Часть 1

Рождество в Фивах — не имбирное печенье и колокольчики. Для Эвтиды Кросби это пролитый на алое платье джин-тоник, выдранный клок чужих наращенных волос в кулаке и оглушительный звон разбитого зеркала в туалете бара «Set’s Breath». Противница — какая-то надутая филлерами кукла — визжала так, будто её заживо свежевали. Эва лишь вытирала разбитую губу, сверкая зелеными глазами, в которых плескалось чистейшее, неразбавленное бешенство. — Руки убрал, придурок! — рявкнула она, когда на плечо легла тяжелая ладонь охранника. — Эта сучка первая начала вякать про мою мать! Но вместо потного секьюрити взгляд наткнулся на нечто куда более монументальное. Белоснежные волосы, выбивающиеся из-под форменной фуражки, и глаза цвета застывшего льда, в которых читалось единственное желание: придушить хулиганку прямо здесь, не отходя от барной стойки. Капитан Амен Харви. Местный кошмар всех нарушителей спокойствия и человек, чья непоколебимость могла бы сокрушать стены. — Кросби. Опять ты, — цокнул мужчина. — Праздник не задался? — Ой, капитан Снежинка! — Эва расплылась в ядовитой ухмылке, игнорируя боль в скуле. — Решил лично поздравить? Где мой подарок? Наручники от Tiffany? Амен не ответил. Он просто застегнул на её запястьях холодный металл, причем сделал это с таким профессиональным равнодушием, что Эву передернуло. Дежурство в сочельник — сомнительное удовольствие, а уж с истеричкой Кросби в комплекте — прямой путь в чистилище. Амен швырнул папку на стол, сел напротив и уставился на задержанную. Она выглядела чертовски эффектно для девицы, только что устроившей погром: мокрые волосы разметались по плечам, бретелька платья сползла, обнажая острые ключицы, а взгляд... взгляд обещал как минимум три смертных греха. — Пиши адрес, — бросил он, пододвигая лист. — Выпишу штраф, и чтоб духу твоего не было до утра. — А если не хочу? — Эва подалась вперед, едва не касаясь носом его лица. — Тут тепло, компания солидная. Ты ведь соскучился, Харви? Признай, твои будни без моих выходок — это просто унылое перекладывание бумажек. — Кросби, не доводи, — в глазах капитана мелькнула опасная искра. — У меня за спиной двенадцать часов смены и полгорода пьяных идиотов. Твой длинный язык сегодня играет против тебя. — О, так мой язык тебя беспокоит? — чертовка прищурилась, облизнув губу. — А я думала, тебя больше волнует мой правый хук. Видал, как уделала ту шлюху? Чистое искусство. Амен медленно встал. Он был огромным. Настолько, что свет ламп, казалось, мерк в его тени. — Никакого штрафа, — отрезал капитан, выхватывая ключи. — Ты задрала меня своим пафосом. Посидишь в тишине. Может, хоть так в твою голову просочится мысль, что закон — это не пустой звук. — Э! Ты куда меня тащишь, снеговик-переросток?! — взвизгнула Эва, когда её железной хваткой дёрнули вглубь коридора. Коп запихнул девчонку в пустой «обезьянник», с грохотом захлопнув решетку. — Счастливого Рождества, Эва, — холодно бросил Амен, разворачиваясь. — Харви! Вернись! Тут воняет хлоркой и мужским отчаянием! — она вцепилась в прутья. — Я натравлю на тебя всех адвокатов ада! Ты не имеешь права! Мужчина остановился, медленно повернул голову. — В эту ночь я — твой закон. Так что завали хлебало и спи. Прошло два часа. Эвтида мерила камеру шагами, проклиная всё на свете. Платье кололось, каблук сломался, а внутри всё горело от несправедливости и... странного, тянущего азарта. Харви сидел за столом в паре метров от камеры, делая вид, что заполняет отчеты. Но Эва видела, как напряжены его плечи. — Слушай, Кэп... — тихо позвала задержанная. — Скучно. Давай во что-нибудь поиграем? Например, в «кто первый отведет взгляд — тот целует другого в зад». Хотя, судя по твоему лицу, ты предпочитаешь пороть. Амен отложил ручку. Медленно поднялся и подошел к решетке. Между ними осталось лишь несколько сантиметров и стальные прутья. — У тебя вообще тормоза есть? — спросил почти шепотом. Его дыхание пахло мятной жвачкой и льдом. — Ты же понимаешь, что я могу добавить статью за оскорбление сотрудника? — Добавляй, — Эва выдохнула ему прямо в губы, игнорируя инстинкт самосохранения. — Давай, свяжи меня, брось в карцер. Покажи, какой ты жесткий парень. Или только с бумажками такой смелый? Амен молниеносно просунул руку сквозь решетку, хватая Кросби за подбородок и заставляя задрать голову. Пальцы были горячими, вопреки «ледяному» имиджу. — Ты думаешь, это игра? — прорычал мужчина, вибрируя у Эвы где-то внизу живота. — Думаешь, не вижу, как нарываешься? Тебе ведь не драка в баре нужна