день первый

— Как хорошо, что мы снова все вместе. Слова Дэн всё ещё звучали у Нила в ушах, когда он ложился спать. Подушка была холодной под его щекой, что приятно контрастировало со знойным воздухом комнаты. Однако вечер был тёплым не только из-за солнца, которое нагрело асфальт и стены общежития днём, но и из-за команды, которая вернулась с летних каникул и собралась в Пальметто вновь. Воссоединение «Лисов» вызвало в груди Нила горячее чувство, которое раньше бы его очень сильно напугало, но сейчас оно не казалось чем-то ужасным, чем-то, что могло сделать больно и впоследствии привести к не самому счастливому концу. Семья. Нил вздохнул, закрыв глаза; остатки напряжения покидали его, и погружаясь медленно в сон, он не мог перестать думать о том, как же ему повезло. Команда… «Лисы»… Они были чем-то особенным. И они были его. Уже не в первый раз Нил задумался, как изменилась бы их общая судьба, встреть он хотя бы одного из них чуточку раньше. Это невозможно, а значит и не особо важно, но… он не мог прекратить представлять различные сценарии в своей голове. Это была последняя мысль, которая его посетила, прежде чем Нил провалился в сон.

***

Мало что могло разбудить Кевина в обычные дни, что уже говорить о тех, вечером которых устраивались грандиозные попойки. К таким редким вещам, например, относился переполненный мочевой пузырь. С огромным трудом, он выпутался из сна; Кевин всё ещё чувствовал онемение в конечностях и едва был способен мыслить, поэтому он скорее свалился с койки, чем выбрался из неё, матерясь себе под нос. Он, шатаясь, направился в туда, где, в теории, должен был быть туалет. Спустя целых пять минут, он был слишком рассеян из-за сонливости, Кевин, на всё ещё дрожащих и не держащих его ногах, вернулся к кровати. Солнечный свет пробирались в комнату сквозь жалкое подобие занавески. Нил, любитель утренних пробежек, уже проснулся и сидел в кровати. Кевин едва успел удивиться, — что он вообще всё ещё делал в постели? — как его лицо коснулось подушки, и его конечности решили, что с них хватит, перестав слушаться, из-за чего он лежал наподобие морской звезды на животе. Сон не покидал его слишком надолго, поэтому он ждал его скорого возвращения с распростёртыми объятиями. Кевин вздохнул. Закрыл глаза. Затем нахмурился. В висках уже нещадно пульсировало от надвигающегося похмелья, но Кевин медленно повернул голову на подушке. Его зрение было затуманено, поэтому ему пришлось прищуриться, чтобы сфокусировать свой взгляд на кровати напротив. Он моргнул, ещё раз моргнул и ещё, на всякий случай, прогоняя сонливость. Нил заёрзал на кровати, его нога выглянула из-под одеяла; он… Кевин подскочил. Все плыло перед глазами и в голове, мигрень нещадно давила металлическим кольцом, но он едва ли обращал на это внимание, быстро моргая, стараясь избавиться от чёрных точек, летающих перед глазами. — К…ако…го?.. — едва шевеля языком из-за сухости во рту, прохрипел Кевин. Нил замер, наполовину встав с кровати, и перевёл взгляд на него. Нил, который был… нет. Нет. Не Нил. Не Нил, потому что это был… он был… — Какого хуя? Ребёнок с большими глазами, которые были такими же голубыми, как у Нила, и с тем же цветом волос, как у Нила, его кудри беспорядочно торчали во все стороны ото сна, а длинная чёлка спадала на лоб, попадая в глаза, вздрогнул и застыл статуей. Он был маленьким — таким крохотным в кровати, которую язык не поворачивался назвать большой, — а рубашка, в которую он был одет, висела на нём, делая его похожим на приведение. На слова Кевина его глаза только распахнулись ещё шире. Он уставился на Кевина, словно оленёнок, пойманный светом фар. Кевин пялился в ответ. Ребёнок не шевелился, да и Кевин, казалось, тоже забыл как. На подкорке сознания крутилось объяснение присутствия паренька там, где должен был быть Нил. Но точки не хотели соединяться в картинку, потому что… невозможно. Абсолютно