Часть 6

      Я смотрела на спящего Миккеля и не могла отвести взгляд, это было странное новое ощущение. Когда все устроились в башне, то он утащил меня в одну из комнат и заставил спать. Удивительно то, что я действительно уснула, причём моментально, всё ещё в его объятиях. А вот проснувшись, уже не могла найти себе места. Пришлось сбежать с кровати и устроиться на стуле — на небе светил одинокий месяц.       В голове всё перемешивалось — они ведь приехали утром, так каким образом, почти сразу уснув, я сейчас вижу ночь? От мысли, что я проспала весь день по телу бегут мурашки. Все эти затяжные недели явно оставили свой отпечаток — чёртово изнемождение.       И вот теперь я сидела и смотрела как спит Миккель. Это казалось таким простым и уютным, таким успокаивающим, вероятно я поэтому и проспала весь день. Получается меня даже ни с кем не познакомили, просто утащили и… Боже, о чем подумали его спутники? Вот он забрал меня в одну из комнат и нас не было весь день… да и всю ночь же не будет.       Жгучая волна стыда опалила мою кожу. Принцессе не подобает находиться наедине с мужчиной, даже самого знатного происхождения, без определённых правил этикета. Но Миккель и этикет — вещи не совместимые. И вот я наблюдаю за ним и наблюдаю — он симпатичный? Не могу понять… Его внешность определённо притягивает взгляд, особенно, когда он смеётся со всей искренностью. Божественные ямочки на его щеках так и требуют внимания.       Я улыбаюсь. Чёртово напряжение последнего времени отходит на задний план. Я чувствую себя в безопасности, если признать честно, то в большей безопасности, чем была под присмотром «Розы». Всё именно так, как и должно быть, только вот, что мы будем делать дальше? Поедем в его замок? Уверенна, его отец не будет рад меня видеть. А если Миккель озвучит свое наглое желание иметь меня при себе как королеву… Возможно, война покажется нам сказкой, отец тем более будет против. Вероятно, против аж до кровавых ручейков на его пути, когда он придёт за мной.       Находиться в комнате и размышлять обо всем этом — слишком сложно. Поэтому я срываюсь в ту, что была моей собственной и привожу себя в порядок. Пусть они и не мои подданные, но я хочу выглядеть хотя бы отчасти прилично. Пусть это и едва возможно в наших обстоятельствах. А потом вспоминаю, что сейчас ночь! Боже, такой глупой я себя давно не чувствовала. Меня словно бросает из крайности в крайность, путая в неловких ситуациях. Поэтому мне остаётся только смотреть на одинокую луну и ждать рассвета. Вот только это действо прерывается наглейшим образом — Миккель врывается в комнату. В два шага он оказывается рядом со мной и поднимает на руки. Боже, он делает это не в стиле принцессы, а в стиле мешка с провизией. — Что ты творишь? — шиплю я. — Твоё место в моей постели, женщина. — Нагло парирует этот недо-принц и я не успеваю даже подавиться его наглостью, как он продолжает: — Не убегай. У вас тут твориться черт знает что. Если тебя каким-то волшебным образом похитят у меня из-под носа — я тебя накажу.       Мне хочется в ответ крикнуть что-то резкое, опустив его до места, которое ему подходит — у моих ног, но… Я понимаю, что в какой-то мере он прав. И это безумно раздражает. И вот мы опять на кровати, я опять в капкане его объятий и это как-то слишком неловко. Особенно, когда рука Миккеля скользит по платью со странным для меня трепетом. Особенно, когда он прижимает меня к себе и целует мою шею. — Что ты… — Волна беспокойства охватывает меня от кончиков пальцев до самой сердцевины. — Миккель?       Каждый поцелуй взрывается маленьким фейерверком в моем сознании. Мне хочется оттолкнуть его и вернуть собственное спокойствие, но я больше не в силах сказать ни единого слова. А Его Наглейшее Высочество продолжает свою атаку. Он целует мягко и сухо, оставляя маленькие кратеры на моей коже. И в моей душе. А затем прикусывает ухо и шепчет: — Я хочу оформить на тебя все возможные права, принцесса. Связать всеми узами, чтобы ты никогда даже подумать не могла о ком-то кроме меня.       