Выход

— Югха, ты ебанулся? — Успевает произнести Винсент, прежде чем в невидимой преграде появляется брешь. Это воодушевляет психопата, который продолжает бить, ещё и ещё, до тех пор, пока дыра не становится размером с дыру Винса, а может быть даже и больше, но эту обидную шутку никто не произносит вслух. Все увлечены тем, что находится «за». Или " За» находятся они, а там- лицо? Пока что неясно, однако, неугомонный Юра решает проверить. — Куда ты лезешь? — Пошли, Изольд. И о-остальные. Может, это и не выход, но там явно ин-интереснее… — С этими словами, прихватив топор, он шагнул прямо в сделанный им же разлом, словно в открытую дверь, обыденно и резво. Слегка замявшись, Винсент последовал за ним, потом Четвëртый, и только за ними- Сергей, убедившийся что отряд самоубийц пока жив, значит, там безопасно. Шагнув внутрь, все четверо оказались стоящими на чём-то вроде моста. Черная длинная полоса тянулась вдаль, заканчиваясь большим зданием. Здание напоминало храм, вокруг- бескрайняя пустота, напоминающая снимки млечного пути. Красиво, но они здесь явно не для того, чтобы осматриваться. Команда направилась к храму, осторожно ступая по чёрной линии. Да, она, похоже, действительно была мостом, но особой надежности не внушала. Тянулась эта линия метров шестьсот точно, однако, после крестового похода перед этим, такое расстояние казалось одним шагом. Который наши герои легко преодолели, ведь если б нет- то водолеями их не назвать. Стоило только им подняться по величественным ступеням, массивные двери распахнулись в пригласительном жесте. Всего мгновение колебаний и они входят внутрь. Пустынный огромный зал тоже напоминал модельное место, но в нём не горело свеч, по всей видимости н когда, в нём не было окон, или алтарей. Ничего. Лишь одна, уже не такая огромная дверь, которая так же открылась сама, стоило к ней приблизиться. А за дверью — уже кое-что… Но явно не то, что ожидаешь увидеть в таком случае. Это был кабинет. Как у каких-нибудь великих людей в их домах-музеях: помпезный камин с потрескивающим пламенем, несколько кресел, дубовый стол и большое панорамное окно, впрочем, оно было не нужно- видно из него всё равно ту же червоточину, что они встретили снаружи. За столом, в самом большом здесь кресле, сидел человек. Обыкновенный человек, с очень короткой стрижкой, словно брился налысо, но начало отрастать, в чёрном, старомодном на вид одеянии и огромной фиолетовой мантии, блестящей так, будто она сшита из самой дешёвой ткани. Хотя, годах в девяностых такая выглядела очень дорого. — А-а, друзья мои! — Произнёс он в явно очень приподнятом настроении, во все тридцать два улыбаясь гостям. — Проходиите, да вы непобедимы, восхищаюсь! Я сам себя превзошёл в вашем случае… Садитесь-садитесь, чай, кофе? Может, сигаретку? — Он вскочил с кресла как ужаленный, указывая рукой на кресла в комнате. — Я очень рад вам. — Ты кто во-вообще, фраерок? — Спрашивает Юра, пока все остальные рассматривают комнату. Возможно, в поисках того, что можно спиздить. — Отличный вопрос, дорогой. Этот ваш «не единый архитектор «…Занятная штука, Гуру. И Гуру. И.