А вот и пизда

Я проснулся раньше, чем первый луч солнца успел коснуться облупившейся рамы окна. В комнате было серо и холодно, но тепло Лии, прижавшейся ко мне во сне, казалось единственной тёплой точкой в этом бетонном склепе. Её рука всё ещё лежала на моей груди, пальцы расслабленно замерли там, где под кожей бешено колотилось моё сердце. Я смотрел на её лицо — беззащитное, спокойное, лишённое той жестокости которую она так старательно показывала, которую она носила днём. В этот момент я почувствовал не просто страх — я почувствовал уязвимость. Раньше мне было нечего терять, и это делало меня неуязвимым. Теперь у меня была она. Моя Ахиллесова пята. Тишину разорвал резкий, надрывный визг телефона в прихожей. Вибрация по дереву тумбочки звучала как автоматная очередь. Я аккуратно переложил её руку на подушку, стараясь не разбудить, и выскользнул в коридор. Экран светился ядовито-синим. Лёха. — Дима, твою мать, почему ты не берешь?! — голос Лёхи в трубке был сорванным, он почти задыхался. — Включай телик. Быстро. Любой новостной канал. — Что случилось? — я уже чувствовал, как внутри леденеет каждая клетка. Чё то произошло , и явно не лучшее из лучших возможных вариантов . — Нас слили, Кислый! Слили по полной! Включай, сука! Я зашел на кухню, нажал кнопку на старом пульте. Экран моргнул и выдал картинку: здание управления МВД на Литейном, а рядом — врезка с фотографией. Моей фотографией. Это был кадр из университета. Я стою у окна, смотрю куда-то в сторону. Взгляд холодный, отстранённый. Под фото бежала красная строка:«Лидер неонацистской групировки, причастной к серии убийств в Петербурге». Дикторша с идеально уложенными волосами и совсем не заинтересованным тоном вещала: «...следствию удалось установить личность организатора так называемой Боевой Террористической Организации. Дмитрий Б., бывший студент факультета юристдикции. По версии следствия, именно он является идеологом нападений, потрясших город за последние полгода. Его местонахождение устанавливается. МВД просит граждан...» Я стоял и смотрел на себя. Своего имени я не слышал — в ушах стоял гул, как в турбине самолета. Ахуеть . Что не срачка- то болячка. Моя невидимость, мой главный козырь, превратился в хуйню. Руслан заговорил? Или Денис всё-таки донес то, что придержал напоследок. Это уже не имело значения. Сзади послышался шорох. Я обернулся. Лия стояла в дверном проеме, завернутая в простыню, её волосы были спутаны, а глаза полны сна, который мгновенно испарился, стоило ей взглянуть на экран. Она не закричала. Она просто медленно сползла по косяку, закрыв рот ладонью. — Это... это чё нахуй ? — прошептала она. Я подошел к ней, взял её за лицо. Мои руки были холодными, как лед, но хватка была нежной. — Нет, Лия. Это не нахуй , это птздец. Теперь они знают. В трубке всё еще орал Лёха: — Дима, они едут! У пацанов на районе уже обыски! К тебе придут через полчаса, если уже не в подъезде! Я швырнул телефон в стену. Аппарат разлетелся на куски. Я схватил Лию за руку, почти насильно выдергивая её из оцепенения. Мы не могли оставаться в этой квартире ни секунды больше. Стены, которые ещё ночью казались убежищем, теперь душили, а голос диктора из телевизора всё ещё стоял в ушах, вынося мне смертный приговор. — Уходим. Быстро, — бросил я, проверяя нож в кармане. Мы вышли на лестничную клетку. Лифт вызывать не стали — слишком громко, слишком предсказуемо. Мы начали спускаться по лестнице, и каждый мой шаг отдавался в висках тяжелым пульсом. Внутри меня всё горело. Это не был страх за свою шкуру — к мысли о смерти я привык давно, она была моей верной спутницей все эти полгода. Я боялся другого. Я кожей чувствовал, как кольцо сужается, и в центре этого кольца была Лия. Я втянул её в это. Я сделал её соучастницей хаоса, и теперь её лицо, её жизнь были разменной монетой в моей проигранной войне. «Только бы не сейчас. Только бы дать ей шанс», — билась одна и та же мысль. Я судорожно соображал: если нас прижмут, я должен буду отвлечь их на себя. Сделать так, чтобы она успела раствориться, исчезнуть. Она — случайная прохожая, она — жертва похищения. Я уже придумывал легенду на ходу, чувствуя, как ладони становятся влажными. Мы миновали третий этаж. Второй. В подъезде пахло жареным луком и старой пылью. Обычная, мирная жизнь за закрытыми дверями казалась мне теперь другой планетой. Мы вытолкнули тяжелую железную дверь подъезда и вышли на улицу. Я инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая крика «Стой!», лая собак или