невозможно. И всё же, он выглядел как… — Эндрю, —просипел Кевин, — Эндрю, эй!.. Эндрю, вставай! Кевин вскочил с кровати и приземлился на ноги в одно резкое движение. Ребёнок на кровати Нила пришёл в движение. Он спрыгнул с койки, раскидывая в разные стороны подушку и одеяло, в котором чуть было не запутался, и понёсся по комнате. Кевин не успел даже моргнуть, как тот выскочил за дверь, исчезая. Адреналин в крови был на том же уровне, что и перед игрой, когда он, собравшись с чувствами, подхватил подушку и швырнул её в Эндрю. — Эндрю! — рявкнул он, пересекая комнату, спотыкаясь почти что на каждом шагу. — Проснись, блять! Нил, он…! Двухъярусная кровать покачнулась, когда на неё упала подушка; Эндрю потратил лишь секунду, прежде чем сесть. Когда Кевин обернулся, стоя в дверном проёме, его взгляд встретился с чистыми, внимательными глазами Эндрю. Тот был напряжён, оценивая обстановку, как это делал всегда в критических ситуациях. Эндрю нахмурился, проведя рукой по волосам, и перекинул другую через край кровати, готовый спуститься. — Что? — вышло резко, словно требуя объяснить, а не просто спрашивая, что произошло. — Что-то случилось с Нилом, — сказал Кевин. Он знал, что этого было достаточно. Пусть Кевин и не особо понимал, что было между Эндрю и Нилом, никто не знал точно, но всего пары таких слов была нужна, чтобы заставить их действовать. Стоило ему выбежать из спальни в погоне за сбежавшим ребёнком, Эндрю, перегнувшись через небольшой бортик кровати, посмотрел на ту, что была под ним, и не заметив там никого, спрыгнул вниз. Он уже наступал Кевину на пятки, когда тот с силой распахнул дверь в гостиную. Которая была пустой. Кресла не были сдвинуты ни на дюйм. Телевизор был выключен. Кресла-мешки находились в центре в том же самом смятом состоянии, в котором их оставил пьяный Ники. Сумка Нила стояла нетронутая рядом с принадлежащей Эндрю там же, где он её вчера кинул, когда они вернулись в Башню. Кевин пытался проанализировать ситуацию с раскалывающейся от похмелья головой, оглядывая комнату и снова переводя взгляд в сторону коридора. Он почти пропустил тот момент, когда Эндрю дошёл до кухни, заглядывая туда. И не найдя там никого, тот сразу же направился к двери из их комнаты общежития. Щелчок замка вывел Кевина из шокового состояния достаточно, чтобы поспешить к Эндрю. — Стой, — сказал он, шагая так быстро, как он только мог к входной двери. — Он не мог уйти. Дверь закрыта. Эндрю уставился на него своим ровным взглядом, который, словно бы, ничего не выражал, но при этом стал ещё более холодным и сосредоточенным, потому что что-то было не так и это выводило Эндрю из себя. Он сейчас мог вполне врезать Кевину вместо того, чтобы уточнить, что это значило, но, всё же ограничился: — И? —Он слишком мал, — потерев болевший затылок, пояснил Кевин, отворачиваясь от Эндрю и осматривая комнату. — Он бы не… он не смог бы достать до замка. Кевин не мог в это всё поверить, всё ещё не понимал, что произошло до конца, не осознавал, что делать в такой ситуации. Он не был тем, кто инициировал хоть что-то вне экси, но сейчас… сейчас происходящее требовало вмешательства. И чем быстрее, тем лучше, потому что Нил… Нил был… Каким, блять, образом он был блядским ребёнком? Эта мысль яркими красными буквами горела у него в голове, пока Кевин поднимал с пола раскиданные одеяла, заглядывая под них. Пока он смотрел под каждым столом и стулом и ещё раз осмотрел кухню. Пусто, пусто, пусто. Кевин даже не сразу понял, что Эндрю всё ещё стоял у двери, теперь уже внимательно за ним наблюдая. Его схватили за плечо, резко дёргая на себя, когда Кевин собирался проверить в ванной. — Что ты вчера принимал? — спросил Эндрю, разворачивая его к себе лицом. Принимал? Эндрю думал, что он был под кайфом? В любое другое время Кевин, скорее всего, вырвался бы из его хватки и зашипел бы на него будучи оскорблённым, но