Глава 2

На рассвете, пока дом ещё дремал, а отец, вероятно, всё ещё не снял ботинки после ночи допросов, Роуз села в седло и выехала за город. Ветер сразу вцепился в волосы, разметал их по плечам, забрался за воротник. Она не стала их заплетать — нарочно. Ей хотелось чувствовать каждую прядь, каждую каплю росы на лице, каждый глоток этого дикого воздуха, что пах пылью, травой и свободой. Лошадь — гнедая кобылка по кличке Сэнди — рванула галопом. Дорога расплывалась в полосы, деревья мелькали сбоку, словно уступая дорогу. Глаза слезились от скорости, щеки горели, сердце билось где-то под ключицами. Вот она — свобода. Не вымышленная, не картонная, не «будь хорошей девочкой и подожди свою очередь», а настоящая. Горькая, бешеная, от которой кружится голова. Добравшись до знакомого луга за холмом, Роуз остановилась. Здесь, среди полевых цветов и старого дуба, стояли её мишени: дощечки, банки, пара привязанных к дереву тряпок. Все уже изрядно потрёпаны. За семь лет они видели больше выстрелов, чем некоторые преступники в тюрьмах. Она слезла с лошади, достала пистолет — чёрный, тяжёлый, упрямый. Как и она сама. Навела на первую банку — бах! — вдребезги. На вторую — промах. Стиснула зубы. Снова — бах! — попала. Потом попыталась снова — уже в седле. Стрелять, когда лошадь двигается — совсем другое дело. Раз — промах. Два — на сантиметр левее. Она сжала кулаки. — Слабачка, — выдохнула себе под нос. — Тебе ж не пять лет, Роуз, бери выше! Ещё несколько выстрелов — и один, чистый, в центр. Она вздохнула. Чуть лучше. Но всё равно — недостаточно. Солнце уже поднималось. В теле зудело нетерпение — не просто стрелять, а делать что-то. Быть где-то. Поэтому Роуз не повернула назад. Вместо этого — пришпорила Сэнди, и кобылка, словно поняв её намерение, рванула вперёд.

***

Лань стояла у ручья, склонив голову к воде. В тени деревьев её почти не было видно — только тонкий силуэт и изящный изгиб шеи. Роуз затаилась, выпрямилась в седле, медленно подняла пистолет. Задержала дыхание. Ещё немного… Выстрел уже сорвался с пальца, когда она это услышала. Хрип. С надрывом, будто что-то живое рвалось наружу через сломанные лёгкие. А за ним — стоны. Приглушённые, захлёбывающиеся, то глухие, то дрожащие. Роуз опустила оружие. Лань сорвалась и исчезла в зарослях, но она даже не посмотрела ей вслед. Сердце стукнуло раз, другой — и она уже слетела с седла. Звук доносился из-за каменной гряды. Роуз осторожно пробиралась сквозь кусты, ступая неслышно — как учила себя все эти годы. Он лежал внизу. Мужчина. На боку, в луже крови.Живот — тёмное пятно, насквозь пропитанное. Глаза — мутные, но ещё живые. В пальцах — комок платка. Под ним зияла рваная дыра — пуля прошла навылет. Роуз бросилась к нему, упала на колени. — Эй… Эй! Вы слышите меня? Господи… Чёрт… Кто вы? Что случилось? Он чуть повернул голову. Порыв ветра шевельнул волосы, и она увидела: щека — в грязи, губы порваны, а взгляд… будто его уже здесь нет. — Помоги… — прохрипел он. — Они… они забрали всё… Роуз схватила его за руку. Она не знала, что делать. В голове — паника, пальцы дрожат, грудь будто сжата чьей-то тяжёлой рукой. — Я… я позову кого-нибудь! Подождите! Я вернусь, я… Она метнулась к воде, собираясь кричать, но понимала — не успеет. Он схватил её за запястье. Слабо, почти умоляюще. — Скажи… брату… я не… И всё. Тело обмякло. Глаза остались открытыми. Роуз отшатнулась назад, рухнула в траву. Глаза расширены, рот приоткрыт. Мир — исчез. Ни звуков, ни ветра. Только она и смерть. И это совсем не было похоже на книжки. Звон. Пронзительный, металлический, как будто выстрел до сих пор звучал внутри, бьясь эхом в черепе. Роуз сидела на коленях, не отрывая взгляда от мёртвого тела. В руке — пистолет. Она не замечала. Пальцы свело судорогой, будто кто-то шептал: «держи». Дрожь сотрясала всё тело. Холодная, звериная. Не от холода — от шока. Он умер. На её глазах. И она ничего не смогла сделать. Голоса. Быстрые, настороженные. — Там кто-то есть! — Эй! Эй, вы! Руки вверх! Роуз не сразу поняла, что это ей. Только когда почувствовала, как кто-то резко оттолкнул её от тела, закричала: — Нет! Я… я не… — Руки за спину! — У неё оружие! — Это не я! — крикнула она, но в следующее мгновение её щека с силой ударилась о землю. Колени разодрались об острый камень. Кто-то вырвал пистолет из её пальцев. — Я ничего не сделала! Он уже был ранен! Я пыталась… я… Грубая рука стиснула запястье, второй полицейский резко дёрнул её назад. Роуз сопротивлялась, вырывалась, кусалась — как зверь, загнанный в угол. — Отпустите! Я не виновата! — Не дёргайся, — прошипел один, — не ты первая тут плачешь. И тут — вспышка боли. Удар прикладом в висок. Мгновенный гул, темнота, и звон, что уже не звучал — а поглощал её целиком.

