Глава 6

Тусклый свет ложился на стены мягкими полосами. Когда Сакура вернулась в комнату с подносом, Шикамару уже сидел, опираясь спиной о стену. Слишком прямо для человека, который всего несколько часов назад едва держался на ногах. И только глаза выдавали усталость. — Я же сказала лежать, — сухо произнесла она, прикрыв за собой дверь ногой. — Я лежу, — невозмутимо отозвался он. — Просто… вертикально. Она почти закатила глаза. Почти позволила себе раздражение. Но вместо этого молча поставила поднос рядом и, присев на край постели, осторожно поправила подушку за его спиной. Её пальцы коснулись его плеча — проверяюще, мягко, будто измеряя напряжение мышц. Он невольно выдохнул, позволяя ей подвинуть себя. — Я взяла выходной. И предупредила даймё и старейшин, что ты восстанавливаешься после поездки. Он чуть приподнял бровь. — Сакура… — За один день нашего отсутствия мир не рухнет, — ровно сказала она. Её ладонь всё ещё лежала у него на груди, ощущая тепло под тканью. — Ты же сам мне это говорил. А сейчас мне важнее твоё состояние. Ирьёнины в госпитале справятся без меня. Они неплохо усвоили протоколы лечения. Уголки его губ дрогнули. — Выдрессировала. — Обучила, — автоматически поправила она, и всё же тень улыбки мелькнула на её лице. Она подала ему чашку. Их пальцы на секунду соприкоснулись — кожа к коже, горячее дыхание на расстоянии вдоха. Он взял чашку медленно, осторожно. Рука уже не дрожала, но в движении ещё чувствовалась слабость. Сакура наблюдала внимательно — как он держит фарфор, как напрягаются сухожилия на запястье, как ровно поднимается грудь при вдохе. — Температура спала, — тихо констатировала она. — Но это не значит, что можно вести себя как обычно. — Я и не веду, — спокойно ответил он. — Обычно я бы уже был на работе. Шикамару сделал глоток и посмотрел на неё поверх края чашки. — В Шигами хуже, чем в отчётах, — сказал он тихо. — Но мы успели. Часть тяжёлых стабилизировали. Я оставил там схему распределения, пересчитал потребности. Караваны теперь будут идти напрямую через южный перевал — так быстрее, если не штормит. Сакура кивнула. Она слушала внимательно, но в её взгляде помимо профессионального интереса было что-то ещё, личное. — Ты так и не прислал ястреба. Он отвёл взгляд, чуть сильнее сжав чашку. — Не хотел, чтобы ты отвлекалась. — Это не ответ. Шикамару устало усмехнулся и поставил чашку на поднос, прежде чем сказать: — Сначала было не до этого. Потом… я сам слёг на день. Подумал, что если отправлю сообщение, ты приедешь. Она резко подняла голову. — Конечно, приехала бы. — Вот именно. Сакура медленно выдохнула, и её плечи едва заметно дрогнули. — Я почти отправила поисковый отряд на четвёртый день, — призналась она. — Остановилась только потому, что понимала: ты будешь прав, если разозлишься. Он замер. — Ты… — Да, — перебила она, и голос её впервые за всё утро дрогнул. — Я злилась. На тебя. На твоё решение. На то, что ты не сказал мне. Но больше всего — на то, что не знала, жив ли ты вообще. Она опустила взгляд на свои ладони. Пальцы сжались от того, что она слишком долго держала всё это в себе. — Я просыпалась каждую ночь от ветра и думала, что это плохой знак. Что ты где-то на перевале. Что ты… Голос её оборвался. — Сакура. Шикамару медленно отодвинул поднос в сторону. Затем, не спеша, протянул руку. Его пальцы коснулись её — осторожно, почти невесомо. Не требовательно. Как будто он проверял, не отдёрнет ли она руку. Она не отдёрнула. Её дыхание сбилось на долю секунды. Плечи, напряжённые всё утро, постепенно опустились. Она позволила его пальцам скользнуть вдоль своих — и сама переплела их, крепко, по-настоящему. — Я врач, — тихо сказала она. — Я каждый день вижу смерть. Я знаю, что мы не можем спасти всех. Я понимаю твой принцип. Понимаю логику. Но когда речь заходит о тебе… логика перестаёт работать. Он смотрел на неё долго. — Я боялся именно этого, — признался он. — Что если начну учитывать ещё и свои чувства… то решения станут слабее. — Они не становятся слабее, — Сакура качнула головой. — Зато честнее по отношению к себе. Он медленно притянул её ближе. Сначала — лишь за переплетённые пальцы. Потом его ладонь уверенно скользнула к её запястью. Он осторожно потянул её, и она, не сопротивляясь, села рядом. Её колено коснулось его бедра. Он почувствовал это и тихо выдохнул. — В следующий раз, — сказала она ему прямо в глаза, — мы решаем вместе. Даже если будем спорить до утра. Он тихо хмыкнул, и его лоб почти коснулся её. — До утра — утомительно. Я за эффективные споры. — Он чуть сильнее сжал её пальцы. — Но вместе. Договорились. — И ещё, — добавила она тише. — Если ты снова решишь уехать один в метель… я поеду следом. В его глазах мелькнуло знакомое тепло. — Проблематичная женщина, — пробормотал он, притягивая её к себе. Она не устояла — опёрлась ладонями о его грудь, почувствовала под пальцами размеренное биение сердца. Он обнял её осторожно, будто боялся причинить боль — ладонь легла на её спину, пальцы медленно скользнули вверх, останавливаясь между лопаток. Сакура уткнулась лбом в его плечо. Потом — щекой. Её дыхание согревало его шею. — Стратег с избыточным самомнением, — хмыкнула она. Он тихо усмехнулся, прижимая её чуть крепче. Его подбородок коснулся её макушки. Пальцы медленно, почти рассеянно перебирали пряди её волос. Несколько минут они просидели в тишине. Потом Сакура осторожно коснулась его лба ладонью. Температура почти пришла в норму. — Тебе нужно поспать. — Если ты останешься. Она закатила глаза, но легла рядом — поверх одеяла, как раньше. Он не притянул её сразу. Просто лежал рядом, их плечи соприкасались. Потом его рука медленно скользнула к её талии. Сакура закрыла глаза. Вслушиваясь в его размеренное дыхание, она сама не заметила, как уснула. Ветер больше не стучался в ставни. Метель отступила, и сквозь серые тучи впервые за неделю пробилось робкое солнце.