Гуру. Ну, вас типо несколько, а личность одна. Но нет, архитектор всё ж таки един. — Шут в фиолетовой мантии уселся на собственный стол, вновь надкусывая яблоко. Никто не заметил, как фрукт появился в его руке, но, видимо, именуемый *всем* наслаждался его вкусом. — давайте-ка я проясню. Вы, ребята, те ещё конспирологи, моё почтение, дорожайшие… Ты, рыжий, вообще мой любимчик. Но я вас всех переплюнул, окей? Этот нереаально интересный роман написал я. — С самодовольной ухмылкой, «я» ткнул пальцем себе в грудь. — а значит, вы все, ваши знакомые, друзья- мои герои. Ну как, а? Оох, как я ждал этой встречи, кипятком ссусь!.. — Восторженную речь прервал хриплый голос. Один, как выяснилось, из многих, такой же как остальные, принадлежащий личности. — Давай кончай хуйню молоть, хуй с горы. Ты… Так это ты всё это с нами сотвогхил?! Ты хоть знаешь, что тебя…убить мало! По этому заткнись, и попробуй увернуться от. — Он подходит ближе, встречая только спокойную, снисходительную улыбку. — …От ножа? Да, он прямо сейчас воткнут у тебя за ремень, и ты собираешься вонзить его мне в грудь. Валяй, я не против… Только, должен предупредить. Когда меня не станет, начнётся хаос. Множество моих вариантов развяжут войну. И её. Не переживёт никто из вас. Даже это место, здесь, за гранью времени, исчезнет. Я перед тобой, прикончи меня уже! — Винсент, ещё хмурый и полный решимости, застыл. О, нет. Он не был глуп от слова совсем, так что никакая жажда мести не смогла бы после этих слов прирезать графомана. По крайней мере, не обдумав их. Остальные уставились на говорившего, который безразлично жевал яблоко, болтая ногами. Его, словно, совсем не волновала собственная судьба, он ждал решения собственных героев. — Или?.. — Спросил Юра, сложив руки на груди. — Или? — Удивлённо переспросил архитектор. — Обычно, в важных в-вопросах есть или-или. — Или мы убьëм тебя… — Глухо донеслось от Четвёртого. — Или что-то ещё? — Закончил Сергей их общую мысль. Шут рассмеялся. — Аах да, точно. Что ж… Или я отправлю вас по домам. Пфффчпоньк… И всё, вы вернулись к своим прежним жутким существованиям… Не этого ли вы хотели? Власть, деньги, а может быть признание? Легко, они ваши. Делайте выбор. — Он пожал плечами, в этот момент, огрызок яблока в его руке исчез. Выбор был трудный… Или убить этого мерзавца, покончив с УВИ, с измерением Х… Или, по-сути, спасти мир от войны, да ещё и получить всё что хочется. Размышления, переглядки друг с другом… — Решение принято. — Мы согласны на второй в-вариант… — Поддегхживаю. — Четвёртый только молча кивнул, писатель вновь засмеялся. — Ох, милые, вы, признаться, меня разочаровали… Хотя, чего я ожидал, зная вас. Ну хорошо, хорошо. — Так просто? Вновь взгляды друг на друга. Доверять этому придурку не было желания, но если он не лжёт- совсем скоро они вернутся домой… Юра делает шаг вперёд. Хочет обнять Винса, пожать руку Сергею, и даже четвёртого не обидеть касанием плеча. Наверное, когда на тебя идёт Юра с топором это выглядит угрожающе, но рыжий об этом не думал. Он делает шаг навстречу, вместе со вторым, четвёртый стоит поодаль с недоверием, и тут… Всё обрывается. Спрыгнувший со стола человек щëлкает пальцами и всё застилает белая пелена, словно фонарём в глаза посветили. А открыв глаза, они не находят рядом себя же. Нет. Юра просыпается в комнате, в своей комнате, смотрит на руки- старые, в морщинках как сухофрукты, всё на месте… Ему приснилось? Нет! Это было, было же! Вот, вбегает Алиса. Ну слава богу, он хоть спросит, сколько длилось его странствие. — Отсутствовал?.. Дед, лекарства пей. Ты всё время тут был, ало. Капец, блин… Короче, собирайся вообще, ты ж знаешь, что твоё «переплетено» издали? Тираж огромный, тебя ждут в книжном, даже твоя дочь, кажись, будет… Кира, кажется? Пять минут тебе на сборы. — Девчонка швыряет в него рубашку и джинсы, велит собрать хвост. Издали? Он что, писатель? И, похоже, популярный… Микрофоны, вспышки, всё внимание ему, даже, вроде как, под мэра все начали рыть да сплетничать, он тренд задал. С ума сойти. Но времени подумать он себе не дал. Видать, правда сон в бреду, ему и не такое реалистичное мерещилось, а сейчас его ждут