не сейчас. Сейчас он лишь покачал головой, высвободился из рук Эндрю и пошёл к туалету. Он не мог. Он просто не мог в данный момент объясняться с ним. Кевин всё ещё в себя не пришёл полностью после такого пробуждения. Эндрю его окликнул, когда он зашёл в ванную. Кевин чуть было не запнулся о полотенца, которые валялись на полу, Окидывая взглядом комнату. Пусто, пусто, опять пусто, пусто за дверью, пусто рядом с переполненной корзиной для белья, пусто за… За шторкой для душа. Отшатнувшись в сторону, Кевин едва не упал на задницу. Даже сознательно ища ребёнка, зная, кого он увидит, вид мальчика всё равно был словно удар под дых, потому что — да. Да это, блять, был он. В флуоресцентном свете ванной комнаты невозможно было не разглядеть маленького, худого, рыжеволосого ребёнка — точную копию Нила. Точную копию минус пятнадцать лет. — Какого хуя? — в который раз выругался Кевин. Он только и мог, что пялиться, стоя у душа и держа в одной руке проклятую занавеску. Кевин был… ошарашен. Вот оно — подходящее слово. Ребёнок смотрел на него огромными глазами. Он сидел, прижав к себе колени и крепко обхватив себя руками, вжавшись спиной в стену. Он выглядел, как загнанный в угол крольчонок. Крольчонок в рубашке, которая была ему в три раза больше, смотрел на Кевина… Со страхом? Это явно был он, а не паника. Кевин всё это видел, регистрировал в голове, но не мог понять этот ужас, который не был паническим, или эту настороженность, от которой дрожало тело ребёнка. Но не беспомощность. Этот страх, казалось, был так знаком этому ребёнку, что тот просто смирился с эмоцией, но не с ситуацией перед ним. Кевин не мог пошевелиться. Он и не собирался двигаться. Только когда его толкнули в бок, Кевин вздрогнул, скидывая оцепенение. Ребёнок дёрнулся, перевёл свой взгляд на Эндрю, который встал рядом с Кевином, и, словно бы, напрягся ещё сильнее. Они уставились. Друг на друга. И Кевин понятия не имел, что, блять, делать дальше. К счастью, Эндрю, похоже, представлял. По крайней мере, немного. — Приведи кого-нибудь, — сказал он так тихо, что слова было сложно разобрать. — Кого-нибудь полезного. Посмотрев в сторону Эндрю, Кевин не заметил ни единой эмоции на его лице, однако его тело, казалось, дрожало от настороженности, как и у ребёнка. Он моргнул, что-то, непонятное даже для самого себя, пробормотав, но Эндрю, не отрывая своих глаз от паренька, толкнул его в бок вновь. — Кевин. Сейчас. Он медленно вышел из ванной. И побежал в гостиную, судорожно ища телефон. Пусть Эндрю и не говорил о ком-то конкретном, но единственная помощь могла прийти только от тренера. Хоть он и понятия не имел, что она из себя могла представлять в такой ситуации. Кевин нашёл телефон на кровати в их спальне, больно ударившись о тумбочку, потому что не успел остановиться, когда забегал внутрь, проскользив на чём-то по полу. Ваймак поднял после четвёртого гудка. — Я надеюсь, ты не просто так звонишь на рассвете? — Это Нил, — пролепетал Кевин. — Вы должны… Тренер, он… — В чём дело? — раздражение в голосе мгновенно исчезло. — Что произошло? — Он…тренер, он… — Кевин, не тяни. — Он — ребёнок, — если в мыслях это звучало нелепо, то вслух — безумно. — Тренер, Нил стал ребёнком. Тишина на той стороне провода была громкой. Ваймак медленно выдохнул, прежде чем спросить: — Ты напился? Уже? Кевин опёрся о тумбочку. У него болела голова, а ноги едва держали. Что-то противно жужжало в ушах. Но он был трезвым. Кевин закрыл глаза и надавил на них пальцами свободной руки. Он был совершенно не готов ко всему этому дерьму. — Клянусь, тренер, я никогда в жизни так не желал быть в говно бухим, как сейчас. Нам нужна ваша помощь. Это не походило на объяснение, но, видимо, этого было достаточно. — Десять минут и я буду, — сказал Ваймак и сбросил. Кевин ущипнул себя, надеясь, что всё это ебучий сон. Но нет. Нет, это не сон. Хотя бы Ваймак скоро будет здесь.