***

Голова пульсировала, как будто в неё бил молот. Веки не слушались, рот пересох, висок трещал — будто там поселился кузнечик. Роуз застонала и попыталась приподняться. Под пальцами — дерево. Под телом — холодный, жёсткий пол. В нос ударил резкий запах: пыль, пот и… моча. Она медленно приоткрыла глаза. Решётка. Каменные стены. И… кто-то в тени. Он сидел в углу, на лавке, облокотившись локтями на колени. Тот самый. Тот, кто схватил её за руку на лестнице, не дав упасть.Тот, кто бежал с места преступления. И теперь — сидел с ней в одной камере. — Ты… — прохрипела Роуз, пытаясь встать. Ярость вспыхнула мгновенно, как пламя. Она попыталась подняться, врезать, схватить его за шиворот, но ноги не выдержали — и Роуз опустилась на колени. Он даже не шелохнулся. Просто поднял бровь. — Доброе утро, принцесса. — Ты тварь! — она закашлялась. — Это ты всё устроил! Ты и твои дружки… Вы ограбили мой дом! Он не ответил. Только лениво усмехнулся в бороду, словно сидел не за решёткой, а на крыльце с бутылкой виски. В этот момент со скрипом распахнулась дверь, и в участок вошёл мужчина в форме. — О, проснулась, — хмыкнул он, подходя к решётке. — Отлично. — Что, чёрт возьми, происходит?! — взорвалась Роуз, вцепившись в прутья. — Почему я в одной камере с этим… этим типом?! Где мой отец?! Это ошибка! — У нас тут, знаете ли, не гостиница, — спокойно отозвался офицер. — Ты задержана по подозрению в убийстве. — В каком ещё убийстве?! — она побледнела. — Он умер до того, как я… Я пыталась ему помочь! Он… он умирал! Я не убивала его! — Всё это расскажешь в суде. Следователь будет через пару дней.А твой отец — будь он хоть самим императором — здесь ни при чём. У Строберри своя юрисдикция. У нас тут, знаешь ли, порядок. Он уже собирался уйти, когда Роуз закричала: — Подождите! Я — Роуз Эванс! Мой отец — Джеймс Эванс, начальник полиции Сен-Дени! — Ну, поздравляю, — буркнул он, даже не повернувшись. — Дочка шерифа — в тюремной камере. Вот это я понимаю — социальный лифт. — Вообще-то, — подал голос мужчина из угла, — я тут всего лишь за то, что тебя ограбил. Так что, выходит… ты у нас куда опаснее. Он снова усмехнулся, глядя на неё. — Не разговаривай со мной, грязный ублюдок! — Не разговариваю, — спокойно сказал он. — Просто наблюдаю. Роуз отвернулась от него. Он ничтожество. Просто вор. Просто грязный, самодовольный, вонючий преступник. Она не станет с ним говорить. Не станет давать повод для насмешек. Сейчас главное — выбраться. Найти выход. Её взгляд упал на маленькое окно под потолком. Зарешеченное, высоко. Но если встать на лавку… Роуз взобралась, подтянулась, зацепилась пальцами за край решётки. — Ага, — раздался за спиной ленивый голос. — Всё, теперь точно спасена. Главное — верь в себя, принцесса. Она фыркнула, но промолчала. Дёргала прутья один за другим — бесполезно. Ни один даже не дрогнул. — Это окно размером с куриную жопу, —заявил он. — Хотя… может, ты и влезешь. А я туда разве что нос просуну. Ну или кое-что другое, — усмехнулся. — Хотя не уверен, что полезет. Роуз чуть не свалилась со скамейки и вспыхнула: — Как ты смеешь так разговаривать с леди?! — Так ты леди? — мужчина приподнял бровь и с усмешкой покачал головой. Она шумно выдохнула, но не сдалась. Опустилась на пол, присела на корточки и начала осматривать доски. Одна из них выглядела слабой. Если её поддеть… Роуз села на колени, откинула волосы назад и начала царапать ногтями по щели между досками. Затем взяла камень и попробовала отколоть