Часть 71 (Разговор об эльфах и статейка Риты)

Возможно, юной Гермионе стоило побольше подумать над словами домовой эльфийки, но у её окружения были явно другие планы, и не успела девочка даже пяти минут посвятить своим размышлениям, как двое детей утянули её за собой, словно гигантский водоворот под воду. Дело в том, что братья заметили неплохие навыки девушки в рисовании. Когда фон её работы высох и девочка уже стала прорисовывать сперва горы, а потом и очень даже реалистичные деревья у их подножия, братья, обратив на это внимание, спросили, где та научилась рисовать. На что те получили от неё вполне ожидаемый ответ о том, как она когда-то читала книги об этом и кое-что для себя приметила. Так и начался урок рисования от профессора Грейнджер, после окончания которого все трое, под руководством Он, решили поинтересоваться: когда ужин? И вместе с тем подготовить стол. Пока Уинкл ходила узнавать у Бикроса, Он и Хонг передвинули стол в центр комнаты, а Раон с Гермионой перетащили к нему стулья. Вскоре вернулась эльфийка со скатертью и столовым серебром. — Юные господа, мистер Бикрос сказал, что ужин уже готов. Осталось лишь накрыть на стол. — Давай мы тебе поможем! Подошли братья к эльфийке и, подхватив скатерть, сразу же расправили её на столе. После Уинкл с Гермионой принялись сервировать стол, разумеется, мальчишки и в этом помогли. Он в это время будила отца. Вскоре Уинкл вновь исчезла, но вернулась с полными подносами еды. Все расселись по своим местам, и даже Кейл успел подняться с постели. Все ужинали за одним столом. Комнату наполнили всевозможные разговоры обо всём на свете и детский смех. Еда была выше всяких похвал, и теперь Гермиона наконец поняла, почему никогда не видела профессора вместе со всеми в Большом зале. Атмосфера создавалась по-настоящему домашняя и умиротворенная. Все спокойно поели, после чего принялись убирать со стола, а Кейл решил проводить Гермиону до её общежития. И вот эти двое идут по коридорам замка. — Ну как, удалось выяснить то, ради чего всё затевалось? — Честно, всё стало только запутанней. Разве не все мечтают о свободе и счастливой жизни? — Ну, как видишь. — Но ведь все всегда хотят самого лучшего для себя. Почему тогда… — В этом ты бесспорно права. Все мечтают о счастье, но для каждого оно своё. — Хотите сказать, что домовые эльфы и так счастливы? Добби бы с вами поспорил. — Не стоит всех грести под одну гребёнку. У каждого свои взгляды и мысли по поводу одной и той же темы, но в данный момент неоспоримым фактом является то, что большинство эльфов видят своё счастливое будущее в служении хорошему хозяину. — …? — Но это не все эльфы. Есть и небольшой процент таких, как Добби. Я же правильно понимаю, что этот эльф хочет быть свободным? — Да. Он уже свободен и вовсю борется за то, чтобы ему платили зарплату за его работу. — Вот видишь. Твоё желание помочь очень похвально, но не стоит навязываться тем, кто об этом не просил. — Мне просто стоять в стороне, по-вашему? — Нет, что ты. Твоя помощь может пригодиться тому Добби и другим подобным эльфам. — … Тон профессора стал серьёзнее, он ненадолго остановился и посмотрел прямо в глаза Грейнджер. — Поэтому, если и заниматься данным вопросом всерьёз, то стоит направить все силы на то, чтобы им было легче жить в нашем обществе, будучи свободными. И если у них получится зажить счастливо или, иными словами, проложить новую дорожку для эльфов, то и другие домовики будут знать, что можно жить иначе. — То есть, бесполезно пытаться переубеждать эльфов? — Не совсем. Таким образом можно будет найти подобных тому Добби, но цепляться за тех, которые ещё не готовы к переменам, — не лучшая идея. В истории тех же Соединённых Штатов наглядно видно, каким образом меняется устоявшаяся система. Можешь ею вдохновиться, но, Гермиона, ты всё ещё ученица, не окончившая школу. Одной что-либо менять всегда очень трудно. Это не значит, что невозможно, просто зачастую к великим свершениям приходят годами, потихоньку делая небольшие шаги к своей цели. Если слишком сильно поспешить, в лучшем случае ничего не получится, а в худшем... ты или те, кто тебя поддерживают, могут потерять веру. А без этого ничего не построить. Надеюсь, ты подумаешь над моими словами. Спокойных снов. — Да... и вам доброй ночи. Единственное, что школьнице оставалось в тот вечер, — это провожать взглядом профессора, а после, раздумывая над сказанными им словами, пытаться заснуть.