Я улыбаюсь, эти эгоистичные слова распространяют по телу… чувство принадлежности, необходимости, важности. Пускай они и грубые, пусть он и не умеет иначе — я искренне жалею его учителя этикета.       Миккель позволяет мне развернуться к нему лицом и улыбается. Боже, он ведь подросток — взлохмоченный и неудержимый. Вряд ли он размышлял обо всем этом действительно серьёзно, но… — Боюсь Владыки наших стран будут против, — начинаю я. — Не бойся, — парирует и проводит рукой по спине. — Мы всего лишь должны пройти церемонию инициации. В любом из храмов Хаоса или Времени.       По моей коже побежали мурашки. Клятвы священнее брачных, важнее королевской верности — несломные Зароки Древних. Что-то, с чем считаются и члены королевской семьи, и знать, и военные, и простой люд. Что-то, против чего не пойдёт её отец… наверное. — Позволь спросить, ты настолько об этом думал? — Всё это не укладывалось в моей голове. — Да, — его рука скользнула по моей шее поднимаясь к губам, — давай напомню, что я предложил тебе замужество десять лет назад и брать своих слов назад не планирую. Поэтому по дороге ко мне заглянем в какую-либо из деревень и проведём скромную церемонию. — Интересно, как давно вообще члены какой-либо королевской семьи проходили обряд инициации? — Хм… Сомневаюсь, что кто-то из них решался на такое. Учитывая как часто происходят дворцовые интриги, склоки и прочее… то все были бы уже прокляты.       Я абсолютно согласна с этим его предположением. Вряд-ли члены королевской семьи будут рады чтить что-то сильнее своей голубой крови. Едва успев расслабиться я вновь чувствую волную беспокойства. Рука Миккеля медленно, но поднималась по моей ноге задирая платье. А встретив его взгляд мне перестало хватать воздуха. — Миккель, перестань. — В моем голосе было больше мольбы чем просьбы, на что парень только хищно улыбнулся. — Ты ведь знаешь, что это тело принадлежит мне. — Его ладонь медленно скользила по моей коже. — И если ты думаешь, что наша брачная ночь состоится после официальной церемонии, то ты очень наивна.       Его рука касается моего подбородка заставляя смотреть прямо в глаза. Клятвы Богам гораздо правдивее и реалистичнее. Он улыбается глядя на мои губы, а затем довольно шепчет: — Из уважения к тебе я сдерживаюсь. — Его большой палец скользит по моим губам. — Я просто надеюсь, что ты не считаешь меня принцем на белом коне, да с невинными мыслями. — Пф, — из меня вырывается смешок, — я не настолько наивна.       Миккель кивает: — Но ты до такой степени невинна. Вспомни лишь свою реакцию в том кабаке или на мои прикосновения. — Я ощущаю как жар расплывается по моему телу. — Но я точно знаю, что с этим делать.       Негодование и протест тоже поднимают во мне температуру — теперь смущение отходит на второй план: — А ты, значит, у нас опытный?       Спрашиваю, скорее на эмоциях. Вовсе не желая знать ответ. Боже, я знаю наверняка — он побывал не под одной юбкой! И это неприятно царапает нервы. Он младше и должен быть более уважительным ко мне, но всё идёт абсолютно не так как должно. — Для тебя опыта хватит, не переживай. — Обнимает крепче и шепчет, что остальное обсудим на днях.       Моё пробуждение оказалось не самым приятным, но определённо бодрящим. Его Наглейшество брызгал в меня холодной водой. Лицо, шея, плечи, промокла и ночная рубашка. Моим первым желанием было послать его на казнь, как минимум, но взглянув в его озорные глаза я растерялась. Озорной мальчишка, подросток с вызовом в глазах — а я действительно доверяю ему свою жизнь.       Бросив в него подушкой, я поднялась с намерением пойти умыться, но Миккель оказался проворнее. Он притянул меня к себе, а затем усадил на стол. Следующее его действие оказалось для меня неожиданным — он поцеловал меня.       Это было — ошеломляюще. Мой первый поцелуй оказался обжигающе горячим и насыщенным. Миккель легкло держал меня за затылок одной рукой и прижимал за талию другой. Его губы оказались твёрдыми и уверенными, он сминал меня, вынуждая подчиняться. И я была согласна. Мои руки оказались в его волосах — зарываться в них пальцами стало приятным мягким открытием. Всё началось и закончилось так неистово быстро, что я растерялась. — Доброе утро, — жарко прошептал Миккель мне прямо в губы. — Ребята уже приготовили завтрак, так что скоро сможем выдвигаться. Ты ведь умеешь держаться в седле?       