слава, Кира, интервью и фанаты. Он даже не задумается о том, когда успел настрочить рукопись. Темнота. Винсент просыпается, ещё не открыв глаза тянется за грязным стаканом с водой что оставил возле матраса, но неожиданно падает. Открывает таки глаза, а вокруг- ни матраса, ни стакана. Только шикарная комната, палата прямо, и огромная кровать, с которой он и свалился. Он вскакивает, щипает бледную кожу, трет глаза… Реально. Он правда здесь. А степь без конца и края? Трое его вариантов? Неужели, он сам придумал всё это?.. — Прошу прощения! — Вдруг доносится из-за двери. — Израиль Яковлевич, вы встали? Горничная подала завтрак! — А зачем она так рано?.. — Неуверенно спрашивает Винс, подходя ближе к разделяющей его и голос двери. — Да как же, вы опять допоздна заработались? Вы же мэр! Вам ни свет ни заря вставать надо, вы в это время обычно уже на ногах… Мне принести таблетку? Или, может быть, коньяку? — Рыжий прижался спиной к стене, закрыв рот руками. Да быть не может… — Ах даа, да… Вели подать коньяк к завтраку, я сейчас буду. — Он не задаёт вопросов кто с ним говорит, даже не интересуется что именно на столе, он наспех напяливает первый подвернувшийся костюм и бежит вниз по лестнице особняка- вперёд к своей власти. Жуткая головная боль раскалывает мозги. С трудом разлепив глаза, Сергей оказывается в совершенно незнакомом помещении: всё в тёмных тонах, на стенах плакаты… Ему это что-то напоминает, но что же, что? — Ооо, Серый проснулся… — С улыбкой тянет сидящий рядом мужчина, лет сорока, опрятный. — Давай, похмеляйся, выступать скоро. — Выступать?.. — Мямлит он, медленно поднимаясь с пола. — Ну да, выступать. Мы самая понтовая группа, считай, придаорные музыканты. Забыл? Ну ты лейка-голова… Бери гитару, настраивайся потихоньку. Не по двадцать нам лет для пьянок. — Он посмеялся, покидая каморку, по-видимому бывшую гримëркой. Быть не может… А на постере то его лицо! Фронтмен. Да не какой-то там, а знаменитость. Рука сама тянется к навороченной красной электрухе, почти новой на вид. Но ведь только что он был совсем не здесь, он был… Да невообразимо где он был! Сон спьяну? Наверное. Что за бред, не может же он быть реален. Марш. Звуки марша звучат с улицы, Гуру открывает глаза на балконе, смотря вниз на вылизанный вид: чеканный шаг солдат, славящих его, оркестр, два идеально симметртчных плаката- красная парча с золотистыми кистями, на плакатах его слоган. Весь город стоит по стойке смирно, осыпая его, стоящего выше всех, авациями. Его- своего нового диктатора. Мэр, ха. Больше мэра не будет, будет доблестный генерал, хозяин своему народу. Так выглядит идеал. А эти… Смутные образы из сегодняшнего сна… Ох, боже, будь это правдой- он бы повесился. Не могут его варианты быть настолько убоги… А впрочем, это не важно. Только навождение, не больше. — Здравия желаю, товарищи! — Звучно произносит он, под всеобщее «ура». Что ж, дорогой читатель… Эта история абсолютно абсурдна, не находишь? И тем не менее, ты дошёл до конца, ты был с нашими героями, ой… С одним героем, по факту-то, хах, на протяжении всего этого странного пути. Но сколько по твоему времени он не был в родных краях? Я не отвечу, ведь время измерял Винсент по своим нарисованным часам, а не я, понятное дело. Или, может быть потому, что времени не существует. По крайней мере, для кого-то. Писатель сидел за дубовым столом в большом кресле и глядел на остывший графин с чаем, на потухший камин… Книжка не удалась, да захлопнуть бы её к чёрту, начать новую. Хотя… Он оборачивается на большое панорамное окно в пустоту туманностей и астероидов. Пускай эта вселенная пока поживёт. Это только конец абзаца.