Часть 3. Прощение

После исповеди Каина прошло несколько дней. Мы пересекались на службах — эти встречи я сопровождала безмолвием, хоть и хранила в голове каждое сказанное им слово. Его требовательное касание осталось отметиной на коже, словно он все еще не желал отпускать моей руки. Засыпая в пустой комнате, я чувствовала его присутствие сквозь сон. Или хотела чувствовать. Хотела чувствовать. Хотела чувствовать. Поддавшись порыву слабости, я отправилась в храм — Авель говорил, что Каин играет там на рояле, отданным кем-то из прихожан. Приближаясь к готическим пикам, я ощутила, как мое сердце начинает бить в такт мелодии, звучащей внутри стен. Скрип двери и мой уверенный шаг на мгновенье прервали мелодию. Крылья Каина еле дрогнули, и он продолжил игру. Пространство наполнилось саднящим, ноющим трепетом. Хотелось взлететь и разбиться, слушая сломанное звучание пустоты. Я подошла ближе, чтобы понаблюдать за игрой, но ангел прервался. Ноты эхом звенели в голове, пока их не прервал мой вопрос: — Почему это звучит так больно? Каин усмехнулся и с любопытством взглянул на меня. — Сыграешь со мной? — Что? Я не умею. — Это необязательно. Я покажу как. Иначе мне не дать ответа на твой вопрос. Ангел чуть отодвинул стул и мягко похлопал по своим коленям. — Садись. Опешив, я отступила назад. — Мне не нравятся твои предложения. — Зато мне нравится твое недовольство. И ещё любопытно кое-то проверить. Думаю, тебе тоже. Мне хотелось поддаться хитрой игре, но я не знала правил. Пока они звучали маняще обманчиво. — Здесь нет подходящей скамьи для двоих. Так что, — Каин указал на свои пустующие колени, — я все еще жду. Я закатила глаза и подошла ближе. Ангел посмеялся с моей нерешительности. — Меня забавляет твоя неуместная робость. Последний год ты тоже забыла? Возмутившись, я захотела отпрянуть, но Каин схватил меня за бедра и посадил на колени. Сидя в пол-оборота к инструменту, я взглянула на ангела, чей взгляд завороженно скользнул по моему лицу. Эта близость была желанной для него и обезоруживающей для меня. — Ты доиграешься, — съязвила я на его излишнюю смелость. Но ангел лишь коснулся моих ног, разворачивая лицом к инструменту. — Кстати, об этом. Положи свои ладони на мои — палец к пальцу. Каин вернул руки на клавиши, обвивая меня с двух сторон. Его тело прижалось к моему — так близко, что у меня перехватило дыхание. Пытаясь собраться, я спешно выполнила просьбу и накрыла его ладони. — Если ты можешь повелевать моими действиями, можешь забраться глубже? Мой разум беззащитен перед тобой — попробуй резонировать с моими эмоциями. — В этом и есть суть твоего любопытства? Смогу ли я испытать то, что испытываешь ты? — Да, — ангел ответил без промедления. — К тому же, мелодия ещё не дописана. Возможно, твое присутствие это изменит. Каин уверенно нажал мизинцем на клавишу, затем — большим и указательным, пока мои пальцы следовали его инициативе. Как только рука переместилась на другую октаву, я сбилась и оборвала мнимую связь. Ангел выдохнул в мою шею. Холодное дыхание защекотало кожу, и я невольно потянулась рукой к этому месту. Каин перехватил мою ладонь в воздухе. — Я замедлю темп, — он вернул наши руки в прежнее положение. — Готова? Краткое «да» само сорвалось с моих губ, хоть и было ложным. Я не была готова запоминать порядок клавиш или думать о глубине своей силы, пока мои руки касались ангела. Пока дыхание опаляло кожу. Пока подбородок еле касался плеча, а кончик носа задевал пряди. Каин снова нажал на клавишу. Я закрыла глаза, пропуская звучание через себя. Ещё одна клавиша. Ещё. И ещё. Вибрация ощущалась на кончиках пальцев и по предплечьям бежала к груди. Ангел переместил ладонь, и я следом. Он заиграл левой рукой, и я повторила. С каждой секундой темп нарастал. С ним разрасталась и зияющая пустота внутри — холодная, выворачивающая наизнанку. Оказавшись в ней, я ощутила как тонкая шелковая нить обвилась вокруг шеи, связала руки, лишила воли, но была желанной. Как единственный способ ухватиться за хрупкость момента. Это его покорность, мой контроль или наша связь? Пальцы двигались в унисон. Души сплетались в одну. Мы падали, возносясь. Нить натягивалась до предела, и мелодия зазвучала иначе — требовательно, чутко и надрывно. Будто боль разливалась удовольствием по телу. Будто терпение было на грани. Будто не было сил сдерживаться. Прохладное дыхание Каина опалило шею и разошлось жаром по телу. Пытаясь остыть, я глубоко вдохнула, и выдох с дрожью вырвался из легких. Все внутри начинало гореть, воздуха не хватало. Пылкое чувство вызывало жажду — оно иссушало и искушало. Темп замедлился, и кончик носа коснулся моей шеи. Мелодия завершалась, и губы скользнули в миллиметре от кожи. Я вздрогнула и вцепилась в руку ангела. Игра оборвалась. Её эхо прервал бархатный голос у моего уха: — Ты что-то почувствовала? Растеряв слова, я лишь сжала его кисть в ответ — так сильно, что ногти оставили следы-полумесяцы на коже. Каин перевернул ладонь и медленно переплел наши пальцы. Я повернулась к нему, и затуманенный взгляд встретил блеск его алых глаз. Засматриваясь на его родинки, ресницы и белые пряди, я искала в себе силы отстраниться. Но их не было. Желание обладать лишало воздуха и удушало рассудок. Чьим оно было? Его или моим? Каин притянул меня за талию ещё ближе — легко и требовательно, сдерживая скрытый порыв. Холодные кончики пальцев коснулись моих губ. — Почему ты молчишь? Рука скользнула к подбородку и приблизило моё лицо на миллиметр — так, словно тот боялся перейти черту. Ресницы задрожали и я прошептала ответ, держа себя в руках из последних сил. — Я всё ещё разделяю твои чувства. Этих слов хватило, чтобы Каин сжал мой подбородок и жадно впился в губы. Словно хищник, выжидавший момент для рывка. Он зарылся в волосы и притянул к себе, не позволяя разорвать поцелуй ни на секунду. Углублял его, требовал больше. Рука скользнула по бедру и жадно сжала плоть. Зафиксировав положение, он поднялся со стула вместе со мной и захлопнул крышку рояля. Не терпя промедления, посадил меня сверху и снова накрыл мои губы. Пальцы сжимали ягодицы. Мои руки легли на его плечи и перемещались к крыльям, заставляя Каина терять самообладание. Каждой клеточкой тела я чувствовала, что ему мало. Он склонился и поднял мою ногу к своему бедру, пока вторая рука легла между лопаток и заставила выгнуться в спине. Страсть обнажила шею, и его язык прошелся по горячей коже, оставляя дорожку необратимого принятия. Он мой. Я его.