***

— Ни фига себе. Серьёзно? То есть, типа, психологическая регрессия? Аарон ущипнул себя за переносицу. — Нет, Майк, не как ебанная регрессия. Он буквально превратился в ребёнка. — Типа… он думает, что он ребёнок. — Нет, он… Что я, блять, сказал секундами ранее? — Что случилось? Он попал в какую-то аварию? Ударился головой? — Нет, он… — Потому что ты должен отвезти его в больницу в этом случае. Если он думает, что ему… сколько ему ты сказал? Это серьёзная хуйня. Аарон смотрел в пустоту, пока Майк на другом конце продолжал перечислять все последствия травмы головы с нарастающим в голосе беспокойством. Но не сотрясение было сейчас у Аарона в списке главных причин происходящего. Всё, что говорил Майк, было для него не таким уж и полезным. В конце концов, когда он мог буквально почувствовать разочарование на кончике языка, и когда Кейтлин, стоящая рядом, тихо спросила его, узнал ли он что-то важное, Аарон прервал триаду того. — Майк, ты что-нибудь знаешь о том, как взрослый человек мог внезапно оказаться в теле пятилетнего ребёнка? Ответом была тишина. — Чего? — наконец, спросил Майк. — Типа… Обмен телами?.. — Да. Нет. Возможно? Не ты ли у нас будущий врач? —Ты имеешь в виду какие-то сверхъестественные штучки? — Не совс… — Ты сай-фая насмотрелся, что ли, чувак? Я думал, ты ненавидишь этот жанр? Когда бы я не предлагал посмотреть, ты… Аарон сбросил вызов. Сжав переносицу между большим и указательным пальцами, он посмотрел на Кейтлин. Она всё ещё была в пижаме, они все ещё были так одеты, и наблюдала за ним так внимательно, как человек, который мог слышать только часть разговора и был вынужден заполнять вторую сам. На её лице было сочувствие, когда Аарон раздражённо выдохнул и убрал телефон в карман. — Ничего? — спросила она. Аарону отвечать было не нужно, по его виду и так можно было всё понять, но он покачал головой. Только на это его и хватило, учитывая, во что они сегодня все с утра вляпались. Их разбудил Ваймак. Или Дэн. Аарон уже не был уверен. Помнил только, как Мэтт практически стащил его с кровати, сонную Кейтлин и как его вели по коридору. Вся команда уже была здесь. И Ваймак. И Эбби. Потому что, судя по всему, «Лисы» не могли ничего делать по-тихому и без двоих взрослых. Что, по мнению Аарона, было вполне нормально, если брать во внимание, насколько глубоко в дерьме они сейчас были. Кевин сидел, сгорбившись, в углу комнаты. Дэн и Мэтт, Рене и Элисон заняли места в разных местах гостиной. Ваймак ходил туда-сюда вдоль стены, пока Ники дёргался от каждого резкого движения в футе от него. Эндрю расположился у стены напротив ванной, прямо за Эбби, которая стояла у двери. И в этой комнате, когда Аарон, наконец, смог туда заглянуть, был… — Это безумие, — были первые его слова, когда он увидел там ребёнка. Он уставился на Кевина, реально задумываясь над тем, что тот всё-таки угробил свою печень их вчерашней пьянкой. Или он просто уже был пьян опять, что тоже было вполне вероятно. Аарон ткнул пальцем на дверь ванной комнаты, где была Эбби, которая чересчур мягко пыталась уговорить ребёнка выйти из душевой кабинки. — Это пятилетний ребёнок. — Это Нил, — сказал Кевин. Аарон посмотрел на него. — Нет. Нет, это не он. Потому что это невозможно. Это просто ре… — Он очень похож на него, — пробормотал потрясённо Мэтт. — И что? Это ничего не знач… — Он сказал, что его имя Натаниэль, — перебил Ники, всё ещё находясь в потрясении от происходящего. — Он… — Он правда выглядит точь-в-точь как Нил. — Это Нил. Это Нил? — Он был в кровати Нила, а Нила самого там… — Как? Как, блять, это произошло? — Я не могу поверить в это, он правда… В комнате витало неверие, которое быстро растворялось, потому что «Лисы», как идиоты, просто начали принимать невозможное как должное. Разговор был оборванным и хаотичным, Кевин постоянно повторял, что это Нил, а Аарон мог только качать головой от нелепости всего. До тех пор, пока он не посмотрел на ребёнка снова. На ребёнка и на Эндрю. На Эндрю, который никогда бы не стал участвовать в этом дерьме. Разве что если… Эндрю ни на дюйм не сдвинулся со своего места. Сложив руки на груди, он стоял и не отводил взгляда от ванной. Аарону казалось, что тот даже не моргал. Он позвонил Майку в надежде, что тот может хоть