Я киваю, всё ещё дезориентированная его предыдущим действием. Умываюсь, глядя на свои губы — он поцеловал меня. По-настоящему. Так мощно и ярко, что внутри всё перевернулось. Губы — ярко красные, искусанные, опухшие немного и… Всё ещё хранят его вкус и тепло.       Новая волна тепла облизала мою кожу. Неловкость щекотливой походкой прошлась по внутренностям заставляя краснеть. Вышла из комнаты я минут через двадцать, а спустилась ещё через такое же время. Это было неловко, я не была уверена как вести себя с этими людьми — они новые для меня, абсолютно не мои и… Я появилась перед ними в таком ужасном виде. — Доброе утро, — мой голос звучал более нервно, чем мне бы хотелось, — приятного аппетита.       Рецепторы приятно щекотал запах чая, трав, мяса и алкоголя. Не успела я подойти к столу, как один из мужчин потянул меня к лавке с Миккелем. Я присела, хотя скорее меня уронили, рядом с ним и я моментально почувствовала его запах. Древесный и, как бы странно не звучало, солнечный. Рядом — пустая тарелка и кубок. Я оформляю свой завтрак минималистически — немного салата, мясо (вроде бы курица) и чая. Едва я успеваю скомпоновать всё это, как Миккель докидывает мне наверх варёного картофеля и ещё кусок мяса. Оказывается это крольчатина. В конце я получаю ещё кружку эля.       Всё это безумно вкусно. Гораздо приятнее, чем всё, что я ела будучи одной. Вкуснее пайков нашей Розы, хотя и они жарили мясо. Но запах крольчатины гораздо приятнее жирности кабанов. Всё настолько уютно, словно мы аернклись в ту таверну во время фестиваля. Словно всё хорошо и радужно. Голоса бродяг-рыцарей, по другому их назвать нельзя, таки расслабленные и яркие. Двое мужчин уже явно выпили более, чем достаточно. Ещё трое, кажется, соревнуются в том, кто сможет съесть больше и быстрее. А девушка…       Боже! Я не сразу обратила внимание, что в нашей компании я не одна девушка, но незнакомка выглядит самой настоящей разбойницей. Пацанкой. У неё стрижка — мальчишеская, одежда и повадки — тоже. Только глаза её выдают, они такие чистые и открытые, как могут быть только женские. А обрамление ресниц — такое густое и пушистое, словно это единственный момент в её внешности, что её беспокоит. За которым она ухаживает. Я чертовски не могу перестать её разглядывать, хотя и стараюсь делать это украдкой.       Судя по всему, получается плохо — потому что она ловит мой взгляд уже целых три раза. И каждый из них меня смущает, мне кажется я вот-вот начну ерзать на стуле. Миккель касается моей руки, от чего я вздрагиваю и произносит: — Её зовут Ритали, — его пальцы проходятся по запястью и выше, — она тоже рыцарь, как и парни. Только более короткое время. И да, готовить помогала она.       Я киваю, пристыженная тем, что занималась слежкой, но что-то в этой девушке не даёт мне покоя. Какое-то внутреннее ощущение просит быть внимательной. — Ясно, — спокойно озвучиваю и принимаюсь за завтрак, — меня просто немного удивил её голос. — Она громкая, да, — со странной улыбкой произнес Миккель, — но не волнуйся, её хорошие качества перевешивают.       Я киваю и стараюсь вникнуть в диалог между присуствующими. Один из мужчин считает, что нам стоит сразу отправляться к границе и в замок. Другой настаивает на том, что спешить как раз не стоит — уж лучше дать королю больше времени понять, что задумал принц. Третий вообще предлагает остаться здесь, а последний ретирует на остановку в одной из деревень Времени.       Весь день проходит в сборах и обсуждении. Отправляться решаем этим же вечером, что меня удивляет. Я точно помню обсуждения рыцарей Розы, о том, что выступать куда-либо стоит с утра. Возможно, на рассвете. У присутствующих видимо другое мнение…

Нота бене:

      Обряд инициации — отчасти схож на современный обряд венчания по сути. Искренние и правдивые клятвы Высшим Сущностям.       Зароки Древних — все обряды и клятвы, что возносятся к Древним (Высшим Сущностям)