Мартин. Командировка (+16)

Тишина в доме была почти осязаемой, нарушаемой лишь едва слышным гулом телевизора. На экране разворачивалась очередная сцена из классического ромкома: герои под дождем признавались друг другу в вечной любви, но звук был приглушен до минимума, превращая их диалоги в неясный шепот. В гостиной горела лишь одна лампа в углу, отбрасывая мягкие, длинные тени на стены и теплый ковер. За окном же бушевала непогода. Ветер с силой бросал ветки деревьев на стекло, выл в трубах и заставлял оконные рамы едва заметно подрагивать. Этот хаос снаружи только подчеркивал уют и спокойствие внутри дома. На широком диване, свернувшись калачиком под тяжелым вязаным одеялом, спала Су А. Её лицо в полумраке казалось совсем юным и безмятежным. Она так старалась не заснуть: приготовила ужин, который уже давно остыл на кухне, заварила чай и включила фильм, надеясь дождаться того самого звука поворачивающегося ключа в замке. Мартин был профессиональным волейболистом. Его жизнь состояла из бесконечных тренировок, сборов и выездных матчей. Командировки могли длиться неделями, и Су А уже давно привыкла к тому, что его голос в трубке телефона — это максимум, на что она могла рассчитывать по вечерам. Она была его главной болельщицей, его тихой гаванью, той, кто всегда ждет, несмотря на пустую постель и одинокие завтраки. Сегодня он должен был вернуться поздно. Она считала часы, минуты, но усталость и монотонный голос актеров на экране сделали свое дело. Су А, уткнувшись носом в край одеяла, так и не услышав, как к дому подъехала машина. Спустя десять минут входная дверь тихо скрипнула. В прихожую вошел высокий, широкоплечий парень с огромной спортивной сумкой через плечо. Мартин выглядел измотанным: темные круги под глазами, растрепанные волосы и бесконечная усталость в каждом движении. Но как только он заглянул в гостиную и увидел этот крошечный комочек под одеялом, его лицо мгновенно преобразилось. Вся тяжесть перелетов и напряжение матчей испарились, уступив место щемящей нежности. Он замер в дверном проеме, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это мгновение домашнего тепла, которого ему так не хватало на холодных трибунах и в безликих отелях. Мартин медленно стянул с головы наушники, в которых всё ещё глухо доносился какой-то бодрый бит, и аккуратно поставил их на тумбу в прихожей. Каждый звук в этой звенящей тишине дома казался ему слишком громким. Он медленно разулся, стараясь не скрипеть половицами, и прошёл вглубь гостиной. В нос тут же ударил слабый, уютный аромат домашней еды. Мартин заглянул на кухню и замер: на столе под салфеткой стоял приготовленный ужин, который уже давно остыл. Она не просто ждала — она заботилась о нём, несмотря на то, как редко он бывает рядом. В груди у парня больно кольнуло, сердце буквально сжалось от этого зрелища. Он откинул голову назад, сильно зажмурившись, пытаясь подавить нахлынувшее чувство вины. «Я её совсем не заслуживаю», — пронеслось в голове. Если бы у него был выбор, если бы спорт не был его жизнью и единственным способом обеспечить их будущее, он бы прямо сейчас бросил всё, чтобы больше никогда не видеть её спящей в одиночестве на этом диване. Мартин бесшумно скинул тяжёлый рюкзак на пол. Подойдя к дивану, он взял пульт и выключил телевизор. В комнате стало совсем тихо, только ветер продолжал биться в окна. И именно в эту секунду Су А пошевелилась. Она сонно хмыкнула, чувствуя, что привычный фон исчез, и медленно приоткрыла глаза. — Хм?.. Мартин? — её голос был хриплым, едва слышным, полным сонной надежды. Мартин опустился на край дивана, прямо рядом с ней. Его большая ладонь, привыкшая к жестким подачам мяча, сейчас с невероятной осторожностью легла на её голову. Он начал медленно поглаживать её по волосам, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, и на его лице появилась слабая, виноватая улыбка. — Да, милая, это я, — прошептал он, не сводя с неё нежного взгляда. — Прости, что так поздно. Спи, я рядом. Су А, ещё не до конца проснувшись, потянулась к его руке, пытаясь прижаться щекой к его ладони, всё ещё холодной с улицы, но такой родной. Она не открывала глаз, действуя по наитию, и в следующее мгновение уже уткнулась носом в изгиб его шеи. Она обняла его крепко, по-детски, глубоко вдыхая запах холодного уличного воздуха, парфюма и чего-то едва уловимого, что принадлежало только Мартину. Этот родной, до боли знакомый аромат вмиг прогнал остатки тревоги. Мартин, почувствовав её хрупкое тело в своих руках, не выдержал. Он зарылся лицом в её волосы, прижимая её к себе так бережно, словно она была сделана из тончайшего фарфора. Его