была. Тебе нужно было, чтобы я приехал. Эва замерла. Сердце пустилось вскачь, выбивая рваный ритм. — Ты слишком высокого мнения о своей персоне, Харви. — Правда? — он надавил сильнее, большим пальцем очерчивая нижнюю губу. — Тогда почему у тебя сейчас зрачки расширились так, что зелени почти не видно? Дрожишь? — Холодно тут, — дерзко бросила девушка, хотя коленки подгибались. — Я согрею, — коротко бросил капитан. Амен достал ключ, провернул замок. Дверь открылась со стоном. Он вошел внутрь, заполняя собой всё пространство маленькой камеры. Эва попятилась, пока не уперлась спиной в холодную стену. — Ну и? — выдохнула она, когда коп оказался в опасной близости. — Бить будешь? Или лекцию читать? — Буду закрывать твой дрянной рот, — Амен наклонился, глаза потемнели до цвета грозового неба. — Самым эффективным способом. Он не поцеловал — накрыл её губы своими, как захватчик. Грубо, властно, сминая всякое сопротивление. Эвтида задохнулась от напора, но тут же ответила, вплетая тонкие пальцы в жесткие белые волосы, притягивая ближе. Было похоже на взрыв на химзаводе: опасно, токсично и чертовски ярко. Металл пуговиц формы царапал кожу, запах терпкого парфюма смешивался с ароматом женских духов и адреналина. Амен оторвался на секунду, тяжело дыша ей в шею. — Если завтра хоть кто-то в участке узнает об этом... — прохрипел он, кусая за мочку уха. — ...то я скажу, что ты выбивал из меня показания под пытками, — закончила Эва, прижимаясь к нему всем телом. — Продолжай, Капитан. Кажется, я начинаю любить этот праздник. Харви глухо зарычал, прижимая её к стене. Отчеты могли подождать, Рождество в Фивах только начиналось. Холодный кирпич впивался в лопатки, но Эва этого почти не чувствовала — всё её существование сейчас вертелось в точке соприкосновения с раскаленным телом капитана. — Ты ведь этого хотела, Кросби? — шептал Амен, не давая вздохнуть. — Чтобы я сорвался? Чтобы переступил черту? — Хотела, чтобы ты перестал вести себя как сраная статуя в музее правосудия, — выдохнула она, выгибаясь навстречу крепким рукам. — Но, кажется, под формой у тебя всё-таки не гранит. Капитан коротко усмехнулся и тяжелая ладонь легла на её грудь, безжалостно сминая ткань. Эва вскрикнула, но звук утонул в новом, ещё более яростном поцелуе. — Ты — ходячая проблема, — пальцы сжали сосок через тонкий шелк, вызывая у девушки искры перед глазами. — Дерзкая, неуправляемая дрянь. И тебе жизненно необходимо наказание. — Ну так накажи меня, Капитан, — прошептала она, взгляд стал совсем шальным, зрачки затопили радужку. — Или твой потолок — наручники? Харви молча заставил закинуть ногу ему на бедро. Платье задралось неприлично высоко, открывая вид на кружево и оливковую кожу бедер. Он смотрел прямо в глаза — пристально, не мигая, словно выжигая свое клеймо на сетчатке. Член, напряженный до боли, уперся ей в живот через плотную ткань форменных брюк, и Эва почувствовала, как внутри всё сладко потянуло, становясь влажным и тяжелым. — Смотри на меня, — приказ. Рука скользнула ниже, бесцеремонно пробираясь под белье. Когда пальцы — грубые, мозолистые,— коснулись складок, Эва едва не лишилась чувств. Мужчина надавил на клитор сразу, без прелюдий, накрывая горячей ладонью. — О-ох... — Кросби закинула голову назад, но коп тут же перехватил её за подбородок, возвращая к реальности. — Я сказал: смотри. На. Меня. Он протолкнул сразу пару. Ритмично, жестко, со знанием дела. Каждая фаланга отзывалась в теле электрическим разрядом. В камере стало слишком тесно. Влажный звук заполнял тишину участка, смешиваясь с рваным дыханием. — У тебя... чертовски плохие методы... перевоспитания... — прохрипела девушка, крепче ухватившись за мощные плечи. — Самые эффективные, — Амен надавил сильнее, заставляя её вскрикнуть. — Теперь ты хотя бы на минуту заткнулась. Он не отрывал взгляда от её лица, смакуя любую эмоцию или судорогу, проходящую по телу. Собственная выдержка трещала по швам; брюки стали невыносимо тесными, пульсация в паху требовала немедленной разрядки, но капитан продолжал истязать свою задержанную этой лаской, доводя до края. — Амен... пожалуйста... — голос сорвался на мольбу, что было для Кросби сродни капитуляции. — «Пожалуйста» что, Эва? — мужчина прижался так плотно, что она почувствовала каждый дюйм его желания. — Хочешь, чтобы я закончил? Или хочешь почувствовать, как глубоко я могу зайти? — Хочу, чтобы ты перестал трахать мне мозг и трахнул уже что-нибудь другое! — выдала она в своем репертуаре, даже на пике страсти не теряя