Часть 4

От лица автора. — Он тебя подвёз?! — Полина давится соком. Откашливается, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — И ты молчала все выходные? Подруга называется, блин... — хмурит брови, округлив зелёные глаза. Рыжая закатывает глаза, захлопывая учебник: — Так рассказывать и нечего, — пожимает плечами. Рассказывать, правда, было нечего. Кроме того, что все выходные её тошнило от себя самой. Девушка иногда сама не могла объяснить причину колкости и грубости по отношению к другим. Возможно, ей хотелось быть самостоятельной во всём, ни от кого не зависеть, не быть обязанной и должной кому-то. А возможно, потому что она ещё подросток и находится в расцвете юношеского максимализма. Ей было стыдно за этот диалог с Евгением Александровичем в машине. Алисе не хотелось ему хамить, но казалось, что он сам нарвался. Она была до сих пор зла и обижена за тот случай в столовой. Ведь он просто написал пустую и дурацкую смс-ку, а не сказал лично. В лицо. Поступок школьника. — Что значит «нечего»? — отпивает жидкость из коробочки, покусывая пластиковую трубочку. — По-твоему, он каждую свою ученицу до дома довозит? — улыбается краешком губ, хитро посмотрев на подругу. Алиса убирает учебник в рюкзак, застегивая его молнию: — Такими темпами он бы разорился на бензине, — язвит, опираясь щекой на согнутую в локте руку. Темноволосая усмехается, показывая кончик языка, после чего ставит опустошённую упаковку на стол. Алиса щурится, рассматривая нарисованный улыбающийся апельсин в солнцезащитных очках на упаковке. — Ты же не пьёшь апельсиновый сок, — поднимает тёмно-карие глаза на девушку, сидящую перед собой. — Говорила, что на вкус как блевотина. Рыжая замечает, как мышца на лице девушки нервно дёрнулась, а взгляд в отвращении замер на коробке. Полина, словно по щелчку пальцев, отмирает и натягивает улыбку, оголяя передние зубы: — Видимо, со временем вкусы меняются, — перебирает волосы, убирая их за плечи. Зрачки расширяются, забегав по белоснежному столу. Алиса хмурится, закусив нижнюю губу. Не понимает нервозности подруги, но решает не лезть. Такое обычно происходит, когда та ругается с Кириллом. В такие моменты лучше Полину не трогать. Но апельсиновый сок. Это странно.