кусок. — Оу, — протянул он. — И сразу на четвереньки… Он присвистнул, цокнул языком: — Знаешь, ещё чуть-чуть, и я бы сам тебя отпустил. Не как закон, а… чисто из уважения к стараниям. — Ты… ты… Ты не человек! — Ну, я и не претендую, — хмыкнул он. — Я — Артур. Просто Артур. Роуз осела на пол, тяжело дыша. Щёки горели, в груди клокотало — смесь ярости, унижения и… непонимания. Как она оказалась в этом аду? Артур вытянул ноги, облокотился на стену и продолжал с интересом наблюдать. — Знаешь, ты куда интереснее, чем казалась на балу, принцесса. Тогда ты была как фарфоровая кукла. Сейчас — как бешеный хорёк. — Я была там не потому, что хотела, — выплюнула Роуз. — А потому что надо. В отличие от тебя, я не шатаюсь по чужим домам, воруя деньги. — Ага. В отличие от меня ты шатаешься по тюрьмам. По обвинению в убийстве. Значит, мы квиты? — Я никого не убивала! — вспыхнула она. — А я никого не грабил, — пожал плечами он. — Ну, почти никого. Роуз швырнула щепку об пол. Всё внутри кипело. Половицы не поддались. Решётка не поддалась. И она — тоже не сдастся. «Что ты хотела, героиня дешёвого романа? Чтобы всё само развалилось от одного взгляда на твои локоны?» Роуз поднялась, отряхнула руки и подошла к решётке. За столом в коридоре сидел охранник — молодой, с круглым лицом и кривоватым носом. Он читал газету и пил кофе. Она поправила волосы, сбросила плед с плеч, обернулась в профиль, выставив ключицу вперёд. — Простите… офицер? Тот поднял глаза. — Да? Роуз слегка наклонилась к решётке, позволяя воротнику съехать ниже. — Мне очень… некомфортно. Здесь. Этот мужчина — он груб. Он пугает меня. — Я ничего не делал, — беззлобно отозвался Артур. — Разве что дышал. Она проигнорировала. Подалась к решётке и прошептала: — Может быть, вы… могли бы пересадить меня в другую камеру? Или… хотя бы немного воды? Мне жарко. Очень жарко. Охранник моргнул, помолчал. — Ну… вы под подозрением в убийстве. Так что… нет, — сказал он, вернулся к газете и даже не удостоил её взглядом. Роуз сжала кулаки. Сердце колотилось от унижения. — Вы серьёзно?! Я в одной клетке с преступником! Это нарушение! Это— — Может, ты его просто не возбуждаешь, — лениво бросил Артур. — Бывает. Не всем нравятся пафосные девицы, говорящие так, будто у них во рту серебряная ложка. Некоторые, знаешь ли, предпочитают попроще. — Ты бы мог хотя бы раз в жизни помочь, — зло бросила она, разворачиваясь к нему. Он даже не пошевелился. Просто вытянул ноги, заложил руки за голову и уставился в потолок. — Помочь? Конечно. Хочешь, телегу подгоню прямо к решётке? На секунду его лицо стало серьёзнее: — Не рыпайся ты так, принцесса. Иногда лучше просто подождать. У тюрем — своя логика. Давишь слишком рано — и ломается не дверь, а ты. Роуз ничего не ответила. Отошла в угол и села напротив него. Некоторое время оба молчали. Она украдкой смотрела на него. На руках — шрамы. Плотные, старые, шрамы мужчины, который прожил гораздо больше, чем ей хотелось бы знать. Один особенно длинный тянулся от запястья вверх, прячась под рукав. Лицо… не такое уж и грубое. Не уродливое. Скуластое, немного осунувшееся. Щетина вросла в кожу, будто он с ней родился.