belki

— Ты не могла бы стараться чуть-чуть получше? — то самое чуть-чуть, показавшееся скромной пустотой, зажатой между большим и указательными пальцами Исо, мелькнуло у Фадиме прямо перед носом, едва закрылась дверь их комнаты. Тесного спичечного коробка в доме Кочари, который свежая семья смешанных фамилий делила уже 6 дней. — А что такое, дорогой? Ты не чувствуешь моей любви, да? Так жаль, — очаровательно хлопая глазами, Фадиме очень старалась придать себе сочувствующий вид, но не выходило. Наверное виною был сочившийся из каждого слова яд. — Твой брат не чувствует. А должен чувствовать, что ты любишь меня, а ты только пытаешься довести меня до язвы, — Фадиме отнекиваться не стала и лишь широко улыбнулась. Даже как будто немножко гордясь тем, сколько соли она ежедневно тратит, чтобы еда её мужа была достаточно солёной. Предостаточно. Более чем. А Исо терпел. Он как будто подсознательно даже ждал чего-то подобного и наверное именно поэтому в первый ужин в новом качестве и в новом доме ни капельки не удивился тому, что на ложку супа пришлась ложка соли. А может даже полторы. И стерпел. Посмотрел на невинное лицо своей жены, выпил стакан воды залпом и промолчал. И во все последующие дни тоже. Только сегодня, когда глоток воды принёс не спасение, а ещё одну порцию соли и безобидный вопрос неожиданно ласковым голосом Фадиме: «Тебе вкусно, дорогой?», Исо не выдержал. Отложил ругательства и ложку подальше, и под острыми взглядами новых родственников и не-новой Эсме, невозмутимо и спокойно, — даже сладко — ответил: «Да, моя дорогая жена». И мягко накрыл своей ладонь Фадиме. Сжал и недолго думая поднёс к губам, звучно поцеловал в самый центр и прижал к своей щеке. Холод её обручального кольца мазнул по скуле дрожью, а Исо лишь улыбнулся. Так солнечно, что эта улыбка отразилась каким-то непонятным мимолётным светом в лице Фадиме, отчего Адиль громко поперхнулся. А Исо вернулся к супу, с удовлетворением подмечая, что смог и не навредить своей игре, и отыграться за солевые выпады в один ход, пусть и был уверен в том, что Фадиме с рук ему это не спустит. Лишь бы и правда не всадила в него обойму — остальное он как-нибудь переживёт. — ... тем более, у меня уже есть ты. Зачем мне ещё одна язва? — Скажи спасибо, — Фадиме сделала маленький шажок к Исо и, угрожающе ткнув ему в грудь пальцем, прошипела, — что я ночью тебя подушкой не накрыла. Исо проследил за её воинственно настроенной рукой, и усмехнувшись, абсолютно искренне ответил: — Спасибо. А Фадиме в какой-то бессильной злости надавила пальцем сильнее, отпихивая Исо от себя. Совершенно дурацкое и бессмысленное действие, совсем не эффективное против её персонального раздражителя, стоящего напротив в полный рост. Этой бесячей занозы, засевшей в её жизни надолго и накрепко из-за одного на двоих свидетельства о браке. — Но вообще мы договаривались, что ты будешь любящей женой, а не вдовой, Фадиме. — Ну не получается у меня! — она с каким-то отчаянием всплеснула руками, держа их традиционную перепалку в рамках возмущённого шёпота. — Не могу я! — Ну я же почему-то могу. Адиль если не верит, то сомневается. — С чего ты взял? — Фадиме с недоверием посмотрела на Исо и, отойдя от него, села на кровать. Традиционный тихий металлический стук её обручального кольца о деревянную поверхность прикроватной тумбы как обычно показался слишком громким. Неприятной глухой вибрацией застревающей до утра в солнечном сплетении. — Вот уже 2 дня он не пытается меня убить за то, что я называю его братом. — В Адиле и правда появилось какое-то смирение с ситуацией. По крайней мере, теперь в ответ он лишь тяжело вздыхал и больше не делал попыток вывезти нежеланного зятя в лесополосу для разговора по душам. — Ну видишь, всё происходит само собой. Что ты от меня-то хочешь? — Фадиме водила пальцем вдоль узоров покрывала с видом самым непричастным к происходящему. — Чтобы Адиль поверил в силу нашей любви и мы наконец съехали отсюда. — Куда? — Фадиме подняла голову и бросила на Исо отчего-то встревоженный взгляд. — Я не хочу жить в одном доме с твоей матерью. — Значит, будем жить в другом. — Каком другом? — Да в любом. Лишь бы все перестали следить за каждым моим шагом, присматриваться, глазеть, — Исо провёл рукою по затылку, словно пытаясь отряхнуться от налипших за последние дни усталости и напряжения. — Мне надоело прислушиваться к каждому шороху, спать на полу и вообще… Здесь тупо тесно, это унизительно. — Для Фортуны? — Для мужчины, — от его прямого взгляда и серьёзного тона смешок застрял где-то в горле, а сердце Фадиме почему-то пропустило удар. И отнюдь не в первый раз эхо его слов пробралось под рубашку и рассыпало мурашки по её плечам. — Я должен был привести жену в свой дом, а не жена меня в свой. Так правильно. Поэтому старайся лучше. — Понимаешь ли, — приложив намного больше сил, чем ей бы хотелось, Фадиме взяла себя в руки и отмерла, поднимаясь на ноги. И крадясь, плавными кошачьими ногами, приблизилась к Исо, — наверное, дело в том, что Кочари люди честные, искренние, а не такие вруны и изображалы, как некоторые, не будем показывать пальцем кто, — он промолчал, только с наигранным пониманием и толикой гордости кивнув на этот её словесный выпад. — А может… — какая-то внезапная, вероятно пакостная, мысль расцвела красивой улыбкой на её лице. Даже кокетливой. — Фуртунчик, а может ты в самом деле в меня влюбился? А Исо почему-то не отшутился. Склонился над Фадиме и просто смотрел. Долго, как-то пронзительно, пристально вглядываясь, словно желая разглядеть её суть, спрятанную за всей этой обязательной, с пелёнок навязанной ненавистью, угрозами его пристрелить и бесконечными обидными шутками. За этим смятением пополам со смущением, что румянцем залило её щёки и красными пятнами поползло по шее. — Может. И быстро вышел, тихо прикрыв за собой дверь.