Часть 65 (Школьный буллинг)

Гарри бросил в озеро последний кусок хлеба, из воды высунулось огромное щупальце, схватило еду и исчезло. А друзья поспешили обратно в замок. — Какую сову послать? Спросил Гарри на лестнице. — Сириус просил больше не посылать Буклю. — Попроси у Рона Сычика. — Ни за что! Отрезал Гарри. — Можно взять школьную. Вошли в совятник, Гермиона дала Гарри кусок пергамента, перо и чернильницу и пошла ходить вдоль насестов, разглядывая почтовых сов. Гарри примостился у свободной стены и начал писать. "Дорогой Сириус! Как ты и просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников. Так вот, в субботу вечером меня выбрали четвёртым чемпионом от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок мое имя, но я, конечно, не делал этого. Другой чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори из Пуффендуя. Также, помимо моего имени, Кубок выдал и имя пятого участника — он тоже из Пуффендуя. Его зовут Чхве Хан, и он очень близок с нашим новым профессором ЗОТИ. Кстати о нем: поначалу он меня немного напрягал, да и я всё ещё периодически вспоминаю его слова, сказанные им при нашей первой встрече (он странно расспрашивал о моём состоянии и, если что, посоветовал обратиться в Гринготтс), но он мне со временем кажется все менее подозрительным. Так вот, вчера вечером, когда меня Кубок избрал чемпионом, профессор предложил свою руку помощи, но я всё ещё не уверен, стоит ли ему доверять. На этом у меня все." Гарри поставил точку и задумался: может, рассказать крестному о своих тревогах, поселившихся в сердце со вчерашнего вечера, но не нашел подходящих слов. И, обмакнув перо в чернила, коротко закончил: " Надеюсь, у вас с Клювокрылом все в порядке? Гарри." — Всё, Гермиона, написал. Гарри поднялся с пола и отряхнул с мантии солому. На плечо села Букля и протянула лапу. — Прости, я не могу тебя сегодня послать. Возьму одну из этих. Сказал он, оглядывая школьных сов. Букля громко ухнула и так резко взлетела с плеча, что оставила на нём царапину. Опустилась на насест, повернувшись к Гарри хвостом. Так и сидела всё время, пока Гарри привязывал пергамент к ноге большой сипухи. Сипуха улетела. Гарри хотел было погладить Буклю, но та сердито щёлкнула клювом и села под самый потолок, чтобы Гарри не мог к ней прикоснуться. — Сперва Рон, а теперь ты. Пробурчал Гарри. — Не моя это вина. А вы никак не можете этого понять.

***

Напрасно Гарри думал, что скоро все свыкнутся с его чемпионством, а дела как-то наладятся. На другой день начались уроки, и он не мог больше избегать учеников других факультетов. Они, как и гриффиндорцы, считали, что Гарри сам бросил в Кубок своё имя, с той только разницей, что в их глазах это не делало Гарри героем. Пуффендуйцы, обычно дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Это понятно, они считали, что Гарри покусился на славу их чемпиона Седрика Диггори. Пуффендуй не был избалован победами, а Седрик, как никто, завоёвывал им награды. Однажды и вовсе обыграл Гриффиндор в квиддич. Гарри убедился в этом на первом же уроке травологии. Эрни Макмилан и Джастин Финч-Флетчли, с которыми у Гарри были хорошие отношения, молчали весь урок, хотя вместе работали у одного подноса — пересаживали прыгучие луковицы. Одна луковица, вырвавшись из рук, больно стукнула Гарри по лицу, и пуффендуйцы, неожиданно для него, ехидно прыснули. Даже профессор Стебль явно его сторонилась, понятное дело — глава Пуффендуя. Где-то в это же время, заметив настроение Пуффендуйцев, Чхве Хан был немного удивлён. Его очень даже обеспокоило такое положение дел, а потому вместе со своими друзьями и звездой Пуффендуя он решил остановить всё то осуждение, свалившееся на Гарри, хотя бы со стороны «барсуков». И весь последующий день, при любой возможности, эти четверо просили однокурсников не буллить парнишу. Забегая немного вперёд, большую часть осуждения удалось им сдержать за три таких дня нотаций. Раон проделал схожую работу со стороны своего факультета, но он ещё не успел так влиться в коллектив, и его послушали немногие. Кейл, как профессор, также пресекал все осуждающие разговоры, которые замечал среди всех факультетов, но сейчас не об этом. Для всего этого нужно было время, да и по итогу на бедного подростка всё ещё выливалось море критики по поводу и без. Возвращаясь к Гарри, с Роном он так и не помирился. Гермиона в Большом зале садилась между ними и, как могла, поддерживала беседу. С ней бывшие друзья говорили, но друг на друга старались не смотреть. Поттер всегда с радостью ожидал уроков Хагрида. Но не сейчас: очень уж не хотелось встречаться со слизеринцами. На следующий урок по уходу за магическими существами Малфой, как и следовало ожидать, явился с издевательской ухмылкой. — Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! Увидев Гарри, обратился он к верным телохранителям Крэббу и Гойлу. — Захватили блокноты? Спешите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает — кошмар! — половина участников. Сколько надеешься протянуть, Поттер? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе конец! Крэбб и Гойл угодливо заржали, а Малфой притих: из задней двери хижины вышел Хагрид, нагруженный шаткой башней из ящиков, в каждом — здоровенный соплохвост. Хагрид объяснил, что соплы убивают друг друга из-за избытка подавляемой энергии. И, ко всеобщему ужасу, повелел: чтобы дать энергии выход, каждый ученик должен надеть на соплохвоста ошейник и совершить с ним длительную прогулку. У задания был только один плюс — оно полностью отвлекло Малфоя. — Вывести их на прогулку? Интересно, а на что мы нацепим ошейник? Вокруг жала? На хвостовое сопло или на присоску? Он заглянул в один из ящиков. — Очень просто, посредине. Показал Хагрид. — Только это… наденьте перчатки из драконьей кожи. А ты, Гарри, поди сюда, подсобишь мне управиться вот с этой зверушкой… На самом же деле он хотел побеседовать с Гарри наедине. Класс отправился выгуливать «зверушек». А Хагрид повернулся к Гарри. — Так, значит, ты будешь участвовать… Начал он, сдвинув лохматые брови. — Турнир Трех Волшебников… Чемпион школы… — Один из трех. Поправил его Гарри. Из-под бровей тревожно блеснули черные глаза-жуки. — Ты не знаешь, кто тебе так удружил? — Значит, ты веришь… веришь, что это не я? В порыве благодарности Гарри чуть не бросился ему на шею. — А то как же. Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все… Кивнул Хагрид. — Знать бы, кто это сделал! Оба посмотрели на луг — ученики рассыпались кто куда. Соплохвосты были уже около метра в длину. И силы у них хоть отбавляй. От мягкотелых пресмыкающихся не осталось и следа. Теперь на них был толстый серый, вроде брони, панцирь. Походили они на помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба, но голова и глаза еще толком не обозначились. Этими мощными существами управлять было очень трудно. — Похоже, прогулка им по душе. Довольно улыбнулся лесничий. Это он о соплохвостах, понял Гарри. Ученики были явно не в восторге. То и дело из сопел вырывался огонь, толкая переросшего скорпиона вперед, и сопровождающих волокло по земле метра три. Несчастные пытались подняться на ноги, но это им почти не удавалось. — Ох, уж не знаю… Хагрид вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на Гарри. — Ты — участник Турнира… Вечно с тобой что-нибудь стрясётся… Гарри промолчал. Да, с ним вечно что-то случается. Вот и Гермиона сказала примерно то же во время прогулки вокруг озера. Именно из-за этого, считает она, Рон и перестал с ним разговаривать.