что-то знать, ведь если такое произошло, то значит уже должен был быть известен такой прецедент. Изученный врачами прецедент. Должен был быть… верно? Только вот Майк ничего не знал. Как и Сюзанна, которой он звонил до него. И как и Тадж до неё. А тот уже был врачом, а не студентом. Поэтому, когда Аарон сбросил звонок Майку, он уже не пытался даже найти четвёртого человека, у которого можно было попытаться что-то узнать. — Это невозможно, — пробормотал он, едва ли замечая, как остальные кивают в согласии. — Таких вещей не бывает. — Только вот — это случилось, — тихо сказала Рене. — Что нам делать? — спросил Мэтт. — Мы… нам его в больницу везти? — Чтобы что? — нахмурившись вопросом на вопрос ответила Элисон, в её голосе слышалось беспокойство. — Что именно они там с ним сделают? Используют в качестве мыши для экспериментов? — Это невозможно, — в который раз повторил Аарон. Кейтлин несильно сжала его плечо, успокаивая. Смятение, словно ток, наэлектризовало воздух комнаты. Люди просто так не превращаются в детей. Но, видимо, когда дело касалось Нила Джостена ничего никогда не было как положено. Комната снова наполнилась обсуждением, в основном в нём участвовали старшекурсники. Аарон не вслушивался. Он смотрел на ванную, на Эбби и её тихие попытки уговорить ребёнка, на Эндрю, неподвижного и напряжённого. Кевин всё ещё был заевшей пластинкой, не говорящий ничего кроме двух слов. Пока магия слов Эбби не сработала. Она отступила назад от двери, пропуская вперёд ребёнка, словно дрессировщица, которая выводила из клетки испуганное животное. Секундой позже маленькая рука схватилась за дверную раму, и из комнаты выглянуло детское лицо с большими голубыми глазами. Аарон не мог отвести взгляда: ему не нравился Нил, совсем не нравился, но его неприязнь меркла с каждым ударом сердца. Это определённо был он. Нил Джостен в детстве. Даже без зрелости во взгляде и виде, без шрамов на щеках невозможно было не заметить, что это было не просто случайное сходство. В комнате воцарилась тишина. Старшекурсники, казалось, затаили дыхание. Наконец послышались слова Эбби, которая протянула руку к ребёнку — к Нилу — и улыбнулась, старательно скрывая запутанность ситуации. — Видишь, не о чём беспокоиться. Это Эндрю, вон там Аарон, его брат. Это Кейтлин. Вон там стоит Дэн, а рядом… — она обвела комнату пальцем, представляя их, почти не отводя взгляда от Нила, который внимательно следил за ней, запоминая всё. Он выглядел уж слишком серьёзно для своего возраста. Что было даже слегка жутковатым, и рука Кейтлин, которая сжала его плечо сильнее, свидетельствовала о том, что он не один думал об этом. — …они все очень хорошие, так что тебе не о чём беспокоиться, — сказала Эбби, и Аарон едва сдержал смешок на это. — Никто не причинит тебе вреда, Натаниэль. — Натаниэль? — переспросил Аарон, не в силах остановить свой язык. Все взгляды теперь были на нём. — Вы его так теперь называете? Прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, заговорил сам Нил. — Это моё имя, — тихо, но с упрямством в голосе сказал Нил, в его голосе лишь слегка проскальзывало недоверие. Было чуть ли не до дрожи странно слышать эти слова произнесённые детским голосом, который всё ещё был так сильно похож на голос Нила. Его маленькие пальцы до побелевших костяшек сжимали дверную раму. — Натаниэль. Не Нил. — Верно… — начала Эбби, но взгляд Нила всё ещё был прикован к Аарону. — Не Нил. Мне не нравится, что вы называете меня странными прозвищами. К людям нужно обращаться по их именам, а иначе вы — глупый и невоспитанный. За этими словами последовала ещё одна пауза. Однако в этот раз Аарон не смог сдержать усмешки. — Какая ирония, — заметил он, качая головой. — Да, скажи ему, малыш, — сказал Мэтт, и лишь лёгкая дрожь в голосе выдавала его беспокойство. Нил бросил на него настороженный, испуганный и вместе с тем дерзкий взгляд, сильнее вжимаясь в дверную раму боком. Он, нахмурившись, прошёлся по каждому из них внимательными глазами и, вероятно, так и продолжил бы стоять с недоверчивым выражением лица, если бы Эбби не привлекла его внимание. — Помнишь, завтрак, который я тебе обещала? — спросила она, её голос звучал по-доброму, Аарон не слышал в нём ничего из того, что каждый в комнате