоя кто?!”       Роксу захотелось тут же разразиться гневной триадой — явно нездоровый придурок!, — но следующие слова вверги его в шок:       — Хм-м-м, вроде не квазар, но почему твоя кровь так похожа на них? Ты химера? Почему ты излучаешь столько любви? М?       — Кто? — Темные брови нахмурились. Нет, Роксу не интересует, какую чушь он сейчас услышит. Его радужки потемнели: удивление сменилось горестной яростью. С его губ сорвалось шипение: — Ублюдок, ты и твоя больная голова.       — М-м-м-м… Пожалуй, ты мне нравишься, — сам себе чем-то удовлетворенный Венион изящно постучал пальцем по подбородку. — Эй, ты!       — Слушаюсь, господин!       Юноша знал, что у него изначально не было и шанса. Он слишком слаб и тощ, чтобы хоть как-то защититься. Поэтому единственным шансом было затаиться и подождать, когда эти двое уйдут. Это было логичнее всего, конечно. Однако парень передумал в ту же секунду, как только его пальцы прикоснулись к темному пятну.       Сквозь радость, что являлась как будто основой крови, слышался плач. Чувствовалось оно, отчаяние. Настолько отчетливо, даже для такого чистого счастья… Как Роксу мог поступить иначе?       Слеза медленно впиталась в свежее алое пятно.       Удар по затылку чем-то тяжелым — последнее, что помнил брюнет перед тем, как все вокруг поглотила тьма.

***

      Фиииииию!       Кейл скучающе проследил за очередной взлетающей кометой.       Бах!       Небольшая точка в небе взорвалась тысячами падающими звездами.       Скукота.       Подобные мероприятия всегда вызывали у него отвращение. Он никогда не понимал стремления не наслаждаться праздником, как любой нормальный человек, а просто кичиться. Хвастаться, у кого мероприятие обойдется пышнее и дороже.       О, Стэны никогда не подводили самих себя в этой погоне за воздухом. Даже слуги были одеты в невероятно дорогие мантии, надо же!       — Мама, смотри! Звездопад!       Конечно, хвастаться действительно было чем. Древний род, все хранители, это было само собой разумеещееся.       Но сегодня не об этом.       Ныне все в подпространстве праздновали луностояние! Полная луна застилала половину звездного небосвода. И, как в тех натуральных легендах про оборотней, сила Стэнов также проявлялась особенно хорошо. Поэтому сегодня только в их поместье праздник.       Что делало древние семьи хранителей такими особенными? Разве только наследственное хранительство? Весь секрет крылся в их уникальности.       Например, род Темзы славился двумя подклассами — тот же Кейл был одновременно созерцателем и магом.       Особенностью Стэнов была чувствительность к эмоциям. Не к эфиру. А к самой сущности эмоций. Представить себе это легко, достаточно вспомнить Сухека, которому для определения сродства Роксу потребовались зелья. Глаза Стэнов видели подобное без преград.       Вальяжно опираясь о перила балкона, Кейл разглядывал темные закоулки поместья. Так уж вышло, что только здесь не было совершенно ни души. Даже фонарики сюда не повесили, так что Кейл был в полной темноте.       Кстати, о Роксу. Как он там, интересно? Ткальни считались самым мирным и безопасным местом в подпространстве. Они священны, поэтому рыжеволосый аристократ верил, что там-то уж точно Роксу будет нечего бояться.       Наверное этот придурок сейчас отдыхает?       Из-за темного угла послышались приглушенные шепотки, невольно обратив на себя рассеянное внимание аристократа.       Лег наверняка под каким-нибудь забором и спит? А он тут сам…       — Дерьмо! Роксу, конченный придурок! — Кейл резко упал на пол.       Тихо крадучись внизу, два хранителя-слуги тащили за волосы громко огрызающегося подростка. Хорошо знакомого Кейлу подростка.       — Pro sidera, я его ненавижу…       Бледные руки ухватились за мраморные балки, тонкая фигура бесшумно спрыгнула на землю и незаметно последовала за похитителями его придурка.