накрыла волна нежности, которую он всегда выражал через слова — громкие, ласковые и порой забавные. — О-о-у, моя маленькая... Так сильно соскучилась? — прошептал он, расплываясь в широкой улыбке. — Посмотри, какая ты тепленькая, прямо как булочка из печки. Моя милая Су А... Совсем меня заждалась, да? Он продолжал бормотать эти нежности, целуя её в макушку и потираясь щекой о её висок. Для Мартина любовь всегда имела голос: он не умел молчать о том, что чувствовал. Его привязанность выплескивалась в бесконечных комплиментах и уменьшительно-ласкательных именах. Они были вместе уже около трех лет, еще со школьной скамьи, и за это время их жизни переплелись настолько плотно, что они стали напоминать две части одного целого. Су А давно привыкла к этой его болтливости. В то время как другие могли посчитать это излишним, для неё его воркование было лучшей колыбельной и доказательством того, что, несмотря на все разъезды и тысячи километров между ними, его сердце всегда оставалось здесь, в этой гостиной. — Ты такой шумный, — пробормотала она с улыбкой в его шею, но при этом обняла его еще сильнее, не желая отпускать ни на секунду. — Я просто слишком долго молчал, глядя на твое фото в телефоне, — усмехнулся Мартин, не прекращая поглаживать её по спине. — Теперь придется слушать меня за все пропущенные дни. Мартин, несмотря на усталость после долгой дороги, казался невероятно воодушевленным. На кухне сразу стало шумно и живо — его энергия заполнила всё пространство. Он не позволял Су А и пальцем пошевелить: мягко усадил её за стол и принялся сам хозяйничать, разогревая ужин и расставляя тарелки. В их паре это было естественным — они всегда поддерживали друг друга, деля обязанности поровну. Если один выдохся, другой брал на себя заботу о доме. — Су А, ты просто не представляешь, что там творилось! — Мартин активно жестикулировал одной рукой, а другой ловко раскладывал еду. — На последней минуте я думал, что у меня сердце выскочит. Мяч летел так, будто против него законы физики не работают, но я всё-таки подрезал его в прыжке! Он замолчал лишь на секунду, чтобы поставить перед ней тарелку, и тут же продолжил, сияя от гордости: — Весь зал просто взревел. Это был самый тяжелый матч в сезоне, честное слово. У меня до сих пор плечо ноет, но оно того стоило — мы вышли в полуфинал! Представляешь? Еще пара шагов, и кубок наш. Су А подперла подбородок ладонями, не сводя с него влюбленных глаз. Она слушала его с мягкой улыбкой, кивая в нужных местах. Ей было неважно, насколько детально он описывает траекторию мяча — ей просто нравилось слушать тембр его голоса и видеть этот азарт в глазах. Для неё эти рассказы были мостиком в тот мир, где он проводил так много времени без неё. — Ты мой герой, — негромко вставила она, когда он наконец присел рядом, тяжело выдохнув, но продолжая улыбаться. — Я просто очень хотел поскорее закончить и вернуться к тебе, — Мартин накрыл её ладонь своей, его голос на мгновение стал серьезным и тихим. — Знаешь, когда я стоял на подаче, я думал только о том, что если мы сегодня выиграем, я получу лишний выходной. И вот я здесь. Он принялся за еду с аппетитом человека, который не ел вечность, но при этом умудрялся подмигивать ей между укусами, продолжая болтать о забавных случаях в раздевалке и о том, какой вредный у них в этот раз был тренер. Мартин помог Су А донести последние тарелки до раковины, и пока она включила воду, он просто стоял рядом, прислонившись к столешнице и любуясь тем, как домашний свет падает на её профиль. — Черт, кажется, я выспалась на диване, — Су А досадливо нахмурилась, оттирая тарелку. — Теперь до утра ворочаться буду. И как мне теперь спать? Мартин издал тихий смешок, и в его глазах зажглись те самые озорные искорки, которые не предвещали спокойной ночи. Он закончил вытирать руки полотенцем и медленно подошел к ней со спины. — Хм-м, — протянул он, пристально глядя на то, как она смывает пену. В его голове созрел план, от которого на губах заиграла коварная, но бесконечно нежная улыбка. Мартин приобнял её за талию, чувствуя, какая она хрупкая по сравнению с его тренированным телом, и притянул к себе. Его губы коснулись её шеи — сначала осторожно, а потом всё более уверенно. — А может, нам и не надо сейчас спать? — прошептал он ей прямо в кожу, заставляя Су А вздрогнуть от внезапных мурашек. — Я так сильно соскучился, что готов не смыкать глаз еще сутки... если ты позволишь. Он продолжал покрывать её шею и плечо короткими, жаркими поцелуями, а его руки собственнически сжались на её талии. Усталость от перелета куда-то испарилась, вытесненная желанием, которое копилось в нём