всё ещё испытывал его, в той или иной степени, по отношении к этой ситуации. — Уверена, мы найдём что-нибудь вкусненькое, — она посмотрела на Эндрю. — Что у вас есть, мальчики? Эндрю ничего не ответил, и Аарон не был этому удивлён. Тот был похож на каменную статую: лицо — пустая маска, руки на груди и пристальный взгляд, направленный на лицо Нила. Похоже, он даже не услышал слова Эбби, о чём она, скорее всего, догадалась, если судить по тихому вздоху. Она протянула руку Нилу, предлагая взяться за неё, но была проигнорирована, поэтому она просто его поманила за собой. — Идём и посмотрим тогда сами. Невозможно было не пялиться на Нила — Натаниэля, или как он там себя сейчас называл, — который по стеночке шёл за ней. Он двигался так, словно обдумывал каждый свой шаг, прежде чем его совершить, словно на полу было рассыпано битое стекло, постоянно спиной прижимаясь к стене, даже когда пришлось огибать угол. Это волновало каждого из них, если Аарон правильно считывал выражения лиц «Лисов». Когда Эбби и Нил скрылись на кухне, Ваймак появился из глубин гостиной, остальные же сбились чуть кучнее. Аарон тоже подошёл ближе. — Боже мой, это действительно маленький Нил, — шёпотом прокричал Ники. — Он просто прелесть, — заметил Мэтт. — И выглядит так, будто обделался, — добавила Элисон. Рене покачала головой. — Нет. Нет, он не… Он напуган, но это не ужас… Скорее, — она посмотрела на Эндрю и нахмурилась, когда поняла, что тот стоит рядом с дверью на кухню. Его словно магнитом тянуло за Эбби и ребёнком, он до сих пор не отводил взгляда от второго. За этим было странно наблюдать; Аарон подумал, что, должно быть, впервые видел брата в такой растерянности. — Что нам делать? — спросил Мэтт. — Мы… Я имею в виду, нам стоит?.. — Я не думаю, что есть список, где по пунктам сказано, что делать, если твой друг стал мини-версией себя, — сказала Дэн. — Полагаю, нам просто нужно переждать это. — Переждать? Разве это не?.. — Ну, а что ещё нам делать, кроме как надеяться, что всё вернётся на круги своя? Это, знаешь ли, не похоже на какую-нибудь простуду. Они переговаривались между собой, Кейтлин тоже подключилась к их разговору, звуча более рассудительно, чем некоторые из «Лисов». Аарон молча слушал их. — Мы что, реально собираемся присматривать за маленьким Нилом? — Ни хрена себе, мы все будем ему родителями. — Тебя нельзя подпускать к обычным детям, что уж говорить о малыше Ниле? И, как ни странно, коллективный энтузиазм сменил оцепенение от этой ситуации. К тому времени, как запах тостов достиг их, Аарон был уверен, что большинство из них даже обрадовались этому невозможному повороту событий. Ебанутые чудики. На этот раз Эбби улыбалась по-настоящему, когда вышла из комнаты. — Давай найдём тебе место за столом, — говорила она наполовину повернувшись к ребёнку, который шёл за ней. — И если ты попросишь кого-нибудь из «Лисов», я уверена, что они с удовольствием найдут для тебя сока. — Я принесу, — тут же вызвался Ники и чуть ли не вприпрыжку с сияющей улыбкой на лице направился вперёд. Он немного замешкался, когда ребёнок дёрнулся назад, прижимаясь к ближайшей стене, и перевёл на него свои большие серьёзные глаза. Однако спустя мгновение Ники опустился перед ребёнком на корточки. — Чего бы тебе хотелось? Я знаю Эндрю достаточно, чтобы предположить, что у него в холодильнике как минимум пару разных вкусов. Апельсин, ананас — что хочешь? Ребёнок уставился на него, нахмурив брови, его руки вцепились в футболку, которая висела на нём как платье. Он окинул взглядом Эбби, комнату и остальных, настороженно посмотрел на Ваймака, который стоял в углу комнаты, после чего вновь сосредоточил своё внимание на Ники вновь. — Мне нельзя пить сок, — сказал он. — Мама говорит, что от него портятся зубы Ники пожал плечами. — Ну, это ведь может быть наш секретик, верно? Мы никому не скажем. — Мама всё равно узнает. Она всегда знает. Ники вновь пожал плечами, только в этот раз можно было заметить лёгкое напряжение в них. — Обещаю, что сохраню эту тайну. И позабочусь, чтобы остальные тоже. Хорошо? Нил всё ещё хмурился, но его губы задумчиво сжались. Он мелко кивнул, и Аарону не нужно было смотреть на выражение лица Ники, чтобы знать, что тот снова улыбался, но скорее от