Часть 2

Амен ненавидел, когда его отвлекали. Особенно, когда «отвлечение» носило имя Эвтида Кросби, сидело задницей на отчете по контрабанде артефактов и нагло пожирало его взглядом поверх оправы солнечных очков. В кабинете Харви обычно царил выверенный порядок и колоссальная тишина, нарушаемая лишь скрипом пера. Сегодня здесь пахло её духами — чем-то приторно-сладким и одновременно ядовитым, вроде цианида в вишневом сиропе. — Кросби, — капитан даже не поднял головы, продолжая писать. Карандаш в его огромной руке казался зубочисткой, готовой переломиться от напряжения. — У тебя есть ровно минута, чтобы слезть с моего стола и объяснить, почему ты не на другом конце города. — Соскучилась, Снежинка, — Эва качнула ногой. Туфля на шпильке едва не задела его плечо. — Решила проверить, как ты тут без меня. Не покрылся мхом? Не арестовал случайно свою правую руку за превышение должностных полномочий во время одиноких ночей? Карандаш все-таки хрустнул. Амен медленно поднял взгляд. Глаза, обычно цвета застывшего льда, сейчас напоминали жерла вулканов перед извержением. — Ты испытываешь мое терпение. И оно не безгранично. — Я на это и рассчитываю, — Эва наклонилась вперед, открывая вид на вырез блузки. — Давай, Харви. Сорвись. Ты же хочешь. Я вижу, как у тебя на шее жилка бьется. Он молчал три секунды. Три секунды, за которые воздух в кабинете сгустился до состояния бетона. А потом взорвался. Амен резко встал — стул с грохотом отлетел к стене. Он схватил Эву за талию, жестко, по-хозяйски, и рывком сдернул со стола, тут же вжимая спиной в дверь. Щелчок замка. — Ты доиграешься, дрянь, — прорычал капитан прямо в нахальное лицо, нависая всей своей массой. — Обещаешь? — выдохнула Кросби, глядя на него снизу вверх с вызовом и совершенно неприкрытым желанием. Губы копа накрыли её рот — не поцелуй, а таранный удар. Грубо, властно, сминая всякое сопротивление. Он кусался, врывался языком, требуя полного подчинения. Эва отвечала с той же яростью, цепляясь ногтями в форменную рубашку, царапая молочную кожу под тканью. Это была их романтика. Не цветы и конфеты, а адреналин пополам с тестостероном, вечная борьба за доминирование, которая неизбежно заканчивалась капитуляцией обоих. Харви рывком задрал её юбку до талии. Шершавая ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, бесцеремонно сминая тонкое кружево трусиков. — Мокрая, — констатировал он хрипло, когда пальцы коснулись влажной ткани ластовицы. — Ты пришла сюда уже готовая, да? Хотела, чтобы я тебя трахнул прямо здесь, пока мои подчиненные ходят по коридору? — Я хотела... чтобы ты вспомнил, кому принадлежишь, — прошипела Эва, когда он сдвинул белье в сторону и фаланги коснулись истекающих смазкой складок. Капитан нежничать не стал. Средний палец резко вошел внутрь, сразу на всю длину, заставляя её судорожно выдохнуть. Стенки влагалища тут же плотно обхватили инородное тело, пульсируя жаром. — Такая узкая, Кросби, — Амен добавил второй, начиная двигать резко, имитируя грубые толчки. — Каждый раз как в первый. Знал её анатомию лучше, чем устав полиции. Большой палец точно нашел клитор — набухший, твердый бугорок, спрятанный под капюшоном кожи. Он начал тереть его, жестко, ритмично, пока другая рука расстегивала ширинку брюк. Эва закусила губу, чтобы не закричать. Ощущения были на грани боли и запредельного наслаждения. Пальцы внутри растягивали, а давление на клитор посылало электрические разряды прямо в мозг. — Повернись, — скомандовал Харви, убирая руку. Она повиновалась, упираясь ладонями в дверь. Амен прижался сзади, эрегированный член, освобожденный из плена брюк, уперся в ягодицы через тонкую ткань белья. Горячий, каменный, пульсирующий. Мужчина схватил её за бедра, пальцы больно впились в мягкую плоть, оставляя следы. — Ну же. Прими меня, Эва. Он не ждал. Направил головку к влажному входу и толкнулся вперед. Эва глухо застонала, когда толщина начала растягивать её, заполняя собой все пространство. Амен входил медленно, неумолимо, дюйм за дюймом, пока не уперся в самую шейку матки. — Черт... ты огромный... — выдохнула раскрасневшаяся Кросби, чувствуя, как внутренности подстраиваются под его размер. — Я твой, — прорычал капитан в шею, прикусывая кожу, покрывая тут же укус поцелуем. — Запомни это. И начал двигаться. Никакой нежности, первобытный ритм. Удар бедер о ягодицы, хлюпающий звук влаги, сбитое дыхание. Харви выходил почти полностью, а потом вбивался обратно с силой, от которой подкашивались ноги и вибрировали коленки. Эва зажмурилась, напряглась, чтобы прочувствовать движение члена внутри себя: как головка скользит по ребристым стенкам, как ствол растягивает вход. Трение было невыносимо острым, смазки становилось все больше, она стекала по внутренней стороне бедер. Амен протянул руку вперед, снова нащупывая клитор. Теперь стимулировал его в такт своим толчкам. Двойное воздействие — глубокое проникновение и внешние фрикции — быстро подвело к краю. — Я сейчас... Амен, я сейчас... — голос, уже не такой дерзкий, сорвался на хрип. — Давай, малышка, — капитан ускорил темп. По виску скатилась капля. — Покажи мне, как тебе хорошо. Оргазм накрыл Кросби внезапно, как удар током. Мышцы судорожно сжались вокруг члена, пульсируя, пытаясь выжать из него все соки. Эва запрокинула голову, беззвучно крича, пока волны удовольствия скручивали нутро в тугой узел. Чувствуя её спазмы, Амен больше не мог сдерживаться. Сделал еще три глубоких толчка, до упора, и замер, с глухим стоном заканчивая внутрь. Его тело содрогалось, пальцы на её бедрах сжались так, что кожа побелела. Несколько минут они стояли так, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, пытаясь вернуть реальность на место. За дверью послышались шаги, кто-то дернул ручку, но, наткнувшись на замок, быстро ретировался. Амен медленно выскользнул из тепла. Член, все еще полутвердый, блестел от влаги и семени. Затем развернул Эву к себе. Та выглядела растрепанной, с размазанной помадой и шальными глазами. Идеально. — Одевайся, — капитан все еще хрипел, но к нему уже возвращались стальные нотки. — И проваливай из участка. У меня работа. — Ты невыносим, Харви, — Эва поправила юбку, чувствуя, как по ногам стекает семя. — Даже спасибо не скажешь за снятие стресса? Амен подошел вплотную, взял за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Там все еще плескался расплавленный лед, но Эва, привыкшая к внешней чопорности мужчины, могла разглядеть на задворках ту потаенную нежность, что была адресованна исключительно ей. — Мое «спасибо» получишь вечером, дома. И поверь, Кросби, ты будешь умолять о пощаде. Он резко отпустил её, вернулся к столу и достал новый карандаш. Эва усмехнулась, открыла замок и выскользнула за дверь, оставляя капитана в кабинете, пропитанном запахом их безумной, больной, но такой необходимой обоим связи.