Глава 3

Сакура проснулась от приятного ощущения тепла, охватывающего всё тело. Укутанная в тёплое пуховое одеяло, она ещё несколько минут просто лежала, наслаждаясь тихим потрескиванием печи в соседней комнате. Воздух был плотным и неподвижным. И лишь сейчас она поняла, насколько сильно промёрзла за последние недели. Тело ныло тупо и равномерно, как после слишком долгого боя. Голова была тяжёлой, но ясной — редкое, уже почти забытое состояние. Сакура села на кровати, медленно, прислушиваясь к себе. Руки больше не дрожали — в нынешних условиях это уже было роскошью. Она нехотя выбралась из-под тёплого одеяла и, прихватив зубную щётку, спряталась в ванной. Долго держала руки под тёплой водой и рассматривала в зеркале свои красные, припухшие глаза. Сегодняшняя ночь далась ей слишком тяжело. Когда она вышла на кухню, Шикамару стоял у стола, спиной к ней, и разливал чай по чашкам. — Утро, — сказал он, не оборачиваясь. Видимо, услышал её шаги. — Утро, — ответила она хрипло. На столе стояла тарелка с пшённой кашей. Рядом — таблетки. Те самые, которые она обычно игнорировала. Сакура посмотрела на них, потом на него. — Я не ребёнок, — сказала она без злости. — Я знаю, — отозвался Шикамару. — Однако про себя ты всё время забываешь. Он подвинул к ней чашку. Сакура взяла её обеими руками — фарфор был горячим, приятно обжигающим ладони. Она знала, что Шикамару был прав. В постоянной борьбе за чужие жизни у неё не было и мгновения, чтобы просто подумать о себе. Несколько минут они просидели молча. Сакура ела медленно, почти машинально, чувствуя, как тепло постепенно распространяется по телу. Каша была простой, без изысков, но сейчас казалась удивительно вкусной. Она поймала себя на том, что впервые за долгое время не торопится — не считает минуты, не прокручивает в голове список дел. Сакура посмотрела на Шикамару: он сидел напротив, опершись локтем о стол, и смотрел в окно. В голове внезапно появилось воспоминание о прошлой ночи: её слёзы, сорванный голос, его грудь под щекой, тепло его рук. Сакура почувствовала, как уши слегка начинают гореть, и поспешно сделала глоток чая, обжигая язык. Шикамару ничего не сказал о том моменте её слабости. Сделал вид, что его просто не было. И всё равно Сакура чувствовала себя неловко. — Кстати, у тебя сегодня выходной, — внезапно произнёс Шикамару, по-прежнему не смотря в её сторону. Сакура замерла с ложкой в руке. — Что значит — выходной? — То и значит, — пожал плечами он. — Я уже поговорил с заведующим и старшими ирьёнинами. Тебе дали выходной. Она нахмурилась. — Шикамару, у нас там работать некому, все устали, и я… — Я знаю, — перебил он спокойно. — Но тебе тоже нужен отдых. Сакура опустила ложку. — Я в порядке. Он наконец посмотрел на неё спокойным взглядом. И Сакура увидела — он для себя уже давно всё решил и ни за что не отпустит её сегодня в госпиталь. — Ты практически потеряла сознание прошлой ночью, — напомнил он без упрёка. — Сколько ты ещё протянешь на пределе сил? Она открыла рот, чтобы возразить — и закрыла. Потому что возражений не было. — Один день, — продолжил Шикамару. — Завтра вернёшься. Ты уже многому научила местных ирьёнинов, за день твоего отсутствия мир не рухнет. — Рухнет, — тихо сказала Сакура. — Для кого-то. Он вздохнул. — А если рухнешь ты — для скольких? Этот вопрос повис в воздухе. Сакура отвела взгляд. Где-то внутри неприятно кольнуло — не потому что он был неправ, а потому что он был слишком прав. — Ты давишь, — сказала она спустя минуту. — Я беспокоюсь, — отозвался он так же тихо. Она резко подняла глаза. Шикамару тут же отвёл взгляд, будто понял, что сказал больше, чем собирался. Потянулся за чашкой, сделал глоток чая, выигрывая себе пару секунд. — К тому же, — добавил он уже привычно-ленивым тоном, — это просьба Хокаге — присмотреть за тобой. Я просто исполнитель. Сакура фыркнула. — Конечно. Какаши лично попросил тебя следить, чтобы я ела кашу и пила таблетки. — Он умеет быть убедительным, — серьёзно кивнул Шикамару. Сакура слабо улыбнулась. Она вздохнула — спорить дальше, осознавая бессмысленность спора, было бесполезно. Оставалось принять решение Шикамару — он действительно беспокоился о её состоянии больше, чем она сама. Сакура допила чай и отставила чашку. — Чем ты вообще собираешься заняться сегодня? — спросила она, желая перевести тему. — Буду ходить и следить, чтобы ты не сбежала в больницу, — хмыкнул он. — А если серьёзно — переговоры. Местные старосты недовольны тем, как распределяется помощь. Придётся сглаживать углы. Сакура