облегчения, чем от энтузиазма. Ники поднялся и продолжил свой путь на кухню; Аарон не упустил внимательный взгляд Нила, которым тот следил за каждым его шагом. Это было странно. Очень странно. Ребёнок его возраста, а ему не должно было быть больше четырёх или пяти, не должен был так себя вести. У Аарона самого не было так уж много приятных воспоминаний о детстве, о том, как он рос с матерью, но даже он понимал, что такое поведение не являлось нормой. Не только серьёзность Нила, но и эта осведомлённость во взгляде, эта настороженность, которая кричала о том, что он знал, какие именно монстры скрывались в темноте под кроватью. Странно и, честно говоря, удручающе, хотя, по мнению Аарона, удивительного в этом ничего не было. Балтиморский Мясник вряд ли был любящим отцом, способным подарить тепло и уют ребёнку. Эбби пришлось вновь позвать Нила, прежде чем тот всё-таки последовал за ней к столу. Протянутую руку он проигнорировал вновь. Он занял указанное ему место, но при этом всё ещё поглядывал через плечо на «Лисов», словно не мог быть уверен в том, что те не подкрадутся к нему со спины, если он перестанет за ними следить. Дэн ему улыбнулась, Мэтт неловко помахал. Нил определённо на это не купился. — Тропический, — появившись из кухни со стаканом сока, сказал Ники. — Всем нравится тропический, правда, Ни… Натаниэль? Нил дёрнул одним плечом на это, из-за чего футболка с него сползла. Он отстранился от Эбби, прежде чем она успела поправить её, и сам вернул соскользнувший воротник на место, бросив на неё быстрый взгляд. — Не знаю, — пауза, — как вас зовут? Ники выглядел так, словно наступило Рождество и он нашёл подарок, о котором давно мечтал, в своём носке. Он улыбнулся, поставив стакан перед Нилом, и занял единственное свободное место за маленьким столиком. — Ники. Приятно познакомиться! — Ники. — Ага. — Вы так много говорите, хоть мы не друзья. Это… немного странно. Мэтт рассмеялся. Дэн захихикала. Рене и Элисон обменялись повеселевшими взглядами. Аарон на это фыркнул, переглядываясь с Кейтлин. Иронии было всё больше и больше. Ники воскликнул с наигранной обидой в голосе, оставаясь всё таким же громким и энергичным. Однако на этот раз Нил не отшатнулся от него, даже когда Ники опустил локти на стол и наклонился к нему, продолжая болтать. Вместо этого он нерешительно водил по тарелке тостом, задумчиво смотря на Ники, когда его внимание не было приковано к остальной части команды. Следующим к столу направился Мэтт. Дэн следовала за ним по пятам, а Рене и Элисон держались рядом с ней. Вскоре все «Лисы», Кейтлин утянула Аарона за собой, расселись кто куда. Аарон даже не пытался притвориться, что ему было интересно хоть что-то помимо ребёнка, который клевал свой завтрак, словно привередливый птенец. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на арахис, Нил, — сказал Ники, неловко улыбнувшись Эбби, когда та поправила имя. — Нет, — медленно ответил Нил, проводя пальцем по пасте, которая была намазана на тост. — Я никогда раньше не пробовал арахисовую пасту. — Никогда? — брови Ники поползли наверх, он обменялся недоверчивым взглядом с Мэттом. — Тогда ты не жил эту жизнь. Нил пожал плечами, удобнее садясь на стуле. — Джем лучше. — Согласна, — сказала Дэн, бросив Нилу одну из своих мягких улыбок, когда он на неё взглянул. Она подняла кулак, по которому с почти комичной задержкой Нил легонько и очень неловко ударил. — Вы ребята странные, — прокомментировал Ники. — Надо есть сэндвичи с арахисовой пастой и джемом. — Такие лучше есть из банки и без хлеба, — встряла в разговор Элисон. — Вы едите прямо из банки? — спросил Нил, смотря на неё скорее с недоверием, чем настороженностью. Можно было даже сказать, что это недоверие во взгляде чуть угасло. — Прямо ложкой? Элисон по-волчьи улыбнулась. — Иногда я просто использую палец. Нил моргнул. — И у вас не бывает из-за этого неприятностей? — Кто мне их устроить должен? — Ваша мама. — Моя мама, конечно, может попытаться, вот только эти её «неприятности» не особо-то пугают. — Повезло, — выразительно сказал Нил. — Моя мама очень страшная, когда злится. Особенно плохо, когда она швыряется вещами. Аарон невольно вздрогнул, неловко заёрзав на стуле в наступившей тишине. Нил, откусивший кусочек от