способности язвить. Амен разразился хриплым, низким смехом, от которого у Эвы внутри всё окончательно расплавилось. — Язык тебя когда-нибудь погубит. Но не сегодня. Он резко выдернул руку, оставляя балансировать на грани, и одним движением расстегнул ремень. Металлическая пряжка звякнула о бетонный пол. Звук упавшего ремня отозвался в пустом коридоре тяжелым предзнаменованием. Амен не просто снял ограничение — он сорвал предохранитель. Эва почувствовала, как по спине пробежал холод, моментально сменившийся пожаром. Капитан не церемонился: удобнее подхватил её под бедра, вжимаясь с такой силой, что из легких выбило воздух. Красный шелк задрался до самой талии, безнадежно сминаясь между телами. — Ещё пошутим, Кросби? — прорычал он. Член, лишенный преграды в виде брюк, уперся в бедро — раскаленный, пульсирующий запредельно. Эва ощутила эту мощь и на мгновение забыла, как дышать. — Только если над твоим... выражением лица, Харви, — девушка попыталась выплюнуть привычную колкость, но сорвалась на влажный стон. — Выглядишь так, будто собираешься меня расстрелять. — Хуже, — Амен перехватил её ладони, вскидывая их над головой и прижимая к камню одной рукой. — Я собираюсь сделать так, чтобы ты запомнила это дежурство до конца своих жалких дней. Он вошел одним резким, сокрушительным толчком. Эвтида вскрикнула, запрокидывая голову, и крик эхом отразился от высокого потолка. Тело наполнилось распирающей, почти болезненной полнотой, от которой внизу живота всё скрутилось в тугой узел. — Я сказал, смотри! — выдохнул мужчина вбиваясь глубже. Эва заставила себя открыть глаза. Перед ней маячило лицо человека, потерявшего контроль, но сохранившего пугающую властность. Светлые волосы разметались, ледяные глаза горели первобытным огнем. Он двигался быстро и жестко, каждый удар его таза о её бедра отзывался глухим звуком, от которого у Кросби немела поясница. Становилось до одури жарко. Воздух сделался липким, тяжелым от запаха секса и смешанного дыхания. Эва чувствовала, как внутри всё плавится, как влага смазывает движение, делая процесс невыносимо острым. — Ну же... — выдохнула она, впиваясь ногтями в крепкие предплечья, когда капитан на секунду ослабил хватку. — Это всё... на что способен... закон и порядок? Амен сузил глаза. — Тебе мало? Хорошо. Тут же сменил угол, насаживая так глубоко, что девушка почувствовала удар где-то в самом сердце. Она задрожала, теряя связь с реальностью. В ушах звенело до помутнения, до жестких пальцев на талии и ритма, выжигающего все мысли. Клитор, уже измученный ласками мужчины, теперь терся о его лобок при каждом толчке. Натуральная пытка наслаждением. Эва шалела: кусала губы, чтобы не орать на весь участок, но из горла вырывались лишь рваные, хриплые звуки. — Ты... просто... чудовище... — выдавила она, чувствуя, как внутри нарастает сжигающая волна. — Если только ты красавица, — Амен наклонился, прикусывая за плечо, оставляя багровый след рядом с бретелькой платья. Разрядка накрыла Эвтиду внезапно и беспощадно. Стены камеры поплыли, мышцы влагалища судорожно сжались вокруг напряжённого члена, выжимая из капитана утробный стон. Амен сделал еще несколько рваных, финальных толчков, вбивая её в стену, и замер, содрогаясь всем телом. Наступила тишина. Где-то в коридоре раздавался звук капающей воды в раковине . Харви медленно отстранился, позволяя Эве соскользнуть вниз. Ноги едва держали, она опустилась на корточки, тяжело опираясь на стену. Красное платье было безнадежно испорчено, волосы напоминали воронье гнездо, но в зеленых глазах, обращенных к полицейскому, светилось торжество. Он молча привел форму в порядок, застегнул ремень. Лицо снова превратилось в непроницаемую маску, если не считать пылающих ушей и сбитого ритма сердца. — Завтра выпишу тебе штраф за нарушение общественного порядка и будешь свободна, — голос обрел сталь, хотя и чуть надтреснутую. — А если я еще раз увижу тебя в этом баре... — То что? — Эва медленно поднялась, поправляя подол. — Снова закроешь меня в «обезьяннике»? Смотри, Харви, мне может понравиться такая исправительная система. Амен посмотрел на неё долго, тяжело, словно решая, прибить на месте или поцеловать снова. — Иди спи, — бросил коп, выходя из камеры и запирая дверь. — Пока я не передумал и не оформил тебя по полной программе. Кросби проводила его взглядом, чувствуя приятную тяжесть во всем теле и липкую влагу между бедер. — Счастливого Рождества, Капитан, — прошептала она в пустоту, растягиваясь на жесткой скамье с абсолютно довольной улыбкой.

