Влип. По полной

В баре стоял привычный гул — плотный, липкий, как дым. Смех перекрывал смех, кружки сталкивались с оглушительным звоном, кто-то ругался, кто-то пел фальшиво и громко. Воздух был пропитан алкоголем, потом, магией и усталостью людей, которые привыкли жить на грани и потому позволяли себе быть живыми только здесь. Ями Сукехиро сидел, развалившись на стуле, будто бар был его личной территорией. Одна нога закинута на другую, локоть лежит на столе, пальцы сжимают тяжёлую кружку. Он пил уже не первую — и не вторую — но алкоголь не делал его мягче. Только тише внутри. Или, наоборот, шумнее. Напротив сидел Джек. Как всегда — хищная улыбка, взгляд, цепляющий всё вокруг, будто он уже выбирал, что сегодня порезать: врага, проблему или просто вечер. — Ха! — Джек толкнул кружку по столу и кивнул в сторону соседнего стола. — Глянь, Ями. Вон те. Неплохие, а? Глаз радуют. Может, познакомимся? День выдался скучный, надо ж как-то скрасить. Ями лениво повернул голову. Девушки действительно были красивыми. Ухоженные, смеющиеся, одетые так, чтобы это замечали. Они ловили взгляды, улыбались в ответ, явно не возражали против внимания. Одна — с тёмными волосами — задержала взгляд на Ями дольше остальных, чуть наклонила голову, словно бросая вызов. Раньше этого было бы достаточно. Раньше. Он посмотрел — и внутри было пусто. Ни привычного тепла под рёбрами. Ни ленивого интереса. Ни желания подойти, сказать что-нибудь грубое, но цепляющее. Ничего. Как будто он смотрел не на живых людей, а на картину на стене: да, красиво, да, умело написано — и совершенно не трогает. Ями нахмурился. Его это раздражало. Даже злило. Он посмотрел ещё раз — внимательнее, словно надеясь, что чувство просто запоздало. Но нет. Он видел улыбки, движения, блеск в глазах — и не находил отклика. Всё было слишком… простым. Открытым. Без шипов. Не она. Мысль всплыла сама, резкая, как порез. В голове, будто по злой шутке, возник совсем другой образ. Холодный, сосредоточенный взгляд голубых глаз. Идеально выпрямленная спина. Сдержанные движения. Магия роз — красивая и опасная. Женщина, которая смотрит так, словно ты — препятствие, а не цель. Шарлотта Роузрей. Эта чёртова гордячка. Ями щёлкнул языком и поставил кружку на стол резче, чем собирался. Пена выплеснулась через край. — Развлекайся сам, — буркнул он, вставая. — Мне хватит. — А? — Джек удивлённо приподнял бровь. — Ты чего это? Только разогрелись же. — Не мой вечер. Он накинул плащ, не дожидаясь ответа, и вышел, оставив за спиной гул, смех и запахи. Дверь захлопнулась — и шум остался внутри. Ночной воздух ударил в лицо холодом. Он был резким, почти грубым — и от этого отрезвлял лучше любой воды. Ями шёл по улице, засунув руки в карманы, тяжело ступая, будто каждый шаг был попыткой вытоптать что-то из себя. Злость сидела внутри плотным комком. На что именно — он и сам не мог сказать. На алкоголь, который не помог. На тишину, которая оказалась слишком громкой. Или на то, что мысли снова и снова, как проклятые, возвращались к одной женщине. Чёрт. Обычно проблем хватало. Отчёты, миссии, драки, отряд, который приходилось держать в узде. Мир, который, по странной логике, всегда норовил развалиться именно тогда, когда он хотел просто спокойно пожить. Это всегда работало. Не оставляло места для ерунды. Но стоило выпить — и всё. Голова предательски сворачивала не туда. — Эта колючка… — пробормотал он себе под нос, — меня так скоро с ума сведёт. Он шёл и вспоминал. Сам того не желая. Как она замирает, когда он подходит слишком близко. Как вспыхивает, когда он говорит что-то не подумав. Как старается выглядеть холодной, неприступной — и каждый раз выдаёт себя с головой, стоит ему только назвать её по имени. Шарлотта. Не «капитан Роузрей». Не «Голубая роза». Просто — она. — Так и манит, — проворчал он, — а потом удирает, будто за ней сам король демонов гонится. Перед глазами всплыл её образ — слишком живой, слишком чёткий. Напряжённая линия плеч. Сжатые пальцы. Румянец, который она ненавидела. И глаза. Эти проклятые глаза, которые, когда злились или смущались, становились ярче любого заклинания. Он усмехнулся, криво, почти зло. — Только и делаешь, что ранишь моё хрупкое сердце, — сказал он в пустоту. Слова прозвучали шуткой. Почти. Если бы кто-нибудь услышал — посмеялись бы. Ями Сукехиро. Хрупкое сердце. Да брось. А он знал. Влип. По полной. Не внезапно. Не вчера. Не после одной сцены или одной миссии. Это было медленно, незаметно, как ржавчина. Сначала — уважение. Потом — интерес. Потом — раздражение, слишком сильное для равнодушия. А потом он поймал себя на том, что ищет её взгляд в зале собраний и прислушивается к шагам, когда она проходит мимо. Если бы она только знала. Какие мысли иногда лезут ему в голову — не нежные, нет. Грубые, горячие, слишком живые. Какие сны ему снятся. Как он просыпается, чувствуя тепло рядом — и только потом понимает, что это пустота. Он остановился посреди улицы, поднял взгляд к тёмному небу, где звёзды были холодными и равнодушными. — Чёрт, — выдохнул он. — Эта женщина… Почему такая неприступная? Почему смотрит на него так, будто он опасность, а не возможность? Почему краснеет, но не уходит? Почему каждый раз стоит так прямо, словно боится позволить себе наклониться хоть на дюйм? Ответа не было. Только тишина. И осознание, которое он раньше старательно обходил стороной: она уже давно пустила корни. Глубоко. Туда, где он не привык что-то чувствовать, кроме злости и решимости. Он привык идти напролом. Бить первым. Брать, если хочет. А здесь — тупик. Стена из роз и шипов, за которой стояла женщина, слишком сильная, чтобы сломаться, и слишком упрямая, чтобы сделать шаг первой. И самое мерзкое — он не хотел, чтобы она делала этот шаг. Он хотел, чтобы она выбрала. Не под давлением. Не из слабости. А потому, что захотела. — Вот ведь… — пробормотал он, закрывая глаза. Ями Сукехиро, который не боялся ни демонов, ни смерти, ни бездны, вдруг понял, что боится одного простого взгляда. Взгляда, который однажды может сказать ему ясно и окончательно: «Ты — не тот.» Он развернулся и пошёл дальше, утопая в ночи, неся с собой чувство, которому так и не нашёл названия. Но знал точно — какая бы битва ни ждала его впереди, эта будет самой сложной. Потому что противник здесь — не враг. А женщина с глазами цвета неба и сердцем, окружённым шипами.