Синдром прочности

Здесь воздух густ, как деготь, и тягуч, и липок. Здесь каждый камень плачет ржавою слезой. Здесь свет фонарный — жёлтый, сиплый, крик О том, что ты остался здесь, и ты — больной. Здесь тротуары — шрамы, сросшиеся грязью. Здесь окна — слепы, в них не ждут гостей. Здесь даже тени падают с особой гнусной статью, Чтоб раствориться в серости безжизненных полей. Здесь время не идёт — оно стоит, как лужа. В ней тонет отблеск бледный с выцветших небес. Здесь в каждом закоулке — тленья, служба, И скрип дверей, как стон из сгнивших прейскурант мест. Здесь небо — низкий потолок из грязной ваты. Здесь звёзды — точки ржавые на водостоке. Здесь все твои «зачем» и «где» давно распяты На полых перекрёстках , в строке бетонной. Здесь память — это запах сырости и гнили. Здесь будущее — тупик, покрытый плиткой. Здесь души, будто выцветшие все на свете лезвия, Лежат на дне двора, под осени улыбкой. И если крикнуть — эхо не вернётся, смолкнет. Растворится в стенах, в слоях былой копоти. Вот он — закон. Вот он — итог. Всё кончено. Здесь даже смерть не страшна. Она — синоним прочности.