***

Две недели Гарри жил предстоящей встречей с Сириусом. За это время многое изменилось, как минимум в его подруге Гермионе и Малфое. Но у Гарри были дела поважнее, и, честно говоря, на фоне всего этого стресса, свалившегося на него, он толком и не заметил изменений. То, что его подруга больше не упоминала так яростно рабство эльфов, то, что Драко почти перестал к нему лезть — всё это прошло мимо него. В тот момент Поттер просто ухватился за то единственное светлое облачко на горизонте в лице его надёжного взрослого посреди этого непонятного мира. Но вместе с тем потрясение от свалившегося как снег на голову участия в Турнире слабело, уступая место страху перед близившейся опасностью. Первый тур надвигался неотвратимо. Он маячил впереди, как кошмарное чудовище, которое ни обойти, ни объехать. Гарри никогда так не нервничал ни перед одним матчем, даже перед последним со слизеринцами, решающим судьбу Кубка школы. Сейчас он вообще не мог думать ни о каком будущем. Казалось, вся его жизнь вела к тому, чтобы на первом туре и завершиться. Надо признаться, он не представлял себе, как Сириус поможет справиться с этим страхом: ведь ему предстоит сразиться с трудной, опасной и неизвестной магией, да ещё и на глазах у сотен зрителей. Но встреча с другом хоть немного да приободрит. И Гарри ответил крёстному, что будет в назначенное время ждать его в факультетской гостиной. Они долго обсуждали с Гермионой, как обезопасить встречу от случайных свидетелей. В худшем случае придется бросить пакет с начиненной навозом бомбой. Этого делать очень не хотелось бы — за бомбу Филч живьём кожу сдерёт. Тем временем, житья в стенах замка вовсе не стало. Рита Скитер опубликовала в «Пророке» статью о Турнире Трех Волшебников. Но о состязаниях там говорилось мало. Большую её часть составляло красочное жизнеописание Гарри. Едва ли не половину первой страницы занимала его фотография. Фактически вся статья, продолжавшаяся на второй, шестой и седьмой страницах, была посвящена только ему; имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга перевраны, о них сказано несколько слов в самом конце статьи, а имя Седрика вовсе не упоминалось. Только имя Чхве Хана удостоилось той же чести, что и Гарри. Его фотография висела наравне с Поттером, но, всё же, строк о нем было гораздо меньше, как минимум из-за того, что интервью у него не брали. Зато вместо этого его имя окружили флером загадочности и таинственной завесой ещё одного особенного и невероятно одарённого героя, уже когда-то спасшего людей на чемпионате мира. В статье также подчеркивалась его хорошая физическая форма и общая привлекательность с вопросом: какой же красавице достанется такой молодой человек? Или нет ли уже такой счастливицы? Когда статья вышла, разумеется, все её прочли, и если по поводу Гарри все понятно, то вот Чхве Хан в школе стал ещё популярнее. Гермиона, прочитав статью, наконец поняла, о чем были те слова близнецов в поезде, и офигела; впрочем, не от одного этого открытия — то, что там писали про Гарри, ей тоже не понравилось. Близнецы вновь посочувствовали бедолаге мечнику, видя его растерянность, впрочем, как и всё его семейство. Винсент с Седриком поначалу пошутили над ним из серии: «Ооо, да ты теперь популярнее всех капитанов команд в Хогвартсе!» или «Да, ты теперь меня переплюнул, дружище!». Но вскоре эти двое с помощью самого что ни на есть прямого намёка подруги поняли, что перегнули палку, и сами принялись утешать юношу. Но всё же вернёмся к нашему избранному. Статья появилась десять дней назад, но стоило Гарри о ней вспомнить, как ему хотелось провалиться сквозь землю. Рита Скитер такого понаписала, чего он не только в чулане, в жизни своей никогда не говорил. — Моя сила — это дар, унаследованный от родителей. Сообщала статья. — Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я всё ещё плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире со мной ничего не случится, потому что родители смотрят на меня с небес... Рита Скитер не только превратила его «м-м» в длинные, нудные предложения, но ещё и опросила других хогвартцев, желая узнать их мнение о нём. — В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грейнджер, сногсшибательной красавицы-магла, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы. С появлением статьи многие, главным образом слизеринцы, завидев Гарри, цитировали её, отпуская оскор­бительные шутки: —Тебе дать, Поттер, носовой платок? Вдруг на транс­фигурации разревёшься! —С каких это пор ты самый блестящий ученик шко­лы? Разве это вы с Долгопупсом основатели Хогвартса? — Гарри, привет! Вдруг окликнул его чей-то голос. — Да, конечно! Гарри свернул в коридор и ответил оттуда возможному обидчику: — Все глаза выплакал! Пойду еще поплачу! — Да что с тобой? Ты выронил перо! Это была Чжоу Чанг. Гарри покраснел, нагнулся и под­нял перо. — Прости... Только и мог выговорить он. — Удачи тебе во вторник. Надеюсь, ты прекрасно со всем справишься. И Чжоу ушла. «Какой же я безмозглый дурак, что по голосу не узнал...» Разразился про себя Поттер.