***

В дверь директора постучали. — Да-да, войдите. Получив разрешение и решив не церемониться, красноволосый юноша, сразу же войдя внутрь, заговорил. — Дамблдор, вы не собираетесь ничего предпринять? — О чем ты, мальчик мой? — Я о ситуации в школе. Вы не только решили позволить Гарри Поттеру участвовать в смертельно опасных соревнованиях, но и не собираетесь разбираться с последствиями вашего же решения? — И про какие же последствия ты говоришь? Что-то я не понимаю. — Я о буллинге, который прямо сейчас прекрасно процветает в стенах школы. А ведь даже двух дней не прошло. — Ты, наверное, преувеличиваешь, мальчик мой. — Хах. Неужели? Кейл выгнул бровь, показывая, что слова оппонента совершенно не убедительны и скорее похожи на бред. Скрещенные на груди руки только усиливали язык тела. Но старик, всё ещё сидя в своём кресле, прекрасно это игнорировал и совершенно спокойно завёл свою шарманку. — Я знаю, ты волнуешься о нём, но детям самим стоит разбираться со своими проблемами. Без этого они никак не смогут уже в более взрослом возрасте находиться в социуме. *Это сейчас к чему? Он вообще слышит, о чем я? В который раз убеждаюсь, что эта школа ужасна. Что ж, теперь у меня есть очередные доказательства его некомпетентности.* — Но, Дамблдор... — На этом, думаю, стоит закончить. Кстати, вы ещё не подготовили план новых занятий? *Значит, решил перевести тему, старый маразматик...* — Я их уже вовсю готовлю. — Ну вот и займитесь лучше своими делами.

***

Следующие несколько дней слились в сплошную черную полосу. Нечто похожее было на втором курсе, тогда многие подозревали его в нападениях на школьников. Но Рон-то был на его стороне. Вернись его дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду. Но он не пойдет кланяться Рону, раз Рон не хочет мириться. Хоть ему и так одиноко — весь мир ополчился против. Он понимает пуффендуйцев, как это ни обидно. Они ведь болеют за своего чемпиона. Правда, со временем они как будто подостыли и стали меньше его тревожить. Или это ему показалось? От слизеринцев ничего, кроме злобных выходок, он и не ждал. Они его терпеть не могут. Именно благодаря Гарри Гриффиндор обыгрывал их в квиддич и занимал первое место в межфакультетских соревнованиях. Но когтевранцы — они-то могли бы болеть и за Седрика, и за него. Но нет. По-видимому, большинство считает, что он хотел обманным путем стяжать себе еще большую славу. Но и с этого факультета так же находятся нейтрально настроенные ученики; по крайней мере, в открытую они его не осуждают. Конечно, Седрику роль чемпиона подходит куда больше. Гарри и не спорит. Он так красив: темные волосы, серые глаза, прямой нос. Еще неизвестно, кем больше восхищаются — им или Крамом. Он сам видел, как шестикурсницы, охотившиеся за автографом Крама, умоляли Седрика расписаться у них на сумках.