все те дни, что они провели в разлуке. Су А выключила воду, чувствуя, как её собственное сердце начинает ускорять бег. Она облокотилась на него, закинув голову ему на плечо и подставляя шею под его ласки. — Ты же только с самолета, — выдохнула она, хотя её голос уже звучал совсем не уверенно. — Откуда у тебя столько сил, волейболист? — Для тебя у меня всегда безлимитный запас энергии, — усмехнулся Мартин, разворачивая её к себе лицом, всё еще не выпуская из объятий. — Так что забудь про сон. У меня на эту ночь совсем другие планы. Мартин не стал больше тратить время на слова. Он впился в её губы поцелуем, в котором сквозила вся та неистовая жажда, что копилась в нём неделями. Это было жадно, почти сокрушительно — он словно пытался компенсировать каждую секунду разлуки, буквально «съедая» её губы. Су А едва успевала вдыхать воздух, голова кружилась от такого напора. Из-за приличной разницы в росте Мартину приходилось сильно наклоняться, и, почувствовав это неудобство, он решил проблему одним отточенным движением. Не разрывая поцелуя ни на долю секунды, он подхватил её под бедра и с легкостью, присущей атлету, поднял вверх, усаживая на прохладную столешницу. Су А вскрикнула прямо ему в губы, когда её ноги обвили его талию, а ладони инстинктивно вцепились в его плечи. Металлическая раковина и кухонные приборы за её спиной тихо звякнули, но этот звук потонул в их тяжелом дыхании. Мартин прижался к ней всем телом, втискиваясь между её коленями, и его руки начали собственнически исследовать её спину под тонкой тканью домашней одежды. Девушка не успевала за его ритмом; она лишь жалобно стонала, запрокидывая голову и подставляясь под его горячие губы, когда он на мгновение спускался к её челюсти, чтобы тут же снова вернуться к её рту. В этом поцелуе была вся его страсть и та самая «собачья» преданность, которую он не мог выразить словами на расстоянии. Он буквально вжимал её в шкафчики, показывая, что теперь он здесь, и он никуда не уйдет до самого утра. Мартин медленно спускался поцелуями от её подбородка к шее, оставляя на нежной коже горячие следы. Его руки действовали уверенно и жадно: он подцепил край её футболки, поднимая ткань выше, и его пальцы накрыли её грудь, сминая её через тонкое кружево лифчика. Су А выгнулась навстречу его ласке, чувствуя, как внутри всё плавится от его напора, но внезапная мысль заставила её на секунду опомниться. — Мартин… — прошептала она, прерывисто дыша и непроизвольно постанывая от его прикосновений. — У нас же… презервативы закончились… Парень замер буквально на мгновение, уткнувшись лбом в её плечо, и жалобно, почти сокрушённо простонал ей в шею. Это препятствие казалось сейчас чем-то бесконечно далеким и неважным по сравнению с тем, как сильно он её хотел. Он тяжело вздохнул, его грудь ходила ходуном от возбуждения. Посмотрев ей прямо в затуманенные глаза, он прошептал прямо в её губы: — Не уверен, что сейчас смогу о чём-то таком думать, милая… Не отрываясь от её кожи, он ловким движением выудил из кармана брюк свой телефон и, не глядя, вложил его в ладонь Су А. — Закажи, пожалуйста, — прохрипел он ей в самую кожу, обжигая дыханием. — Самый большой размер. И побольше. Су А, всё ещё сидя на столешнице и чувствуя, как кружится голова от его ласк, бросила взгляд на загоревшийся экран. Она чуть заметно улыбнулась, хотя её дыхание оставалось рваным. — Доставка займёт время... — прошептала она, запуская пальцы в его растрёпанные волосы и слегка оттягивая их, чтобы он снова посмотрел ей в глаза. Мартин на секунду отстранился, его взгляд был тёмным, полным нетерпения и обожания. — Заплати вдвойне за срочность, — бросил он, прижимаясь лбом к её лбу. — Пусть примчат быстрее ветра. Деньги не проблема, просто сделай это. Су А не стала спорить — в конце концов, это была его карта, а её желание было ничуть не меньше его. Пока её пальцы быстро порхали по экрану, оформляя «экспресс-доставку», Мартин не терял ни секунды. Он не дал ей закончить заказ в спокойствии: его губы снова нашли её чувствительную точку за ухом, а свободная рука продолжала сводить её с ума, поглаживая бедро. — Готово? — нетерпеливо спросил он, когда она нажала кнопку подтверждения. — Написано, что будут через пятнадцать минут, — выдохнула она, откладывая телефон на стол. — Пятнадцать минут... — Мартин хищно усмехнулся и снова подхватил её на руки, снимая со столешницы. — Значит, у нас есть ровно пятнадцать минут на «прелюдию» в спальне. Время десерта как говорится. Он понес её по коридору, и Су А крепче обхватила его за плечи, понимая, что этот вечер (и карта Мартина) сегодня будет использован по полной программе.