Взгляд — прямой, неторопливый. Так смотрят те, кто уже видел всё — и теперь оценивают других не спеша. Роуз остановила на нём взгляд. Будто хотела что-то спросить… но— Память ударила внезапно. Мама. Тот день. Похороны. Закрытый гроб. Руки отца, что держали её за плечи. Кровь на дороге. Грабители решили, что семейная повозка стоит трёх долларов и жизни женщины. Она резко отвела взгляд, словно обожглась. Снова села на лавку и больше не смотрела в его сторону. Время тянулось мучительно. Охранник за столом сначала просто зевал, потом потянулся, закинул ноги на табурет, и наконец — сдался. Голова опустилась, газета съехала с колен, дыхание стало ровным. Роуз молчала. Она сидела, отвернувшись к стене, обняв себя за плечи. Тело ломило. Внутри всё кипело. И вдруг — шаги. Тихие. Роуз обернулась — и вздрогнула. Артур подошёл вплотную. Слишком близко. Она инстинктивно прижалась к стене, но отступать было уже некуда. Его рука упёрлась в стену у неё за плечом. Взгляд — спокойный, холодный, обдуманный. — Что ты… — прошептала Роуз. — Тсс, — тихо сказал он. В следующее мгновение она резко дёрнулась и оттолкнула его ладонью в грудь. — Убери руки! Ты… Артур отступил. Неохотно, но без сопротивления. В его руке оказался тонкий лоскут ткани — часть её юбки. — Что ты творишь?! — прошипела она. — Спасаю твою благородную задницу, принцесса, — сухо бросил он. Прежде чем Роуз успела что-то возразить, Артур достал из-под лавки обгоревший лист бумаги, свернул ткань в плотный жгут, обмотал вокруг и извлёк из кармана кресало. Один чирк — и ткань вспыхнула. Роуз ахнула, но Артур быстро прижал палец к её губам. — Ни звука. Он подошёл к окну и метким движением бросил пылающий жгут наружу. Прошло меньше минуты. И тогда — пламя. Сначала мягкий треск, а потом — уже явное зарево. Красный свет лизнул стены. Охранник вздрогнул, вскочил с места. — Что за…? — Пожар! — закричал кто-то снаружи. Скрип дверей, крики, беготня. Она смотрела на огонь. Пламя уже охватило ближайший сеновал, на улице усиливались крики. Охранник выскочил, захлопнув за собой дверь — здание задрожало. Они остались одни. Артур двинулся к решётке, но вдруг… Роуз подошла вплотную. Не говоря ни слова, потянулась к шнуровке корсета. Один резкий рывок — и тугие узлы начали распускаться. Он застыл. — Э… я, конечно, не против, но… ты явно неправильно поняла мой план. — Это ты меня неправильно понял, — холодно ответила она. Одним ловким движением Роуз распорола боковой шов. Тонкая спица, спрятанная в подкладке, выскользнула из ткани, как кинжал из ножен. Она сжала её в пальцах. Артур приподнял бровь, по-настоящему удивлён. — Принцесса, да ты опаснее, чем я думал. Она просунула спицу через прутья к столу, стиснув зубы от напряжения. Пальцы дрожали, но она знала, что делает. — Ещё чуть-чуть… — прошептала Роуз. — Не знал, что у вас, светских дам, вшитые инструменты взлома. Это что, стандартное приданое в Сен-Дени? — Заткнись, — буркнула она, — я сосредоточена. Щелчок. Ключи. Роуз аккуратно вытянула связку, что висела на крючке, и вставила один из них в замок своей камеры. Артур присвистнул: — Вот это у тебя навыки. Даже немного сексуально, если честно. Один поворот — и дверь со скрипом распахнулась. Они выскочили в коридор, схватили первое попавшееся оружие со стены: у Артура — револьвер, у Роуз — обрез. — Чёрный ход, — кивнул он. — Быстрее. Они выбежали в переулок, перепрыгнули через бочку, петляя между строениями. Пожар уже разгорался, и за спинами вспыхнул настоящий хаос. Кто-то кричал. Где-то лаяли псы. Но они не оборачивались. Запрыгнув на ближайших лошадей — Артур без седла, Роуз, натянув платье и уцепившись, как могла, — они рванули прочь из Строберри. — Надеюсь, ты знаешь, куда ехать! — закричала она сквозь ветер. — Нет, — крикнул он в ответ. — Но главное — подальше от закона! И они исчезли за холмами.