***

Амен сидел за столом, гипнотизируя монитор. В голове — вакуум, в паху — фантомное ощущение чужого тепла, на шее — след от зубов, который он старательно спрятал под воротник рубашки. Коллеги передвигались на цыпочках. Все знали: если Харви с утра молчит — жди шторма. Дверь распахнулась не с ноги, но с эффектом разорвавшейся гранаты. Эва вошла как на подиум. На носу очки на пол-лица, скрывающие, вероятно, не стыд, а хитрый блеск глаз. Чуть прихрамывающая походка, что в контексте ночных событий выглядело как медаль за отвагу. — Салют, мальчики! — гаркнула она, игнорируя ошалевшего дежурного. — Я к начальству. Оформить, так сказать, последствия бурной ночи. Весь отдел замер. Слышно было, как муха бьется о стекло. Амен медленно поднял взгляд. — Кросби. — Харви. — Она плюхнулась на стул напротив, закинув ногу на ногу. — Пришла платить по счетам. Хотя, по-моему, это ты мне должен. За моральный ущерб и... физические нагрузки. Лейтенант за соседним столом поперхнулся водой. Амен сжал челюсти так, что бледные скулы побелели ещё больше. — Штраф, — он швырнул квитанцию. — Оплатишь в кассе. И исчезни. Эва взяла бумажку двумя пальцами, словно то был использованный платок. — Какой ты грубый при свете дня, Капитан. А вчера в темноте шептал совсем другие вещи. Что-то про «мою маленькую дрянь» и «сейчас я тебя...» — Кросби! — рявкнул Амен. Уши предательски заалели. — Еще слово, и я... — Что? — она подалась вперед, очки сползли на кончик носа. Зеленые глаза смеялись. — Закроешь меня в камере? О, я только за. Но чур, в этот раз ты снимаешь брюки сразу, а не ломаешься, как гимназистка. У нас с тобой тайминг страдает. В участке повисла тишина. Кто-то уронил папку. Стажеры вжались в стены, мечтая стать невидимками. Капитан понял: это конец. Репутация сурового, бесполого стража закона только что вышла в окно. Он медленно выдохнул. Потер переносицу. Посмотрел на Эву — наглую, растрепанную, невыносимую. И понял, что если сейчас же не заткнет ей рот чем-то вкусным (или своим ртом), то точно кого-нибудь убьет. — Встала, — скомандовал он, поднимаясь. Громадина. — Арест? — с надеждой уточнила Эвтида. — Хуже. Кофе, — буркнул Амен, сгребая со стула куртку. — И завтрак. Потому что слушать твой бред на голодный желудок — та ещё пытка. Он вышел из-за стола, схватил девушку за локоть — жестко, но пальцы тут же погладили нежную кожу. — Ого! Свидание с самим Аменом Харви? — чертовка театрально прижала руку к груди, семеня за ним к выходу. — А десерт будет? Или я вчера весь съела? — Заткнись, Эва, — устало, но без злости бросил капитан, толкая дверь плечом. — Платишь ты, — донеслось уже с улицы. — Плачу я, — эхом отозвался мужчина. Дверь закрылась, отрезая участок от их личного безумия. Амен знал: это самая большая ошибка в его карьере. И черт возьми, самая приятная.