сухого щелчка затвора. Но на улице стояла звенящая, неестественная тишина. Двор был пуст. Серое небо Питера низко нависло над крышами, обещая холодный дождь. Мы шли вдоль стены, стараясь не выходить на открытое пространство. Я косился на каждое припаркованное авто, ожидая, что сейчас вспыхнут фары и из салона выскочат люди в масках. Пульс стучал в горле. Лия шла рядом, вцепившись в рукав моей куртки так сильно, что её костяшки побелели. — Дим... — тихо позвала она. — Молчи. Просто иди, — отрезал я, не оборачиваясь. Мои глаза лихорадочно сканировали окна домов. Кто-то мог увидеть нас, кто-то мог уже набирать «02», узнав лицо из телевизионного сюжета. Каждая секунда на открытом воздухе казалась вечностью. Мы дошли до угла её дома. Это была последняя черта. За этим углом начинался её двор, её парадная, её территория. Я замер на мгновение, прижавшись спиной к холодному кирпичу стены, и осторожно выглянул. Никого. Пустая детская площадка с облезлыми качелями, пара пустых бутылок на скамейке. Мир застыл в ожидании финала. Я посмотрел на Лию. Она тяжело дышала, её лицо было белым, как мел, а в глазах застыло то самое выражение, которое я видел у людей за секунду до удара арматурой. — Почти пришли, — прошептал я, хотя сам в это не верил. Мы сделали шаг из-за угла, выходя на финишную прямую к её подъезду. Я чувствовал, как время замедляется, превращаясь в густой, липкий кисель. Мы шли к её дому, зная, что это не спасение, а просто смена декораций для последнего акта. Но в этот момент, в этой странной тишине пустого двора, мне казалось, что мы — единственные живые существа в этом городе-призраке, который уже вынес нам свой канонический приговор. Увидев людей идущих по улице , понял что это за мной . —Пожалуйчтв беги — сказал я шопотом ей на ухо , замечая как у неё сразу же потекли слёзы с глаз , я поцеловал её . #В 15 минутах ходьбы от парадной — магазинчик «24 часа». Можно пройти по дорожке, а можно перелезть невысокое ограждение и срезать угол: пройти напрямую через территорию детского садика. Самое удобное место проведения досуга в любом окраинном микрорайоне — это детский садик. Фасадом на проспект выходят девятиэтажные блочные дома, а у них в тылу обязательно прячется огороженная забором, заросшая чахлыми кустами территория детского садика. Часам к шести детей разберут, а на территории можно выпить пивка или просто посидеть с приятелями. Соседи не вызовут милицию, да и пописать в кустах, допив пиво, по-любому удобнее, чем тыкаться по парадным. День был тёплый, тихий, безветренный. Он перелез через низкое ограждение и, сунув руки в карманы, зашагал по потрескавшейся асфальтовой дорожке. Он шёл в магазин, и впереди уже виднелась подсвеченная витрина. Он шёл, и вдруг прямо перед ним из вечерних сумерек выросли четверо. Оперативники перекрыли ему все пути к отступлению. Четверо — это не так и много, в принципе он мог попробовать уйти: броситься с места и попробовать скрыться за углом. Уж там они его уже не достанут. Точно не достанут — пули не способны огибать углы, они всегда движутся только по прямой. Но до спасительного угла оставалось ещё метров 100, то есть довольно далеко. А эти четверо не дали бы ему убежать. Они стояли и смотрели ему прямо в глаза. А он смотрел в глаза им. Из вечерних новостей в Петербурге: «Смертельно ранен в голову 21-летний лидер экстремистского националистического сообщества. При задержании он оказал активное сопротивление сотрудникам милиции и, вытащив нож, бросился на одного из них. Оперативники сделали два выстрела: первый — предупредительный в воздух, второй — на поражение. Преступник умер спустя несколько часов в больнице. Дело о многочисленных нападениях на иностранцев в Санкт-Петербурге можно считать закрытым». Рассказывает сотрудник одного из антиэкстремистских отделов: «Я не знаю, как это произошло. Я не знаю, зачем оперативникам ГУВД понадобилось сразу открывать огонь. Он мог броситься на тех, кто за ним пришел, но как получилось, что вместо главного подозреваемого мы имеем труп — этого я понять не могу. На Кислого у меня была куча информации. Как и положено приличному скинхеду, он пиздил чёрных и жёлтых. Гофмана и Головченко он застрелил собственными руками, был соучастником убийства Гиренко Вокруг Кислого, при том уровне шумихи, который он сам создал вокруг своей персоны, шансов у него просто не было. Я ждал ареста со дня на день, а потом мне позвонили и сказали, что при задержании Кислый застреле н. Единственное, что я мог сказать: «Ёб твою мать»..#