своего тоста, казалось, в кои-то веки, их не замечал. — Но она не такая пугающая, как папа. Мама кидает вещи, чтобы папа не сердился, потому что это ещё хуже. — Она так сказала? — тихо спросила Рене. — Про твоего папу? Нил поднял взгляд и, кажется, понял, что всё внимание комнаты было приковано к нему одному. Его глаза метались между ними, пока не остановились на Рене. — Нет, — резко ответил он, — она не… не говорит так. — Всё в порядке, Натаниэль, — успокоила его Эбби, наклонившись к нему со своего места, где она стояла у спинки кресла. — Тебе не нужно… — Нет, она не говорит, — настойчиво качая головой, отрезал Нил, хмуро смотря на свой тост. — Я всё выдумал. — Натаниэль… — Мне нравится выдумывать такие истории, — продолжил он, перебивая. — Я постоянно их придумываю. Мои учителя говорят, что у меня хорошо развито воображение, — он откусил кусочек тоста и повернулся к Ники. — Вы знаете хорошие истории? Тоже ходите в школу? Или вы уже слишком взрослый для этого? Это был такой неожиданный скачок между темами, что Аарон, как и все остальные в комнате, оцепенели. Невольно он обнаружил, что смотрит в сторону Эндрю, который стоял на другой половине комнаты, он единственный, кто не старался подобраться поближе к Нилу, но, тем не менее, пристально следил за ним. Как будто бы почувствовав его взгляд, Эндрю на секунду перевёл на него свой, после чего вернулся к своему наблюдению. Впрочем, этого было достаточно. Аарон пусть и не знал своего брата так хорошо и редко мог понять, что у того было на уме, но он уловил эту кратковременную вспышку гнева в его глазах и понял. Понял, что возможно дом Нила не так уж отличался от дома его детства. Он часто задавался одним и тем же вопросом, после рассказа Нила в начале того года, задумываясь… Умалчивание. Плохо продуманная ложь в качестве оправданий. Случайные проблески правды, успешно скрытые пущенной пылью в глаза. Всё это было ему слишком хорошо знакомо, и Аарон не мог не смотреть на Нила, который предстал перед ним в несколько другом свете. Он знал, конечно, и мысленно сравнивал их опыт и ошибки уже столько раз, что сбился со счёта, но это… Видеть своими глазами ребёнка, который обдумывал каждое своё слово, который лгал так, словно его этому учили, — это было совсем другое. Это резануло его по груди слишком близко к сердцу. Ники ничего не говорил, видимо, потеряв дар речи, и Аарон не удержался. Ему не нравился Нил. Но когда перед ним был ребёнок, который так сильно напоминал Аарону себя прежнего, как он мог промолчать? — Твой учитель? — спросил он, впервые напрямую обращаясь к Нилу. — Тогда ты ходишь в школу, что ли? Ты не слишком мал для этого? Напряжённое выражение лица мгновенно стало оскорблённым. — Нет, — буркнул он, кладя остатки тоста на тарелку. — Мне уже шесть, я не маленький! — Шесть? — с небольшим трудом переспросила Дэн. — Серьёзно? Но ты ведь?.. — Я не маленький! Почему все всегда так говорят? — Черт, он даже ребёнком был мелким, — немного истерично посмеиваясь, сказал Мэтт. — Я не мелкий! — Малыш, ты такой, смирись, — посоветовала Элисон. — Я не… — Так тебе шесть? — вклинилась в разговор Рене, стараясь успокоить всех. — Ты уже взрослый. Так ты ходишь в школу? Нил выглядел слегка недовольно, его щёки немного покраснели, и Аарон чуть было не рассмеялся от облегчения. Вот это уже было то, как должен был вести себя ребёнок. Нормальный ребёнок. Он не должен был быть таким замкнутым и серьёзным, а ворчливым и обижающимся на всякие мелочи, иногда и чересчур упёртым. Аарон медленно расслабил руки, которые сжал в кулаки во время разговора, и переплёл пальцы с Кейтлин. Однако он не смотрел в сторону своей девушки. Напротив, его взгляд был прикован к Эндрю, который всё ещё был неподвижен и молчалив. Аарон вдруг понял, что если «Лисы» были в замешательстве, то Эндрю — в ступоре. Это было самое яркое выражение лица, которое Аарон видел у брата. Это может и не была какая-то хорошая эмоция, но Аарон всё равно не мог упустить зрелище того, как пустая маска пошла трещинами на лице Эндрю. Отворачиваясь от брата к Нилу, который говорил всё более оживлённо, Аарон был уверен, что в скором будущем, ему предстоит лицезреть ещё парочку таких случаев, когда безэмоциональным Эндрю просто не сможет быть.