поморщилась. — Уже? — Уже, — кивнул Шикамару. — Я же говорил, зима длинная. Терпение у людей заканчивается быстрее, чем запасы. Помощь шла долго, и теперь она вроде есть, но достаётся не всем. Шикамару отставил пустую чашку и поднялся из-за стола. — Я вернусь ближе к вечеру, — сказал он, накидывая жилет. — Постарайся… — он запнулся, подбирая формулировку, — отдохнуть. Без геройства. — Постараюсь, — усмехнулась Сакура, понимая, что геройства за последнюю неделю было и так слишком много. Взять хотя бы сегодняшнюю ночь… Он бросил на неё быстрый взгляд — внимательный, оценивающий, словно подумал о том же, о чём и она. Потом кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В квартире снова стало тихо. Сакура некоторое время сидела за столом, глядя на остывающую печь. Мысли не спешили возвращаться к работе — и это пугало больше, чем привычная усталость. Она привыкла быть полезной каждую минуту. Привыкла, что от её действий зависит чья-то жизнь. А сейчас от неё не зависело ничего — и пустота внутри отзывалась глухим эхом. Она оделась теплее и вышла на улицу. Деревня жила медленно, будто экономя силы. Люди шли, сгорбившись, пряча лица в воротники, разговаривали вполголоса. Где-то скрипела телега, где-то лаяла собака. Сакура шла без цели, просто позволяя ногам нести себя вперёд. У одного из домов она остановилась. Во дворе женщина развешивала бельё — простыни были жёсткими от мороза, как доски. Рядом возился мальчишка лет десяти, с красным от холода носом. Он украдкой поглядывал на Сакуру — с любопытством и настороженностью. — Вы та самая ирьёнин из Конохи? — наконец спросил он. Сакура удивлённо моргнула и кивнула. — Да, — ответила она. Мальчик улыбнулся — широко, искренне, как будто одним этим фактом она уже сделала что-то хорошее. — Мама говорит, вы спасли тётю Аю, — сообщил он гордо. Женщина обернулась, смутилась. — Не отвлекай госпожу ирьёнина, — сказала она сыну, потом — перевела взгляд на Сакуру. — Спасибо вам. Правда. Сакура хотела ответить что-то привычное, — «я просто делала свою работу», «вам не за что благодарить», — но слова застряли в горле. Она лишь кивнула и слабо улыбнулась. Когда она отошла, сердце неприятно сжалось. Спасённые и неспасённые переплетались в памяти так тесно, что иногда казалось — их невозможно разделить. К вечеру небо затянуло плотными серыми тучами. Сакура вернулась в квартиру, чувствуя усталость — другую, непривычную. Не от работы, а от тишины, сопровождающей её весь день. Шикамару пришёл поздно. Снег с его плеч осыпался на пол, когда он снял куртку. Он выглядел уставшим больше обычного, даже его движения стали более скупыми, чем раньше. — Ну? — спросила Сакура, подавая ему чашку. — Как и ожидалось, — вздохнул он. — Все недовольны. Все считают, что соседям достаётся больше. Завтра начнутся разговоры о перераспределении помощи. — Неизбежно будут конфликты, — тихо сказала Сакура. Шикамару сел напротив, потер виски. Не возразил — значит, она права в своих догадках. — А ты? — спросил он спустя паузу. — Отдохнула? Сакура задумалась. — Немного, — честно ответила она. Они замолчали. За окном ветер усилился, снег бился о стекло, будто пытаясь пробраться внутрь. — Шикамару, — вдруг сказала Сакура. — Спасибо. Он поднял на неё взгляд. — За что именно? — лениво уточнил он, но в глазах мелькнуло напряжение. — За то, что ты рядом, — ответила она просто. — Без тебя я бы точно не выдержала всё это. Он кивнул, принимая её ответ, и тут же отвёл взгляд. Сакура посмотрела на него внимательнее. В мягком свете лампы он казался старше — не по возрасту, а по той усталости, что оседает в плечах и во взгляде, когда слишком долго несёшь ответственность за чужие решения. Ей вдруг захотелось сказать что-то простое и человеческое, не связанное ни с миссией, ни с больницей, ни с выживанием в период эпидемии. Но она всё-таки промолчала. Вместо этого подошла ближе и осторожно коснулась его руки — на секунду, не больше, словно проверяя, не нарушит ли это хрупкое равновесие между ними. Шикамару не отдёрнул руку. Напротив — его пальцы едва заметно сжались в ответ. Ни слов, ни обещаний, ни взглядов, которые могли бы значить слишком много. Только тепло — настоящее, живое, разделённое на двоих в этой маленькой квартире посреди бесконечной зимы. Ветер за окном стих, будто давая короткую передышку. Сакура подумала, что завтра будет трудный день. Возможно, не один. Но сейчас, в эту короткую паузу между болью и неизбежными решениями, ей впервые за долгое время не хотелось никуда бежать. И этого — пока — было достаточно.