***

Алисе впервые хотелось прогулять. До этого, конечно, были разы, когда девушка могла не прийти на урок, но это были либо уважительная причина, либо долгие уговоры Демидовой уйти вместе с ней. Ей не хотелось видеть Евгения Александровича, а посещать его уроки уж тем более. Стоило благодарить лишь за то, что он ведёт только литературу и всего два раза в неделю. Голова Васильевой покоилась на деревянной парте. Глаза слипались, внутри черепной коробки будто находилась вата. К обеду жутко хотелось спать. Наверное, не стоило до пяти утра смотреть ужастики. Девушка питала к ним особую любовь. Дверь в класс раскрывается, так же быстро закрывшись обратно. — Просыпаемся, — мужчина стучит кулаком по парте, проходя дальше к своему столу. Звук неприятно отдаёт в уши, из-за чего Алиса морщится, отрывая голову от парты. Все вопросы о том, почему новый учитель был так ненавистен растворились, а вместе с этим и сожаления о грубости к нему. Урод. Девушка злобно смотрит в спину мужчине, нарушившему её покой. Евгений Александрович разворачивается, встретившись с недовольным лицом ученицы. Рыжие волосы, как всегда, растрепались, на правой щеке был красный узор от кофты. Интересно, она знает, что такое расчёска? Звонок заставляет их разорвать зрительный контакт — Алиса опускает глаза вниз первая. — Всем добрый день, — опирается руками на чёрный стул. — Надеюсь, к пятому уроку у вас осталась способность шевелить мозгами. Осипов берёт кусочек мела, выводя им на доске: «Тема любви в повести А.И. Куприна» — Итак, — Евгений Александрович подходит к столу, опираясь одной рукой о деревянную поверхность, другую уперев в бок. — Как вы оцениваете чувства Желткова к Вере? Пауза. Повисает тишина. Алиса осматривается по классу, чтобы увидеть, будет ли кто-то отвечать. Рука поднимается. Конечно. Усольцева. Отличница в классе. Любимица учителей. Гордость школы, идущая на золотую медаль. Да, её способность подлизывать явно тянет на золотую медаль. Васильева тихо фыркает, почесав щеку. — Виктория, пожалуйста, — мужчина кивает. Девушка поправляет толстую косу, выпрямляя спину: — Я считаю, что чувства Желткова — это пример настоящей, чистой любви. Он ничего не требовал взамен, жил ради неё, и даже пожертвовал собой. Рыжая закатывает глаза, те слезятся от противно-яркого света. Потирает их руками, продолжив сидеть вполоборота, слушая занудную речь Усольцевой. Русая продолжает: — Он любил искренне и бескорыстно, поэтому его чувства можно назвать возвышенными. Возвышенными… Серьёзно? — Хорошо, молодец, — Евгений кивает. Виктория улыбается, девушка сидит ровно, словно осина, вытягивая грудь вперёд. Ну, что за утка? Алиса шумно вздыхает и это не остаётся незамеченным. — Васильева. Чёрт. Она поворачивает голову. Мужчина улыбается. Он, что, мстит? — Д-да? — голос предательски дрожит, за что девушке хочется себе врезать. — У тебя, судя по реакции, есть другое мнение, — жестикулирует руками. — Поэтому прошу. Она мнётся, сглатывая комок в горле. Ладони вспотели. Она ненавидит отвечать при всех, ненавидит озвучивать свои мысли. — Я не считаю, что это любовь, — резко отвечает. Девушка смотрит куда-то правее учителя, будто, если нарвётся на его взгляд, то он её испепелит. — Тогда что? — Евгений с интересом разглядывает Васильеву. Мужчине забавно наблюдать её реакцию. Куда исчезла твоя смелость, Алиса? — Одержимость, — опускает руки вниз, ногтями вцепляясь в своё бедро. — Он не любил Веру. Он любил своё чувство к ней. Осипов чуть склоняет голову: — Разверни. В голове девушки вихрем закрутились всевозможные маты и проклятия. Даотстаньтыотменягосподибожемой. — Он ничего о ней не знал. Не был с ней. Не строил с ней жизнь. Он просто придумал себе образ и жил в нём, — наконец переводит взгляд на мужчину. — Это удобно, — произносит чуть тише. — Не нужно ничего делать, ничего решать. Просто страдать. — И в чём же здесь эгоизм? — скрещивает руки на груди. — В том, что он не думал о ней, — голос девушки становится увереннее, а пальцы сильнее сжимают участок кожи на ноге. — Он навязывал ей своё чувство. Письма, подарки… — Алиса морщится. — Но он же ничего не требовал! — Усольцева встревает, голос у неё напористее и увереннее, чем у Алисы. Рыжая стихает, опуская взгляд куда-то вниз. Мужчина хмурится. — Васильева, продолжай. Девушка поднимает глаза, в которых читается непонимание. Ему интересно моё мнение или так нравится пытать? — Я считаю, что Желтков страдал синдромом Адели… — То есть, по-твоему, его чувства — это патология? — брови вопросительно изгибаются. — Да, — чуть ли не шепчет. Всё, больше она не ответит. Девушка выдыхает, разжимая пальцы. Бедро пульсирует, под тканью джинсов на коже явно остались кровяные следы от ногтей. Она выдохлась. Затылком чувствует, как все, сидящие позади, смотрят на неё. Или у неё паранойя и, на самом деле, никто не смотрит. Всем плевать. Девушка дёргается, чувствуя чужую ладонь на своём предплечье. Полина поглаживает подругу, еле различимо шепчет: — Успокойся, — слабо улыбается, после чего убирает руку. Мужчина несколько секунд продолжает смотреть на девушку, позже отводит взгляд, понимая, что не нужно так смотреть при всех на ученицу, привлекая лишнее внимание и слухи. Но до чего же интересно, блять, что же там в твоей головушке творится? — Да он просто сталкер обычный, — лениво тянет Антипов, откинувшись на спинку стула. — Антипов, — мужчина грубо произносит фамилию, отходя от учительского стола. — А что? — пожимает плечами. — Писал, следил, подарки слал. Сейчас бы уже заявление накатали, — качается на стуле, отчего тот поскрипывает. — Так, всё, — поднимает руку в знаке «стоп». — Оставшееся время все пишут маленькое сочинение по этой теме, — стучит указательным пальцем по доске, затем садится на стул. До конца урока оставалось меньше пяти минут. Алиса крутила в руке ручку, рассматривая листок тетради, где было написано только название сочинения. Она впервые ничего не смогла написать. Косо смотрит на подругу — Демидова вовсю сидела и писала, пряча в пенале телефон. Собраться не получалось. Ей казалось, что все ещё смотрят на неё. Думают о том, что она говорила. Шепчутся. Нужно было молчать. Ведь твоё мнение неправильное. Но каждый в классе был занят собой — что написать, откуда и у кого списать. Под натиском мыслей рыжая не заметила, как подошёл Осипов. Евгений Александрович встал прямо над девушкой, усмехаясь. Раздаётся звонок. Все сразу засобирались, при выходе складывая тетради стопочкой на стол. — Васильева, останься, — процедил, возвращаясь к своему рабочему месту. — Алиска, — Антипов смеётся, качая головой. — Даже я там чё-то накалякал по вашим словам с Усольцевой, хотя не читал. Даниил выходит за дверь с друзьями, меняя сразу же тему. Полина сочувствующе смотрит на подругу, после чего выходит следом. Дверь закрывается. Вот теперь Алиса, правда, почувствовала себя мышкой. В клетке. Девушка поднимается со стула на ватных ногах, складывая вещи в рюкзак. — Почему ничего не написала? — его голос твёрдый. — Я же вам и так сказала своё мнение, — подходит к столу, кладёт свою тетрадь поверх других. — Есть ли смысл писать? — девушке приходится задрать голову вверх, чтобы посмотреть ему в лицо. Карие глаза злобно сверкают, отражая молнии. Но мужчину это лишь забавляет. — Куда ж твоя смелость делась, когда отвечала? — чувствует, как та опять теряется. — Не ваше дело, — произносит, опуская взгляд на уровне шеи. Мужчина наклоняется к девушке, вновь чувствуя запах её духов. Слишком близко. Помещение сужается до комнатки два на два метра. Хочется отойти, но тело отказывается слушаться. Ей становится жарко, щёки пылают, а где-то внутри живота завязывается узел. — Иногда нужно уметь держать язык за зубами, Васильева, — шепчет над ухом. — Особенно, если не тянешь, — усмехается. Он играет с ней. Алиса делает шаг назад, упираясь копчиком в острый край стола. Боль отрезвляет девушку. Осипов выпрямляется, откашливается, поправляя рубашку: — Два, Алиса, — берёт её тетрадь, возвращая. Алиса выхватывает тетрадь из его рук, вылетая из кабинета, громко хлопнув дверью.